Глава 14

— Погоди, стой, — на мою кисть опустилась прохладная ладонь лорда-некроманта, стоило мне приподняться со стула. — Пусть Геллер сходит, а ты пока расскажешь, как до жизни такой докатилась.

Послушно кивнула, едва ли понимая, что именно он произнес. Неожиданное прикосновение вызвало слишком много эмоций, а я в данный момент владела собой не в полной мере. Предложи он сейчас вскрыть парочку трупов, дабы по доброй традиции захоронить их потрошка на заднем дворе, тоже бы только кивнула.

Опасные мысли, Алеста. Опасный лорд. Неправильный со всех сторон… и в то же время свой как будто. И эта иллюзия делала его близость еще опаснее. Не стоило забывать свое место и задачи.

— Дина Святодух? — пробился в сознание голос дворецкого.

— М?

— Червяк твой где? Куда ты его заперла? — ответил Дэмис Элройен, отняв руку и забросив в рот несколько ягод крыжовника.

— В комнате, в жестяной коробке из-под печенья. Мне ее Лилитана дала. На столике перед зеркалом стоит.

Прежнее место обитания Пискун прогрыз и вырвался на свободу. Да и не поместился бы он теперь там.

— Защиту-то хоть поставила? — деловито уточнил лорд-некромант.

— Ну… да.

— Неубедительно как-то.

Не стала рассказывать, что с убедительностью в магии у меня в принципе не очень. Свалила все на червя:

— Просто я не уверена, что у него еще какие-нибудь способности не откроются. Для меня сегодня стало неожиданностью его рост и вот это — кивнула на застывшее фантомное изображение жуткого чудища, пожирающего колечки хозяйской колбасы.

— Ладно, разберемся. Геллер?

Дворецкий поднялся и уверено двинулся к выходу. И даже благополучно его миновал, скрывшись из виду. Только сделал он это один в один как давеча ночью Лилитана — то есть просто-напросто просочившись сквозь дверь.

Пока я ошалело хлопала глазами, дин Элройен задумчиво изрек:

— М-да-а-а, опасная ты девушка, дина Святодух.

Я? Это я-то опасная? Ему ли заявлять подобное!

— Все-таки напоила, — развел он руками, при этом было заметно, что данный факт лорда-некроманта ничуть не вдохновляет. — И не совестно?

— А мне все нравится, — призналась с противоположного конца стола Лилитана. — Танцевать охота и хорошо-о-о так.

— Ну еще бы, — фыркнул его милость. — Любопытно, что ты завтра об этом скажешь.

— Ай, — махнула рукой служанка, — один раз живем! Вряд ли может быть что-то хуже смерти.

Судя по скептическому выражению на лице лорда-некроманта, знавал он кое-чего похуже, причем много разного. Но переубеждать девушку не стал.

Тут я вернула себе дар речи и поинтересовалась:

— А где связь вообще?

Снова ответила разговорившаяся Лилитана:

— Ты что, дин фон Майертон слишком, как бы это сказать…

— Старомоден, — с усмешкой подсказал дин Элройен.

— Вроде того, — согласилась та. — Он строго блюдет образ жизни живых в их присутствии и не позволяет себе ходить сквозь стены… как и двери.

Пригубив из собственного бокала и закусив сырочком, я решила более конкретно обозначить абсурдность ситуации.

— Может быть спиртное и сбивает навигацию живым существам, но Геллер, уж простите, мертв! Знаете, Пискуша на фоне ваших экспериментов кажется невинной шалостью. Вначале я еле свыклась с мыслью, что можно так качественно воссоздать зомби, а теперь выходит…

— Зомби? — хором удивились обитатели этого странного дома с привидениями.

И если у служанки от изумления расширились глаза и она схватилась за голову, то лорд-некромант откровенно развеселился.

— Я не настолько эксцентричен, чтобы жить бок о бок с ходячим умертвием. Хотя…

— Не продолжайте, — искренне попросила я, потирая виски.

— Алеста, чему вас учат в вашей гильдии, не понимаю, — вскинул бровь лорд-некромант. — Трупы не мыслят, они лишь подчиняются воле хозяина. Как можно было заподозрить умницу Геллера в подобном непотребстве?

— Ты только ему об этом не скажи, — посоветовала Лилитана. — Оскорбится — до конца твоих дней не простит.

