Глава 21

Спускаться с горы это вам не подниматься. А потому на сей раз бодро и энергично я поспешала за начальством и одновременно донимала его расспросами.

Что же такое приключилось той страшной ночью много лет назад? Вдруг погром устроили только из-за того, что Геллер фон Майертон перешел кому-то дорогу и обзавелся серьезным врагом? Нашли и наказали ли виновных? О чем лорд-некромант разговаривал с Хозяином кладбища? И самое главное, как эти печальные события связаны с текущим положением дел в Мухомрийске? Да и связаны ли? Но ведь недаром дин Элройен решил навестить окопавшегося неподалеку от города лича?

Кое-что из их разговора я, конечно, поймала, но хотелось бы подтверждения собственным догадкам. Звено за звеном я восстанавливала цепочку событий. Ну или хотя бы направление логики его милости Черного ужаса, то есть некроса. Впрочем, в последнем разница невелика — вон Лоран по итогу какой сговорчивый сделался. Надо полагать, ужасному концу он все же предпочитает бесконечное ужасание.

Дэмис Элройен отвечал не то чтобы как на духу, но большей частью вполне удовлетворительно. Итак, примерно на середине нашего спуска, в моем понимании вырисовывалась следующая картина.

Беспорядки в городке устроили здраводары — и это подтвержденный факт. Они не стремились скрываться или отрицать вину. Наоборот, яростно пропагандировали собственное мировоззрение, призывая остальных одуматься и в кратчайшие сроки пересмотреть взгляды на жизнь. Фанатики, как назвал их дин Элройен, и взять с них особо было нечего.

— Понимаешь, Алеста, — ловко перепрыгивая через торчащие из земли корни, говорил он, — есть очень внушаемые люди, критичное мышление которых спокойно себе дремлет на задворках сознания, почти не подавая признаков жизни. Если такие люди попадают под влияние опытных и сильных лидеров, то со временем мы получаем идеологически обработанных последователей имени кого и чего угодно, в зависимости от целей тех самых лидеров.

В общем и целом я понимала, но уж больно сложно формулировал мысли мой шикарно образованный лорд… начальник! Да, лорд-начальник.

— То есть вы о том, что все виновные оказались обычными исполнителями чужой воли? И наказывать их, все равно что переложить ответственность с некроманта на поднятых им зомбяков.

— Именно об этом! В архивных записях службы порядка сохранились протоколы допросов — что сказать, вот те зомби они и есть.

— Вы и архивы поднять успели? — изумилась я.

— Ну мне стало интересно, вдруг бы удалось найти какие-нибудь упоминания, которые позволили бы выйти на их лидеров. Надо же было хотя бы попытаться помочь Геллеру, — тоном само собой разумеющегося произнес Дэмис Элройен.

Кстати, о Геллере. Теперь мне было известно, что особняк, в котором я столь вероломно пыталась то латы пощупать, то дверной молоточек поковырять, а то и вовсе приложила руку к беспорядкам в кладовке со снедью, принадлежал именно фон Майертонам.

Со всеми вытекающими.

Да, осознание, что проживаю не просто в доме с приведениями, а в эпицентре некогда произошедшей трагедии с кучей трупов на исходе ночи, воодушевления не добавляло. Даже и не знаю, как теперь вообще смогу там уснуть. И пусть я некромант, но… но и женщина в некотором роде, причем вполне себе юная. Так что нет, мне не стыдно за собственную впечатлительность и живое воображение.

Кажется, последнее настолько меня захватило, что неожиданно оказалось облечено в слова. Во всяком случае дин Элройен неожиданно остановился и обернулся, смерил меня изучающим взглядом. Тем самым, кладбищенским. В смысле, как тогда на кладбище, когда я от Ивара отмахаться пыталась. А потом вновь с улыбкой потрепал меня по волосам и ответил, продолжив спуск:

— Не волнуйся, в этом доме тебе опасаться нечего. Да и следы на ту сторону я давно зачистил. В крайнем случае, так и быть — готов взять на себя борьбу с твоей впечатлительностью… юная, хм, женщина.

После таких слов я закономерно споткнулась и едва не повисла на идущем чуть впереди лорде-издевателе. Лишь чудом избежав еще большей неловкости, поймала равновесие и сдавленно уточнила:

— Классическими методами бороться планируете? Ну там, особо реалистичные иллюзии, свежеподнятое пособие и прочий методический материал?

Почему-то на этот раз дин Элройен промолчал, только как-то странно взглянул на меня искоса через плечо. Да и вообще долго еще потом молчал. Так мы и шагали, каждый думая о своем.

Получается, Геллера и всю его семью, включая самых близких и верных слуг, отравили как главный источник зла по мнению совершенно спятивших здраводаров.

