Глава 17

Чуть позже, когда я распрощалась с Марвином и вернулась в дом с привидениями и другими неординарными личностями, выяснилось, что Дэмис наш бесконечно щедрый Элройен вовсе не альтруизмом руководствовался, согласившись составить компанию по выгулу Пискуна. Просто у него дела на кладбище были — проза жизни она такая проза.

— Поверить не могу, что вы действительно взяли с собой косу Марвина! — поделилась со спиной лорда-некроманта, ступая за ним по узкой тропинке вдоль низенького заборчика — последнего оплота, отделяющего нас от могил.

К этому времени окончательно стемнело, и путь мне освещал большой масляный фонарь, любезно выданный в пользование предусмотрительным Геллером. По ту сторону ограды приветливо подмигивали гнилушки, светляки и… хотелось бы верить, что больше никто. Хотя опыт подсказывал обратное.

— Хорошая ж коса, ну! Мне она очень пригодится, как удачно этот парнишка вздумал тебя героически завоевывать.

Я чудом не споткнулась о торчащую корягу и крепче прижала к себе банку с червяком. Поспевать впотьмах за дином Элройеном, не зная дороги, когда обе руки заняты — то еще удовольствие. Сверху лила противная морось, будто само небо взялось оплакивать мою незавидную участь. Дождик занялся еще до того, как я вернулась в дом, поэтому земля уже изрядно расквасилась, а воздух напитался влагой. И без того сомнительная вылазка на природу превратилась в окончательно гадкую.

Сыро, промозгло, грязно, темно. В звуках бесконечно падающих капель так легко спрятать чужие шаги и постороннее присутствие — потустороннее в том числе, что лично меня напрягало больше всего. Но лорд-некромант, видимо, считал иначе. По его бодрому шагу и благодушному настрою складывалось впечатление, что чудеснее погодки для вечернего променада не сыскать.

— Рада хоть в чем-то быть полезной, — пробурчала я, поеживаясь от порыва холодного ветра. — Только вам-то коса зачем?

— Строго говоря, мне она как раз без надобности. Но именно что-то подобное я давно и подыскивал — отличная работа! Действительно отличная, не чета нынешнему барахлу.

Некоторое время мы шли молча, ибо я пыталась осмыслить ответ начальства. Поняла, что ни гуля не поняла, и все-таки уточнила:

— Если вам не нужна, но и нужна тоже… для кого-то выходит?

— Выходит, — дин Элройен обернулся и в свете неверного некромантского пламени улыбка на его губах выглядела зловещей. — Не отставай давай. Почти пришли, вон калитка.

Я вновь передернула плечами, только на сей раз вовсе не от холода. Как бы так объяснить. Вот стоит перед вами красивый мужчина, не обделенный и умом, и силой, и чувством юмора. Но при этом в одной руке у него коса в лучших традициях жнецов в капюшонах, а в другой — серебряный канделябр с пятью рожками. К слову, капюшон и в самом деле присутствовал, спасая лорда-некроманта от дождика. И все это непередаваемое великолепие подсвечивается мертвенным племенем свечей.

Впечатлились? Я так точно.

Перевела тоскливый взгляд с жутенькой ухмылки руководителя на такой же не вдохновляющий пейзаж за его плечом. Стиснула покрепче зубы и напомнила себе: отчаяние — не мой путь, мой путь — главный вход на погост. Но это ненадолго!

В смысле, осталось совсем немного помучиться, и прощай ненавистные могилки вместе с умершими разной степени бодрости. Забуду всю эту некромантию, как страшный сон, и сдамся на милость Хмелиуса. Думаю, преблагая богиня Пшенка против не будет — брат все же. Можно сказать, останусь в семье.

Я тряхнула головой, избавляясь от налипших на лоб прядей и заодно прогоняя дурацкие мысли, поспешила за дином Элройеном. Он отставил косу в сторону и, словно паук, переплетал магические нити защиты, опутывающие периметр кладбища. Заунывно скрипнули ржавые петли, из-за туч проступили бледные полосы звездной пыли. Без лишних слов, зато очень выразительным жестом меня пригласили туда, куда живой и здравомыслящий человек хотел бы попасть в последнюю очередь.

Что ж, рабочие будни — у каждого они свои.

