Глава 15

Между прочим, дракон так и не показался. Зато дин фон Майертон, полный достоинства и величавой безукоризненности, поднялся и ушел выяснять обстановку. На сей раз аккуратно в дверь, и без возражений со стороны его некромантской милости.

— Небывалый ажиотаж вокруг моего скромного домишки, — ни к кому не обращаясь, констатировал дин Элройен. Потом как-то странно взглянул на меня и добавил: — Да и внутри стало чересчур оживленно.

Скромным? Тогда страшно представить какой домишко у него остался в Либерте.

— Все течет, все меняется, — повела плечами я, изо всех сил сдерживая истинные эмоции. — Как вам гусь? Пальчики оближешь, верно?

Почему-то лорд-некромант помрачнел. Хотя гусь действительно вышел отменным. А раз причина не в готовом блюде, то подумалось, что некие воспоминания, предшествующие появлению птичьей тушки, испортили настроение лорду. Мудро, — как хотелось бы верить, — закрыв тему, я забросила следующую удочку:

— Знаете, а я тут недавно бессовестно воспользовалась почти что служебным положением.

Дэмис Элройен посмотрел заинтересованно, будто не ожидал от хлипкой недотепы столь вероломной наглости. Или я произвожу впечатление хорошей девочки? Было бы неплохо. А то все, кто меня знают, уже не особо ведутся. Эх-эх, а ведь пока не поступила в гильдию именно такой и была: хорошей, правильной, прилежной. Впрочем, могу быть необъективна.

— Что, не верите? — улыбнулась. — Мне, конечно, до вас далеко — так профессионально манипулировать коллективным сознанием целого города, но не могу не отметить, что играть на страхах и предрассудках порой очень удобно. А если совсем откровенно, — понизила голос до заговорщического, — в некоторых ситуациях даже приятно.

Начальство усмехнулось, подмигнуло, а затем совершенно неэтично с точки зрения социальных ролей плеснуло мне в бокал остатки настойки. Ну и себе, разумеется.

С другой стороны, мы — некроманты, заранее записанные тем самым социумом в злодеев и потерянные души, попирающие любые правила и нормы. Так чего удивляться — надо соответствовать.

— И что же такого жуткого ты сотворила? — с насмешливым прищуром полюбопытствовал он.

— Нагло угрожала проверяющей тетке в СПП, — покаялась я. — Полагаю, теперь все ее натуральные кошмары будут списаны на мой личный счет.

Мы выпили, закусили. Лилитана упорхнула за какой-то надобностью на кухню, оставив меня тет-а-тет с его милостью. Свечи исправно мерцали, подчеркивая мрачную, в лучших традициях упырей отделку стен и пола. Камин подмигивал красными угольками, бледный свет лунной пыли пробивался в незашторенные окна, а черные глаза некроса обрели способность захватывать в плен и не выпускать.

— Нравишься ты мне, Алеста Святодух, — вдруг изрек почти всесильный лорд и просто шикарный мужчина. На мой вкус, естественно.

Хорошо, я уже отставила бокал, а то непременно подавилась бы.

— Еще не решил, что с тобой делать, но кажется, у тебя есть неплохие шансы благополучно пройти эту практику, гуль ее обкусай. Моя воля — отправил бы тебя туда, откуда приехала… сегодня утром. Сейчас уже и не знаю. Ты забавная, живая, странная и веселая. Я и забыл как это, когда живешь не один, не сам по себе.

Слава богам, в этот момент на пороге появился… мать моя неизвестная — мессир Крайтон. Все такой же невозмутимый, будто не в логово Черного лорда пришел, а в «Веселом висельнике» собрался пропустить пару стаканчиков.

— Какие лица, божий угодник собственной персоной! Только вашей святейшей поступи тут и не хватало, — своеобразно поприветствовал гостя дин Элройен.

— А-а-а, гляжу вы при деле, угодник прохладной госпожи и всех ее порождений, — не остался в долгу Лукас и подмигнул мне. — То-то я думаю, чего вы столь милосердны к нынешнему собранию.

— Ой! — пискнула неожиданно материализовавшаяся посреди комнаты Лилитана. — Простите, я не знала.

— Да чего уж, — махнул рукой дин Элройен. — Так понимаю, сегодня вечер откровений и игры не по правилам.