В это было трудно поверить, ведь самое страшное, что я видела в Либерте с участием последних — это почти дружеские перебранки, когда приверженцы разных взглядов дразнили друг друга и всячески подтрунивали. Нечто вроде: «иди жуй свой укроп, а в мою тарелку не лезь» или «будет мне еще потрохаглот рассказывать, как здоровье беречь» — выглядело скорее как препирательства старых соседей, давно знающих привычки другого, но неизменно напоминающих об их несовершенстве. А вот так, совершенно злодейски, загубить столько жизней, навлечь на город беду — это ж надо было догадаться в фиолетовом секторе устроить фуршет для нежити! Нет, это выше моего понимания.

Тем не менее не доверять словам Дэмиса Элройена причин не имелось. Некто неизвестный буквально внушил ненависть кучке обычно миролюбивых здраводаров. Те, до последнего веруя в свое правое дело, разнесли мясные лавки и позаботились об отравлении продуктов, попавших на стол фон Майертонов. Они хотели вырвать зло с корнем, ведь именно фон Майертоны снабжали Мухомрийск и его окрестные деревеньки свежим мясом и субпродуктами. В итоге заговорщики своего добились — Геллер остался неприкаянным бесплотным духом, остальные ушли безвозвратно, а дело их семьи, многие поколения приносящее пользу и немалый доход, рухнуло.

В городишко приехали уполномоченные для разбирательств и зачистки некроманты, навели порядок, да и укатили обратно. Все отловленные здраводары понесли положенное наказание, и на этом все. А позднее те, кто в свое время работал на фон Майертонов, прибрали к рукам остатки их имущества, растащили скот, помещения и инвентарь, да так и стали разрозненно приторговывать — у кого на что хватит фантазии. О произошедшем постепенно начали забывать.

Вот только появился в их дивно неблагозвучно названном городе столичный лорд с дурной репутацией и вредным характером. Прогнать его — считай, срубить сук, на котором сидишь: ведь от жмуриков и измененной магическим фоном пакости уже не было спасу. А привечать — слишком боязно. К некромантам отношение в принципе всегда без радушия, а этот еще и поселиться удумал в проклятом и заброшенном особняке.

— Они как рассуждают, — беспечно пояснял его милость, — мол, оно и понятно: мертвое к мертвому. Но зачем память-то людскую бередить? Сидел бы тихонечко, колдунствовал в меру надобности. Так нет, отремонтировал усадьбу, привел сад в порядок, пожитки какие-то натащил. Сразу видно — ничего святого у нелюдя, одно что лорд и денег, видимо, девать некуда. Вот зачем ему одному такая махина? Выкупай любое жилье попроще и без трупов, да живи. Нет же, не по чину столичным шишкам жить в квартирках да мелких избушках, им баронские особняки подавай.

Примерно в такой свойственной ему иронично-циничной манере чуть ранее поведал мне о своем переезде дин Элройен. Да уж, не удивительно, что мухомрийцы сразу его невзлюбили — этот мужчина умеет подать себя в «выгодном» свете. Хотя лично мне его выбор странным не показался, а даже, наоборот, вполне логичным, ну для некроманта, естественно.

— Хороший вы человек, — задумчиво пробормотала я, скорее рассуждая вслух, нежели обращаясь к начальству.

— В самом деле? — ехидно откликнулся его милость, вынуждая мгновенно пожалеть о собственной несдержанности.

— А что вам Ивар рассказал? — поспешила сменить я тему и, закрепляясь в ней, добавила: — Хотелось бы знать, ради чего такого увлекательного, мне пришлось в одиночку тащиться через незнакомое кладбище. Ночью! В дождь!

На последних словах даже пошмыгала носом для убедительности. Вдруг совесть у Черного лорда все же завалялась в недрах его черной души?

— Очаровательно, — оценил кривой заход дин Элройен и припомнил: — Ты все-таки подумай о поминках.

Разумеется, во всем был виноват тот булыжник, что возник на моем пути словно нежить в ясный погожий день. А вовсе не красноречивые намеки некоторых!

Так или иначе, а на лорде-некросе я все же повисла в самом буквальном смысле. Впрочем, висела недолго, как-то очень быстро мы переместились в горизонтальное положение. И теперь я на нем лежала. Сначала, правда, он на мне, но потом мне любезно уступили более выгодную позицию сверху.

— Ты это, — поморщившись процедил Дэмис Элройен, — ты бы хоть кричала, что падаешь.

— Я не успела, простите.

Лордство хмыкнуло и выжидательно на меня уставилось.

— Больно? — уточнила я для приличия.

— Это ты мне скажи, не ушиблась?