В стремлении не отстать, не потеряться, ни во что не вляпаться и всяческие прочие «во избежание» я буквально на пятки руководству наступала. Сразу за оградой пришлось в полной мере ощутить всю «прелесть» врожденного дара — пространство давило, вымораживало изнутри и однозначно намекало, дескать, а вот и ты — мой способ пообщаться с соседней гранью реальности.

Тут и без вступительного слова препода или краткой брошюрки с базовыми некропараметрами захоронения было ясно, что кладбище старое, условно мирное и подверженное сильному внешнему воздействию магического поля. На ум пришло неожиданное: если где и пасти экспериментально модифицированных некрочервей, так лучше места и не придумаешь. Пискуша, видимо, тоже это просек, ибо шумно закопошился в своей банке, требуя свободы.

— Что скажешь? — поинтересовался дин Элройен и резко затормозил.

Поскольку при этом он еще и обернулся, я больно впечаталась в грудь лорда-скалы. Хотя, судя по ответному шипению, столкновение жестянки с ребрами он тоже не оценил. Пискун громко пожаловался на сотрясение.

— Скажу, что просто счастлива, что пониже ростом черенка этой косы. Но вот подсвечник тоже вполне ощутимое оружие в некоторых обстоятельствах.

— А ты дистанцию соблюдай, — отодвинулся от меня Дэмис Элройен. — Чего жмешься, будто кладбищ не видывала. Кстати, я именно о нем и спрашивал. Твои выводы?

— Больше столетия точно, подконтрольное, мирное… хоть и не спокойное. Тихим тоже не назвала бы, возможно, есть какие-то свои четко установленные порядки. Ну и подпитка чувствуется — теперь буду знать, как это ощущается в фиолетовом секторе.

— Не густо, — подытожил главный некрос. — Но более-менее верно, без грубых ошибок.

Он снова отвернулся и побрел куда-то между могил. Зависающие над ними светляки в панике шарахались в стороны от близости некроманского пламени. Я помянула рогатого и припустила за начальством.

— Первому официальному захоронению под триста лет. Но до этого были тут и другие посмертия, более старые, не погребенные как положено. Место под погост неспроста отрядили, эманации смерти давно отвоевали здесь главенствующий окрас магического поля. Также имеются и неофициальные похоронки, считай, контрабанда — половина из них те еще подарочки. И самый смак — перезахороненные древние останки некогда вполне бодрого мертвеца, неплохо организовавшего себе второй шанс на существование. Он держал в страхе эти земли и здравствовал, если так можно выразиться, получше многих живых.

— Здесь похоронен вампир?! — вскрикнула я и сама испугалась собственного голоса, потревожившего вязкую и неестественную тишину этого места. Прокашлялась и спокойнее добавила: — Местные жители совсем дураки?

Дин Элройен указал косой вправо, где над гладенькой могильной плитой склонил ветви ракитовый куст.

— Вон там.

Признаться, первым порывом у меня было продемонстрировать руководству то, в чем я действительно сильна, и организовать знатный забег через препятствия. Потому что постоять на могилке ветхого упыря — это последнее, что я хотела бы сделать в своей жизни. Но как выяснилось, с выводами я поспешила.

— Идеальное место для жертвы твоих надругательств. Пошли, вытряхнешь червя на плиту, дальше он сам разберется.

Сглотнув ком в горле, побрела куда велено. Сипло уточнила:

— Он… э-э-э, точно теперь упокоен? Вампир этот.

— Ну как сказать, — хмыкнул дин Элройен. — Да ты не волнуйся.

Его ответ ничуть мне не понравился и не обнадежил. Вот ни капельки. Издеватель этот лорд, как точно подметил Лукас.

— А на местных зря ругаешься, они как раз-таки скорее удавятся, чем родню рядом с таким соседом положат. Когда почтенного затейника второй раз утихомирили, здесь и намека на город и погост не было — пустырь, бурьяном поросший, глушь да буераки. Говорю же, древний тип, промышлял тут еще до объединения земель и установления монаршей власти.

Мы остановились у выбранного Дэмисом Элройеном места, я поставила банку из-под печенья и открыла крышку. Присмотрелась к надгробию с истершимся посланием. Текст уже не разобрать, зато отметила закручивающиеся над ним бледно-фиолетовые энергетические сгустки, больше похожие на дымку.

Пискун деловито выполз, потянулся, зевнул и принялся методично обследовать поверхность надгробия. Время от времени он раскрывал пасть, словно пробуя на вкус то воздух, то сам камень.