Мне захотелось побиться лбом о столешницу. Бью рекорды по нырянию в лужу, урки бы прибрали это все.

— Так значит, дин фон Майертон тоже привидение? — даже пытаться из себя умницу изображать не буду, пусть сразу знает, какую прелесть ему из столицы выписали.

— Разумеется, я лишь доработал его фантомный облик.

— Но ведь как живой! — восхитилась я.

Лилитана завистливо вздохнула.

— Просто никогда не встречала ничего подобного, вот и подумала, что он… кхм.

В комнату с величайшим достоинством шагнул дворецкий, дверь на сей раз он открыл. Мы все сделали вид, что его предыдущей промашки не заметили и вообще беседуем исключительно об особенностях разведения некро-червей в домашних условиях.

— Шипит, паразит, — поделился Геллер, ставя коробку с Пискушей между мной и его милостью. — Угрожает.

Дэмис Элройен, очевидно, чихать хотел на любые угрозы, в том числе и от мелкой неопознанной нежити. Он с явной заинтересованностью снес мою защиту с жестянки и смело откинул крышку. Коронный выход Пискуна — хвостом по выдающимся частям тела любопытствующих не удался. Лорд-некромант подставляться под раздачу не спешил, наоборот, сплел из силовых нитей подобие невода, накинув его на червячье умертвие.

Изучать Пискуна это не мешало, а вот от его непредвиденных выкрутасов, надо полагать, защищало отлично. Вздорно-воинственному червяку только и оставалось витиевато посылать нас к собственной бабушке, чем он, судя по эмоциональному писку вперемешку с шипением, и занимался, вкладывая всего себя.

— Тише-тише, ишь какой, — с улыбкой прищурился дин Элройен. — Откуда он у тебя, говоришь?

— Э… это долгая история. — На меня посмотрели так выразительно, что я поспешила добавить: — Я купила его в ведьмачьей лавке, вместе с другими такими же могильными червями. М-м… для опытов.

— Похвальный исследовательский интерес, — усмехнулся лорд-некромант.

Он поднялся, отошел к высокому комоду у стены, выдвинул один из ящиков, извлек на свет нечто смахивающее на лупу. Вернулся за стол и внимательно рассмотрел отчего-то резко притихшего Пискуна. Неужели червяк почуял, что перед этим лордством выделываться не стоит? Тогда это весьма и весьма смышленое умертвие, во что бы оно ни превращалось.

— Пи-и-и? — поинтересовался он и вперил в меня красные глазки-бусинки.

Пожала плечами, чувствуя себя крайне глупо. И почему мне все время кажется, что я его понимаю?

— Свои, — успокаивающе ответила червяку, — не обидит.

— На столе, прямо среди тарелок, — пробубнила Лилитана, — черви. Какая гадость!

Пискун мгновенно ощетинился и прицельно плюнул в сторону служанки, по едва различимой границе сплетения силовых нитей стекла ядовито-зеленая клякса.

— Ах ты… — снова вскипела Лилитана.

— Спокойствие, — велел дин Элройен, и все мгновенно присмирели. — А теперь четко и по делу: что ты с ним делала?

Я понурила голову и призналась:

— Сварила, подняла, попыталась упокоить, ошиблась в формуле «накус-выкуса», наделила его самостоятельностью и… — припомнила, что там еще Палтус говорил о черве, — кажется, закольцевала подпитывающие его энергетические потоки.

— Очаровательно, — хмыкнул лорд-некромант и задумчиво постучал костяшками по столу: — Что-то не сходится. К примеру, зачем тебе понадобилось заклинание разрыва привязок подчинения?

— Ну-у-у, — почувствовала, как пунцовею, — подняла его не я.

— А ты точно последний курс? Как можно ошибиться с «выкусом»?

— Точно-точно, — буркнула, окончательно заливаясь краской под насмешливым взглядом лорда-умника.

— Все равно что-то не так, даже с учетом того, что это вовсе и не могильный червь.

— Как так? — я мгновенно позабыла обо всех душевных терзаниях и собственной академической несостоятельности. — А какой?

— Есть кое-какие соображения, но я все же некромант, а не природовед. Надо порыться в справочниках. Но не могильный точно, уж поверь, я на них насмотрелся достаточно. К тому же, если бы он был из этой братии, то… — у дина Элройена взгляд сделался крайне озадаченный, словно его милость недоумевал, как можно не понимать очевидного. — Удовлетворять голод он бы пополз не в кладовку с припасами еды, а хм, на поиски мертвечины.