Он мне подмигнул, заставляя почувствовать неловкость. Закончил:

— А за мессира не волнуйся, этот переживет. У него в соседях кого только нету.

— Только вечер? — иронично уточнил Лукас, прошел к столу и, не дожидаясь приглашения, уселся на свободное место.

— Ну… — его милость задумчиво поискал ответ на потолке, — я уже ни в чем не уверен. Этот обманчиво-невинный цветочек, — обвиняющий перст на меня, — споил моих слуг. Пытался и меня, но что-то пошло не так. Можешь себе представить?

Я сделала вид, что возмущена до глубины души, хотя в той самой глубине признавала: Элройен тысячу раз прав, зараза проницательная.

— Могу, — к чему-то принюхиваясь, заключил мессир Крайтон. — Тебе ли не знать, что среди некромантов цветов не бывает, разве что какие-нибудь с подвохом. — И обаятельно так мне улыбнулся. — Учти, спаивать этого любителя тех, кто похолоднее — дело неблагодарное и накладное. Проверено.

Пока размышляла мне больше обидно или смешно, он позвал:

— Марвин, боги тебя защити, долго ты там косу обнимать собираешься? Хорошо все с твоей Алестой: ест, пьет, безобразничает. Заходи уже, ну!

Спустя несколько мгновений я встретилась с напряженным взглядом нового приятеля. Косу он сжимал так, словно ничего дороже у него в жизни не было. Она, кстати, хоть и не выглядела шибко ценной, выделялась черенком из темного, почти до черна, мореного дерева и не совсем привычной формой лезвия — с зазубринами ближе к пятке.

— Мирного вечера, — несмотря на бледность, вежливо поздоровался Марвин.

— И тебе, — хмыкнул дин Элройен. — Говорят, в мирное время душе в обитель хладной госпожи отлетать проще. Не стану развеивать слухи, если кому-то так спокойнее.

— Дэмис, упырь ты кладбищенский, хватит издеваться над ребенком, — возмутился мессир. — Тебе шуточки, а он же все за чистую монету принимает.

Лицо Марвина стремительно оживало, набираясь красок. Так понимаю, «ребенка» он не оценил, более того — разозлился. Но это хорошо, не удивлюсь, если этого Лукас и добивался. Зато и страх притупился, уступая место другим чувствам.

— Так кто ж ему виноват, — ничуть не раскаявшись, пожал плечами дин Элройен. И уже обращаясь к Марвину: — Не стой как памятник над могилкой, садись раз пришел.

Парень бросил на меня вопросительный взгляд, я ободряюще улыбнулась и кивнула.

— Косу-то оставь, — усмехнулся лорд-некромант, — вон у стеночки самое место.

— Чабельник! — победно сообщил мессир Крайтон, сунув нос в недопитую стопку, к коей чуть ранее примеривался Пискун. — То-то я чую знакомое что-то.

Я с интересом посмотрела на мессира, продолжающего по запаху перечислять весь состав использованных мной ингредиентов. И ни в одном не ошибся.

— Не удивительно, что Геллеру по вкусу пришлось, — подвел он итог. — У часовни возле забора завелся чабельник, пока я понял, чего туда твои подопечные паломничество устроили и не выкорчевал его к рогатому, замаялся охранную знакопись обновлять.

— А что не так с чабельником? — искренне удивился дин Элройен. — Я его часто добавляю в рабочие составы, его запах теневых сущностей отлично со следа сбивает.

— Вот уж не знаю. Видел только, что призраки за эти три несчастных кустика чуть не передрались. Сам у них спроси, если интересно.

— Обязательно, — зловеще пообещал лорд-некромант и вновь сосредоточился на Марвине: — Ценю твой мужественный шаг навстречу смерти, однако и у моего терпения есть границы. Не хотел портить вечер разбоками, но раз уж ты сам сюда сунулся, то без обид. Одно дело под окнами глупости орать, другое — фанатиков на меня натравливать.

Я судорожно вздохнула: все-таки он Марвина заметил. Нехорошо. С другой стороны, пусть алкоголь начальство почти не брал, но действие моей магии ощущалось. В противном случае, за стол бы он парня вряд ли пригласил.

— Что? Я не…

— Да ни при чем он, — перебил Марвина мессир Крайтон, без стеснения накладывая себе на тарелку различной закуски.