— Ну вы тут развлекайтесь, в общем, а у меня дело есть, — меж тем заявил лорд-предатель. — Потом на обратном пути покажу что тут и как подробнее, заодно проверю защиту, может, где обновить пора. Если повезет, даже поучаствуешь в деле.

— А… э-э-э, погодите! — выпрямилась я, тут же позабыв о черве, по милости которого оказалась в это неудачное время в этом печальном месте.

Ну и по собственной глупости тоже, конечно. Как ни крути, Пискун — результат череды моих же ошибок.

— Не бросайте меня одну! Пожа-а-алуйста, — взмолилась, приноравливаясь как бы половчее повиснуть у него на плаще. Чтоб никогда-никогда не выпускать.

— Эм, ты чего? — изумился черствый лорд-некрос. — Еще скажи, что трупов боишься.

Прозвучало, как заведомо очевидный абсурд. Он даже улыбнулся. А вот мне весело не было, особенно после столь чудного введения в историю данного кладбища. Дождь продолжал свое мокрое дело, ветер шуршал ветками ракитника, взгляд то и дело улавливал дрожащие тени в неверном свете лунной пыли и влажных и оттого блестящих надгробиях.

— Не боюсь, просто…

— Вот и я думаю, все ж без пяти минут лицензированый некромант. Скучно станет — пройдись, осмотрись, я найду потом.

Честно, у меня язык словно к небу прирос. В голове столько мыслей одновременно сталкивалось, а в горле только какое-то булькающее клокотание получалось. Элройен же подмигнул и быстро растворился во тьме, без сожаления оставив меня в одиночестве. Выгуливать Пискуна, изучать достопримечательности и молиться, чтобы до его возвращения погост и дальше деликатно не показывал признаков жизни. Или нежизни. В общем, скрытничал по полной программе, ибо спокойным он не был. Только не в фиолетовом секторе.

— Цени, на что приходится идти ради тебя, — пожаловалась своему случайному питомцу.

Он особого интереса ко мне не проявлял, занятый делами поважней. Присела на корточки возле могилки и сосредоточилась на черве.

Когда деваться некуда, приходится собирать волю в кулак и делать вид, что все под контролем. Защитный купол только предварительно не забыть поставить, и все… как будто в домике. Символичном таком, сплошь из соломы.

Поначалу слежка за Пискуном действительно отвлекала, но очень быстро он обнаружил какую-то щель и не прощаясь, не оглядываясь, не утирая глазенки платочком исчез видимости. Вот просто взял и сгинул в недрах могилы! Еще один предатель на мою голову. Выгуливай таких, делай доброе дело.

— Э, куда? — я постучала по надгробию. — Не дури, выползай… я все прощу.

Тишина. Одинокий фонарь на безымянном захоронении. Монотонная песнь из шелеста и шорохов разнообразной природы. Плащ все меньше защищает от влаги.

И тотальное, беспросветное одиночество.

Снова постучала по камню, на сей раз не так решительно. А ну как ответят с другой стороны? Не о том я думала, собирая экипировку к нынешней вылазке. Сейчас бы та успокоительно-ободряющая настоечка не повредила. Особенно если все же постучат… оттуда.

— Пискуша? Довыделываешься, брошу тут и уйду! Посмотрим, как тогда запищишь.

Подумалось, что это вовсе и не самая плохая идея, малодушно немного, но…

— Эй, вылазь, говорю.

— Милочка, если не открывают, разумно предположить, что никого нет дома, — раздалось позади хрипловатое и слегка насмешливое.

Я подпрыгнула, как ужаленная, смахнув с надгробия фонарь. Он моргнул и погас — ну отлично! Однако рассмотреть мужчину, вальяжно развалившегося на соседней могиле, все равно получилось. Огонек его трубки тревожно мигал в ночи. Во всяком случае мне еще как было тревожно.

Незнакомец с видимым наслаждением затянулся, выдохнул облачко дыма и доверительно поделился:

— Но я бы на твоем месте радовался, что там тихо. Если старый хрыч выползет, половина местных тебя за такой подарок во враги запишет.

На всякий случая я отошла от могилы в сторонку. Впрочем, мне и этот бледный тощий гость доверия не внушал. Инстинкты просто-таки вопили: этот клиент мертв, давно и основательно.

— Верю на слово, но звала я вовсе не хозяина могилы, а своего… хм-м-м, знакомого.