— И-и-и! — возмутился Пискун и изобразил будто его тошнит. — Иу-э…

— Акте-е-ер, — рассмеялся Черный лорд. Похоже, червячишке он явно симпатизировал.

Я же отметила заминку в словах его милости и сделала вывод, что мертвечина в доме тоже имеется. Постаралась затолкать эту мысль настолько глубоко, насколько возможно. Вон у Палтуса тоже работа на дому случается, мало ли какие, эм… макеты имеются у местного матерого некроса. Вникать не хочу и не буду.

— Вам виднее, чем умертвия питаются. Я встречала только плотоядных зомби, пускающих слюни исключительно на теплое и живое.

— О, это далеко не весь их рацион. Напомни дать тебе справочник по этому разделу восставшей нежити.

— Если бы я уже не умер, то сейчас было бы самое время, — склонился к уху Лилитаны дин фон Майертон.

— Кажется, я войду в историю как первое привидение, которое вырвало, — так же громко пожаловалась она.

Мы с дином Элройеном переглянулись и одновременно предложили:

— Выпьем?

Пискун тут же перестал изображать пантомимы и однозначно указал на бокал, вытянувшись в струнку в направлении желаемого.

— Пи-и! — заявило это обнаглевшее создание.

— Ты уверена, что только «выкусом» ошиблась? — с подозрением уточнил его милость. — Здесь явно что-то еще поспособствовало мутогенным перестройкам в некросистемах бывшего жизнеобеспечения.

Подлый червячий предатель охотно забормотал на своем непереводимом-выразительном. Но я отлично поняла: ябедничает, поганец. Мстительно поделилась:

— А еще он напился до беспамятства и уснул прямо в стакане.

— Вот как? — выгнул бровь дин Элройен и внима-а-ательно так посмотрел на собственную, излишне раскрепостившуюся прислугу.

Я прикусила язык, поминая урков и всю их родню. Слишком проницательный у меня руководитель, а ну как до чего-нибудь ненужного догадается. Сопоставляет факты Черный лорд быстро, стригоя ему в кровать.

К счастью, дальнейшие разбирательства если не прекратились, то отодвинулись на неопределенное время, ибо по дому разнесся знакомый рев раненой банши, а следом материализовался взъерошенный и чем-то обеспокоенный дракошка-страж.

— Ваша милость, позвольте мне разобраться, — поднимаясь из-за стола, произнес Геллер. — Эти растительноядные уб… э-э-э, уборщики полей совершенно всякий разум потеряли! Не поняли с первого раза, ну так я им объясню повторно. Пусть потом не жалуются.

— Спокойствие, уважаемый дин фон Майертон, понимаю ваше негодование, но прибегнуть к радикальным мерам мы всегда успеем. — И не позволяя возразить камердинеру, — а он собирался, я видела, — властно припечатал: — Я сам!

Лорд-некромант всея Мухомрийска безмятежно и в некоторой степени величественно поднялся и пошел выяснять, кого и зачем принесли злобные духи. Дракон развеялся, а мы остались. Хотя очень хотелось отправиться следом и лично убедиться, что же там происходит.

Я присмотрелась к рассвирепевшему камердинеру. Не думала, что его можно настолько сильно вывести из себя. Он раздраженно плеснул себе в бокал кое-чего покрепче разведенной коньячной настойки, но тоже прошедшего через мои руки, и выпил.

— Геллер, его милость знает, что делает. Все обойдется, — поддержала коллегу притихшая до этого Лилитана.

Камердинер вскочил на ноги и начал мерять шагами комнату. Служанка вздохнула и ободряюще улыбнулась, глядя уже на меня.

— Что происходит? — поинтересовалась я у своей новоиспеченной подруги.

— Пшенкой пристукнутые фанатики, вот что происходит, — ответил за нее Геллер, скривил губы и от души пожелал: — Чтоб им на беспокойном кладбище гнить!

Как чудесно, что о моей тесной связи с богиней здесь не знают. Не хватало еще быть посланной на кладбище дорожки полоть.

— Здраводары, — пояснила Лилитана, заметив мой недоумевающий взгляд.

Я попыталась вспомнить все, что когда-либо слышала о здраводарах. Вроде бы это такие ярые почитатели нашей богини, которые считают, что для употребления пригодна пища исключительно растительного происхождения. Собственно, в соответствии с данными убеждениями они живут сами и других призывают. На этом мои скудные познание в вопросе заканчивались.