— Наоборот, когда пришел, тут уже во всю собрание началось. Дело ясное, что дело темное справедливо расценил Марвин и сбегал за мной. И вообще, как я понял, ты его сам приглашал, так чего теперь зыркаешь, будто вскрыть хочешь?

— Выпотрошить, — как-то отстраненно поправил Марвин.

— Что? — мы все, включая и не участвующую в разговоре прислугу, уставились на него.

— И на заднем дворе закопать, — все так же ровно пояснил парень и неожиданно улыбнулся.

— Отличный план я считаю, — протянул ему бокал дин Элройен. — Алеста, кажется твой приятель не безнадежен.

С этого момента все более-менее расслабились, и застолье даже начало вновь напоминать душевные посиделки старых приятелей. Меня все терзало любопытство — какие же все-таки отношения связывают эти две легендарные личности, где одна другой краше и звездатее. Это я о Лукасе с лордом нашим некромантом, если кто не понял. Спросить напрямую постеснялась, зато узнала не менее интересное:

— Мессир Крайтон, как вы так безошибочно определили состав настойки? Я же там много всего смешала.

— Лукас, — поправил он меня, — вроде договорились без расшаркиваний.

— Ты посмотри, какой шустрый, — напоказ, а оттого шкодно, всплеснул руками дин Элройен. — Не успела Алеста дорожную пыль с обуви смахнуть, а он уже к ней в приятели набивается. Весь такой свой человек… как будто.

Харизматичное начальство забавно поиграло бровями, от чего я не удержалась и прыснула в кулак, меня поддержала Лилитана. И вспомнилось, что я вовсе не дорожную пыль с подошвы стирала, а кое-что повнушительнее.

— Не верь ни единому слову этого прощелыги! Он только с виду весь такой божий угодник, а сам рогатого вокруг пальца обведет и с хвоста кисточку сбреет.

— Сказал психованный некрос, по чьей милости у главы города несварение и бессонница, — не остался в долгу похрустывающий гусиным крылышком «прощелыга».

— О нет, — окончательно рассмеялась я, — уверена, если его и мучает несварение, то по совершенно иным причинам.

На меня заинтересованно уставились несколько пар глаз. Выдержав паузу, я бессовестно сдала Борщецки и ни капельки стыдно мне не было. Его милость с мессиром так хохотали, что на какое-то время даже слова внятного не могли произнести. А потом дружно предложили выпить за здоровье Васки Велмара, и так загадочно переглянулись при этом, что аж зависть взяла.

Что это они знают, чего я — нет, а?

— Лукас, так все же, откуда такие неожиданные таланты? Я бы поняла, если бы вы к мастерам спирто-питейной гильдии относились, а так.

Он плутовски сверкнул глазищами, отчего недавнее сравнение показалось вполне оправданным, и широко улыбнулся.

— Неужели скромный мессир не может иметь отношение к упомятутой гильдии? Хмелиус ее благослови. Как же обидеть одного из богов? Нет, так нельзя.

Дин Элройен выразительно закатил глаза, всем видом показывая: да-да, свежо предание, мы тебе, конечно, верим. Даже Марвин закашлялся, отчаянно пытаясь скрыть веселье.

— Непрозревшие души, заплутавшие в лабиринте стереотипов, — с патетикой в голосе отмахнулся мессир Крайтон, а затем насмешливо закончил: — Будут мне еще некросы рассказывать, что такое хорошо, а что такое плохо.

— Не будут, — чуть ли не в голос отозвались мы с его милостью.

— От то-то же, — воздел к потолку палец Лукас и вдруг заметил Пискуна, подкравшегося к его ноге под шумок.

Мессир флегматично понаблюдал за ним некоторое время, не опуская пальца, полюбопытствовал:

— Дэм, а ты на дом клиентов стал брать?

— Это не мое! Все вопросы к вон той улыбчивой прелести, — кивнул на меня дин Элройен. — Хладная госпожа очень милостива к их гильдии, раз оттуда вообще кто-то выпускается.

Я решила пропустить мимо ушей ироничный камешек как в мой личный огород, так и в приусадебное хозяйство всей гильдии магов. Пусть лучше издеватель-ни-разу-не-преподаватель сразу знает с кем дело имеет, во избежание недопонимания, так сказать.