— Оригинально, — развеселился неизвестный собеседник. — Давненько здесь никто и никого не звал. Хотя… ты, как погляжу, из этих, — он неопределенно повел рукой, в которой держал трубку, — служителей смерти.

— Я некромант, да, — постаралась звучать солидно и внушительно, не уверена, что получилось. — Собственно, а вы кто такой?

— Я? — мужчина запрокинул голову к небу, словно и впрямь озадачился. — У меня много имен. Но тебе разрешаю называть меня Ивар.

Он разрешает! Святые колосья, или этот самоуверенный труп действительно тварь опасная и могущественная, или он просто обнаглевший в край выползень.

И вот вопрос — а мне-то что делать?

— Кхм, Ивар, не то чтобы я была не рада знакомству, но…

Договорить не успела. Спокойное кладбище мигом обратилось в нечто подвижное и оживленное, отовсюду начали доноситься скрипы, срежет, внезапный смех, который столь же стремительно и обрывался. Кто-то затянул песню, такую заунывную, что повеситься захотелось. В такие минуты самое оно вспомнить о балансе и концентрации, а еще помянуть «добрым» словом кинувшего меня лорда-умника.

Где его рогатый носит, когда он так нужен?!

В считаные мгновения Ивар оказался близко, слишком близко. Плевать он хотел на мой щит — миновал барьер и не поморщился. Меня окатило могильным холодом, который сковывал панику и разъедал чувство опасности. Частью сознания я понимала — дело дрянь, тело же захватили вялость и безразличие.

— Юная, слабая, вкус-с-сная, — выдохнул мне прямо в лицо дымом этот дохляк полоумный.

Его острые черты лица обладали какой-то неправильной, потусторонней красотой. Бескровные губы исказила хищная улыбка, в обманчивой тьме сверкнули белоснежные клыки.

Момент был эпичный, честно. Только я все испортила, зайдясь в судорожном кашле. Аж слезы выступили.

— Эй, ты чего, болезная? — прекратив запугивать, поинтересовался Ивар и похлопал меня по спине.

Пахло от него удивительно приятно, отчего становилось еще больше не по себе.

— А вы не дышите на меня, кха-кхо, — просипела я, — терпеть не могу курильщиков.

Он недоуменно посмотрел на свою тлеющую трубку, затем на меня. Пожал плечами и галантно протянул платок. Я бы и хотела отказаться, но под таким зверским взглядом, не посмела. Смачно высморкалась, и пробурчала:

— Странные обитатели на погостах пошли, может, вам еще и выпить налить?

— А у тебя есть? — с какой-то затаенной надеждой поинтересовался клыкастый недоживчик.

— Могу организовать.

— Организовать я и сам могу, — процедил он. — Другое дело, что на кой оно мне?

— Ну не знаю, привидения не жаловались, — продолжила я развивать тему, а сама тем временем невзначай в карман руку засунула. — Даже понравилось, сказали.

— О! О-о-о… — он щелкнул пальцами, и пространство вокруг мигом утихомирилось.

Обрадованная этим фактом, поспешила закрепить успех:

— И умертвия тоже… подтверждают. — Кинула взгляд на надгробие, в котором скрылся Пискун. — Вот как вылезет, так сразу и подтвердит.

Ивар недоверчиво посмотрел в ту же сторону. Короткой заминки мне хватило, чтобы с душераздирающим воплем вцепиться ему в запястья и застегнуть на них… да-да, те самые подарочные наручники. Кто бы мне сказал, чем я руководствовалась в данный момент — точно не тем, чему родная гильдия учила.

Зато результат превзошел ожидания.

Надо полагать, подобного надругательства над местным замогильным авторитетом еще не совершали. Потому как он с изумлением уставился на собственные руки и не предпринял ровным счетом ничего. Мне же совершенно некогда было праздновать победу: гад был точно сильнее меня во всех смыслах, и наивно полагать, что какие-то там кандалы его сдержат. Тем более я так до конца и не поняла, что он за существо такое. Судя по всему, далеко не зомби, нет, тут что-то гораздо сложнее.

— Акаэри лиман миора, — нервно шептала я, укрепляя наручники магией.

— Да вы, психи, совсем озверели? — обиженно рявкнул Ивар и оскалил клыки.

Ну все, теперь точно пора драпать!

Пискуша, прости, может быть еще свидимся… надеюсь, не на том свете.