Заметно подуспокоившийся дин фон Майертон пробурчал:

— Нормальные-то жрицы служат богине и ни к кому в рот не заглядывают, а этим уркам умом обиженным все неймется.

Все же успокоительный эффект у моих коктейлей вышел знатный. Даже Геллера проняло, что весьма неожиданно. Разлила по маленьким стопочкам еще порцию уже для нас всех и позвала камердинера возвращаться к столу. Отказываться он не стал, а вскоре окончательно вернул самообладание и будто бы подобрел.

— Это они днем приходили? — пользуясь возможностью, полюбопытствовала я. — После того как… эм, Пискун успокоился.

— Вы, наверное, хотели сказать после того как ваш червяк разнес кладовую с припасами, — ехидно, но совершенно беззлобно уточнил камердинер.

— Думаю, никто из нас не погрешил против истины, — миролюбиво произнесла я.

— Да, приходила парочка больных на голову, желали видеть лорда-некроманта. Были посланы мною…

— Дин фон Майертон, — всплеснула руками Лилитана, — вас ли я слышу?

— Что? — сделал тот изумленное лицо, — с миром, говорю, их отправил. Вежливо сообщил, что хозяина дома нет, когда будет — неизвестно. Лилитана, все же я на службе и представляю честь его милости, — закончил наставительно.

— Любопытно, что им нужно от нашего лорда?

Я вышла из-за стола и теперь ловила тепло возле догорающего камина.

— Нашего? — вроде бы и без всякого умысла повторил Геллер.

— Вашего, — отмахнулась я. — Вашего бесценного лорда Дэмиса Элройена. Может, сходим посмотрим?

— Не велено, — подперла кулачком щеку Лилитана.

— А мы скажем… скажем… — мой взгляд остановился на пытающемся приложиться к недопитой стопке Пискуне. — Во! Скажем, что он сбежал. А мы ловили, нас не в чем упрекнуть.

— И-и-и? — червяк плюхнул мордашку обратно на стол и сложился в знаке вопроса. — Потом, видимо, сообразил, что в таком случае останется крайним и решительно возмутился: — Иу и-ие!

— Ну дава-а-айте, — подначивала я. — Неужели не интересно?

Интересно было. А еще, будем честны, все мы к этому времени немножечко захмелели, а потому смотрели на разного рода запреты совершенно иначе. Стоит ли говорить, что уже через несколько минут, мы всей разношерстной компанией прильнули к окну, через которое отлично просматривалась дорожка перед крыльцом, ворота с калиткой и часть пространства за ними. В приоткрытую форточку хорошо были слышны голоса.

— Это все отлично, ничего нового, уверяю, я не услышал. Потрудитесь покинуть территорию моего дома, — спокойно, но от того не менее внушительно произнес дин Элройен.

Троих мужчин какого-то бродяжнического вида перекосило. Я прямо-таки удивилась их реакции: неужели действительно рассчитывали на теплый хлебосольный прием?

— Ты еще пожалеешь, труповод проклятый!

— Вы мне угрожаете? — в интонациях лорда-некроманта появилось нечто леденящее кровь. — Следите за словами, господа, у меня отличная память и нет склонности к всепрощению.

Не знаю, проняло ли здраводаров, а лично я поежилалась. Один из них обернулся на группу поддержки, переминающуюся за воротами. Оттуда долетело:

— Идемте, братья, рогатый с ним! Есть в этом погрязшем в невежестве городе те, кого еще можно спасти и наставить на путь истинный.

И пока непредставительная троица переговорщиков покидала подсвеченную фонариками дорожку перед домом, предусмотрительно неразборчиво бормоча ругательства, толпа за забором пришла в движение.

— И часто у вас так? — поинтересовалась я.

— За последние лет тридцать впервые, — отозвался дин фон Майертон, в его голосе мне почудилась горечь.

Но я тут же переключила внимание на другое, заметив чуть в стороне от толпы Марвина.

Марвина, упырь его поцелуй, с косой наперевес.

Он озадачено топтался на месте, словно и сам удивлялся зачем тут оказался. Я тихонечко застонала, молясь Пшенке, чтобы дин Элройен его не заметил. А это чудо в фартуке как нарочно под фонарь встало, вот же наказание!