— М-м-м, — глубокомысленно изрек мессир и констатировал: — Как есть психи, на всю голову даром пристукнутые.

И все. Больше Пискуше внимания от божьего слуги не перепало. Я спустила жестяную банку вниз и велела червяку в нее забираться. Как ни странно, он послушался. Лишь жалобно что-то попискивал, не иначе как про ущемление и дискриминацию. В итоге его милость сжалился и разрешил накапать мелкому вымогателю помочить нос, чисто символически.

Кстати, мессира, как и дина Элройена, спиртное брало в плен весьма избирательно — вроде и пил, а вроде нет-нет да и промелькнет что-то такое от чистого стеклышка. Даже интересно стало: если бы я прицельно над их бокалами поколдовала чем-то поубойнее нынешнего — что получилось бы? В итоге, самым нетрезвым оказался бедняга Марвин, ибо ну куда ему с этими волками матерыми наравне плыть. Я-то о себе заранее позаботилась, у меня на кухне антидот заготовлен был, чем я весь вечер и пользовалась, чувствуя себя волной — то накатит, то откатит.

И уже лежа в кровати, мысленно я как будто тоже покачивалась на мягких волнах, чувствуя усталость в теле. Первый полноценный день в загадочном Мухомрийске закрутил, завертел, оставляя кучу эмоций и мыслей. Я не спеша перебирала их и разглядывала, как рачительный хозяин нажитое добро. Мне совершенно точно нравился лорд-некромант и Лукас, и Марвин, меня приняли удивительные обитатели этого дома, даже Пискуше нашлось место в этой безумной компании.

Это радовало.

Но и осложняло мое дальнейшее существование. Ведь никуда не делись Васка Велмар со своим особенным заданием и необходимость оплачивать учебу по любимой специальности. Еще и эти непонятные здраводары никак не желали убираться из моей головы. Почему они так рассердили Геллера? Что они имеют против дина Элройена? Почему они вообще настолько осмелели, что позволили себе зайти так далеко?

В местных жителях, насколько я успела заметить, слишком силен страх перед Черным лордом и сильна любовь к его сыру. И как бы они ни протирали его косточки, а ссориться с единственным некромантом на всю округу… ну очень недальновидно.

Что же изменилось?

Мне надоело наблюдать легкое колыхание полупрозрачных занавесок на окне, прикрыла глаза и улыбнулась. Смутная тревога, навеянная воспоминаниями о толпе с граблями и косами, сменилась более приятными образами.

Дин Элройен, называющий меня прелестью, паясничающий Лукас, захмелевший Марвин, которого они оба пошли провожать. Подозреваю, последнее лишь предлог, у его милости так уж точно. Коса, между прочим, так и осталась стоять у стеночки — это я хорошо запомнила. Неужели она и впрямь представляет интерес для моего начальства?

А еще выяснилось, что Лукас действительно каким-то боком свой человек в спирто-питейной гильдии, и именно он большей частью ведает связями с общественностью касаемо дел сыроварни «Элр Сыр». Мол, у него кредит доверия ого-го какой.

Понятия не имею в каких размерах выражается это его «ого-го», но дин Элройен почему-то опять ехидничал и долго смеялся, а Марвин кивнул в подтверждение, что да — мессир у них и швец, и жнец, и с некромантами делец.

Наверное, и впрямь пользуется безграничным доверием от людей, все ж посредник с богами. А уж если взять во внимание его природное обаяние и внешность, понимаешь что удивляться здесь нечему. Надо потом будет подкараулить дина Элройена в хорошем настроении и расспросить о Лукасе поподробнее…

Мысли путались, картинки в голове смешивались: то я стою в саду в позе «Голодного червяка», но медитирую в белых тапочках, то отбираю у Марвина косу с криками о распоясавшемся Чабельнике, а вот отчаянно стыжусь неодобрительного взгляда Геллера, застукавшего меня на примерке лат. Но потом появляется Дэмис Элройен и улыбкой прогоняет все остальные видения. Он говорит, что я ему нравлюсь, а я — что неплохо было бы запастись рыбкой и непременно навестить кладбище.

Что он ответил, я уже не запомнила, но его бархатный смех, кажется, звучал в моих снах до самого утра.