Народ не спешил расходиться, будто уже приготовился к зрелищу, а надежды не оправдались. Среди прочих обнаружилось и еще несколько знакомцев. Так, например, следующим после Марвина был опознан дин Борщецки в своем неизменно броском горчичном плаще. Он стоял в тени и переговаривался с каким-то непримечательным мужчиной. Если бы не плащ Борщецки, их и заметить-то было бы сложно среди остальных зевак.

Еще отметила седовласого господина, обвиненного в женитьбе на молодой даме. Рядом с ним с граблями в руке стояла боевая Фиса, кого-то внимательно высматривающая. Складывалось впечатление, что собравшиеся еще не договорились между собой о единой стратегии поведения. До нашего слуха долетали излишне эмоциональные обрывки фраз, из которых я поняла: не все здесь присутствующие заодно. Хотя, — вспомнила вечер в «Веселом висельнике», — может, местные жители просто обожают спорить и препираться.

— Подсматриваем? — голос дина Элройена заставил вздрогнуть от неожиданности. — И чего вам за столом не сидится, охота на брехливых псов смотреть?

— Так мы это… ваша милость, волновались, — прошелестела Лилитана, видимо, позабывшая о выдуманной мной «легенде». — Мы ведь горой за вас, никому в обиду не дадим.

Лорд-некромант громко фыркнул — точь-в-точь черный котяра с белыми носочками на лапках, жил у нас при храме такой. Тот еще задира и хитрюга.

— Еще не хватало, чтобы за меня призраки заступаться начали.

— Мы просто ловили червя, — наступив служанке на туфельку, постаралась состроить самый честный взгляд, на какой была способна. — Он уполз.

Его милость проследил за моим жестом, затем выразительно покосился на обвившего мое запястье Пискуна, мирно задремавшего от скуки.

Правильно, не кормят, не поют, не угрожают — ну совершенно ничего интересного.

— Уже нашли, — поспешила добавить. Не удержалась и погладила странного питомца по бархатистой спинке — больно умильно он выглядел.

Дин Элройен покачал головой и со вздохом пробормотал:

— Алеста — Алеста, и что с тобой, прикажешь, делать? Как не вовремя все.

— Или наоборот, — раздался голос камердинера у меня за плечом. — Это не брехливые псы, как вы изволили выразиться, это опасные шакалы, ведомые фанатичной преданностью своим идеям. Безумцы, готовые на любую глупость.

Не знаю, что именно имел в виду Геллер, но сказанное мне в любом случае не понравилось. Особенно смутный намек на стечение обстоятельств и мое появление. Да кто он такой, этот уважаемый дин фон Майертон? Не похож он на обычного слугу, слишком… «совсем не такой» — вспомнились слова Лилитаны.

— Не нагнетай, — отмахнулся дин Элройен. — У нас вроде праздник. Вон и Пискун не кормленый все еще.

— Ничего себе, — возмутилась Лилитана. — Да этот…

— Фш-ш-ш, — мгновенно встрепенулся червяк, вперивая красные глазенки в призрачную девушку. И тут же заискивающе покосился на хозяина дома. — И и! — словно поощряя его заявление о своей сирой и обездоленной судьбе пропищал он.

— Вот ведь наглая, ненасытная морда, — поддержала я Лилитану. — Имей совесть!

Пискун демонстративно соскользнул на пол и быстро-быстро пополз к лорду-некроманту, потерся о его штанину. Нет, вы видели? Еще и подлиза, каких и за гранью не видывали!

Его милость, глядя на мое вытянувшееся лицо, рассмеялся:

— Если это тот, о ком я думаю, то обычной еды ему мало. Точнее, она практически не утоляет голод. Может быть потом, когда он окончательно сформирует вторую ипостась, и будет хватать. Сейчас — нет. Удивительно, что он вообще способен ее перерабатывать, превращая в удобоваримый источник энергии. Вероятно, ты не только кривым «выкусом» долбанула по нему, должно быть что-то еще.

— М-м, а давайте, к столу вернемся, сами предлагали, — сменила я скользкую тему.

Вот же! Вьется-вьется некрос черный, будто воронье над свежей могилкой — ишь догадливый какой на мою голову.

Он прищурился, ухмыльнулся многозначительно и издевательски указал на дверь, мол, сразу за вами буду. И ладно, лишь бы не сердился и вопросов не задавал. Хорошо, что я в спиртное кроме успокоина еще благостное расположение духа встроила, миролюбие и любовь к ближнему. Последнего самую малость — так, для укрепления позиций на время предполагаемых разборок за учиненные безобразия. И пока что все идет отлично — держим градус, если не считать странной осечки с призраками, на них расчета не было.

Пока возвращались, я осмысливала слова дина Элройена насчет Пискуна. Вторая ипостась? Хм, это мощно. Хотя Лилитану в кладовке же кто-то испугал и дверь помяла тоже не пародия на змееныша явно.

— И где мне для него еду искать? — задумчиво пробубнила я, поднимая с пола напоминание о любимом кураторе. Вот уж точно — теперь его не забуду.

— На кладбище, разумеется, — невозмутимо просветил лорд-некромант и уворовал с тарелки пирожок. — Мм, Лил, ты волшебница! Черничные самые-самые вышли, как в детстве.

Понимаю, ему профдеформация давно аппетит не портит, а мне кусок в горло сейчас не полез бы. Хотя разрумянившаяся Лилитана, — в действительности просто более уплотнившаяся, — счастливо прижала руки у груди и предложила всем попробовать.

— Как это на кладбище? Почему на кладбище? — возмутилась я.

— Он все-таки нежить, хоть и модифицированная, — флегматично напомнил дин Элройен. — Если бы ты удосужилась покормить его в соответствии с классом в первые сутки после поднятия, то он бы не полез потрошить мои припасы.

— И и и-и-и! — поддакнул вредный червяк. Потом ехидно, — клянусь святым колоском, на его морде читалось откровенное ехидство, — добавил: — Иа и-ия уи-ои-иа.

— Вот, а ты его напоила, — указуя на подлейшую некроскотину, перевел лорд-некрозоолог, чтоб его! Их!

Поразительно талантливый мужчина. Как говорят, потрясающий человек — потрясающ во всем… или нет, что-то другое? В общем, он же некрос, он же сыродел, он же языковед, как погляжу. А этот-то шнурок недоваренный каков? Что делается, пригрела змеищу на груди почти, в кармане так точно! Мне оставалось лишь негодующе вращать очами да подбирать выражения, чтобы поделикатнее.

— Гришке тебя скормлю, понял? — показала червю кулак. — Клюнет тебя, и прощай новая недожизнь. Поделом Пискунишке досталось, и посмертия от него не осталось, — переиначила я детскую сказочку.

— А Гришка у нас?.. — с любопытством уточнил его милость.

Я прикусила язык, но поздно спохватилась. Увы, частый побочный эффект от возлияний — излишняя болтливость и очевидная для окружающих эмоциональность.

— Грифон. Грифон Гриша — я на нем от портала в Мухомрийск добиралась, — врать не хотелось, да и не было смысла. Дин Велмар сам велел рассказать все как было.

— И вот вам загадка, — склонив голову набок, начальство смерило меня оценивающим взглядом, — как тесно общаются гильдийские маги с главой нашего замухрыжного города, что последний идет им навстречу, всячески содействуя и помогая. Не от широты душевной врожденной уж явно, Геллер, как считаешь?

— Не припомню, чтобы достопочтенный лорд-рэй Велмар сирин наш хлебосольный страдал подобным качеством, — чопорно подтвердил камердинер.

Да-а-а, шпион из меня еще лучше, чем некромант. Будем считать, что я весьма одаренная личность. И самый ценный дар — умение делать лицо кирпичом, им и воспользуюсь.

— Но раз он не могильный, может, обойдемся без кладбищ? — деликатно, как завещал орудовать скальпелем наш легендарный заведующий моргом, вернула внимание к насущному.

— Может, обойдетесь, но это вряд ли.

Продолжая уплетать пирожки, Дэмис Элройен одновременно и самоустранился из гнусной перспективы выгула Пискуна, и подкинул землицы на мое и так похоронное настроение.

— Но если не желаешь грифону несварения, побереги его от столь… хм, несвежей пищи.

Я усовестилась: Гриша меня практически от той же напасти спас, нельзя с ним так бессердечно.

По дому прокатилась новая волна дивных трелей из арсенала банши. Кажется, я начинаю привыкать — даже не вздрогнула. Лишь с какой-то обреченностью приготовилась к явлению драконистого стража. Если этим вечером никто не помрет и не перейдет в иную форму существования — будем считать, что праздник удался!