Быстренько пробежалась по списку собственных ощущений: сердце колотится так, будто я зачет по призыву мертвой сущности завалила, со всеми вытекающими последствиями. А в остальном вполне хорошо себя чувствую. Даже слишком — отчего-то в животе будто пушистый шар поселился, потому в груди тоже щекотно и тепло. Подумаешь, на левой ноге синяк новый появится и правая лопатка жалуется на ушиб — мелочи какие.

— Нет, ерунда, даже напугаться толком не успела. На вас падать очень удобно.

Пшенка преблагая, что я несу?!

— Ну, я рад, — криво улыбнулся дин Элройен. — Тогда слезай, ищи корзинку и пошли. В принципе, недалеко осталось, сейчас тропинка более пологой пойдет.

Прекратив, непочтительное обтирание руководства о мелкие камешки и пыльную, жухлую траву, поторопилась подняться на ноги. Стараясь не встречаться взглядом с дином Элройеном, поделилась: — А вот если бы не ваша широкая спина и крепкая грудь, вполне возможно, что о поминках пришлось бы думать уже сестрам из храма. Надеюсь, они меня грамотно проводят, без перспективы загробной жизни.

Его милость перестал отряхиваться и закашлялся.

— Ценю твою откровенность, — наконец озвучил он. Подумал немного и закончил: — Твой «оптимизм» даже меня впечатляет. Вообще-то, я говорил о совместном деле с Лилитаной, а ты о чем опять подумала?

Ах всего лишь об этом? Тогда ладно, прям от сердца отлегло. Четче мысли формулировать надо!

— Я-то? Я думаю, чем мессир Крайтон не угодил Хозяину кладбища и зачем ему чабельник? — в очередной раз нахально сменила неудобную тему.

— Не отстанешь, значит, да? — вздохнул дин Элройен.

Молчу, перебираю ногами, сосредоточенно вглядываюсь в тропинку. Во избежание.

— Хорошо, — сдался всем некросам некрос. — Как выяснилось, чабельник не только нюх теневым сущностям отбивает, он еще и обладает… хм-м-м, рядом специфических свойств. Надо будет изучить их подробнее.

— Это каких? — терзаемая смутными догадками уточнила я.

— Он усиливает восприимчивость нежити к тому, что в обычном понимании считается для них недоступным.

— Например, к спиртному, — кивнула самой себе и спрятала руки в карманы, будто по ним можно было что-то заподозрить.

— Точно. Оказывается, Эдди давно про эти его свойства прознал, потому и добавляет себе в табак. Но, сама понимаешь, как бы ни был могуч наш общий знакомый, а связи с общественностью не его профиль.

Не удержалась и захихикала: в подаче Дэмиса Элройена даже тема контрафакта на погостах провинций начинает играть новыми смыслами.

— Смешно тебе? А вот Эдди было крайне обидно, когда Лукас извел под корень весь его труд. И просто поверь на слово, то, как Хозяин кладбища добывал и выменивал семена чабельника, достойно отдельной саги. Потом их еще нужно было посадить, следить, чтобы особо пронырливые обитатели погоста не растащили молодые побеги на листочки.

Я честно пыталась состроить серьезную мину, но выходило так себе.

— То есть, Ивару надоело довольствоваться малым и он решил организовать собственную плантацию неисчерпаемого удовольствия. А заодно и власть свою укрепить, заделавшись единоличным поставщиком непередаваемых ощущений для тех, кто уже давно за… э, чертой.

— Истинно так, — тоже ухмыльнулся лорд-некромант.

— Знаете, я всего ничего в Мухомрийске, но честное слово: такому скоплению предприимчивых душ всех возрастов и степеней упокоенности даже столица позавидует!

— Это ты еще просто в Рогаскопытенске не была.

Я перестала веселиться и с удивлением воззрилась на дина Элройена: шутит или нет? По его хитрющей физиономии попробуй разбери. Уточнять не решилась, а вот зарубку себе в памяти оставила: стоит повнимательнее изучить карту нашего достославного королевства! На всякий случай, от подозрительных населенных пунктов подальше. А то, как показала практика, жизнь — штука непредсказуемая, мало ли куда занесет.

Так за разговорами мы незаметно вернулись к дому. Причем действительно незаметно. Оказалось, дин Элройен знает окольный путь, которым нас и провел, минуя главные улицы. Только вышли из леса, как почти сразу попали на тихую улочку, ведущую к обители некроманта, привидений и немножечко умертвий, исключительно в роли домашних питомцев.

А дома, как выяснилось, тоже не обошлось без приключений. Уже с порога стало понятно, что покой нам не то что не снится, он даже и в загробной жизни не светит.

— Лови поганца, лови его! — грохоча кастрюлями или чем-то очень похожим на то, кричала Лилитана.

— Врагу не сдается наш гордый… ик, — пискляво-нетрезвым голосом проскандировал уже знакомый мне крысеныш. — Пс-с… пис-ск… о-ой, ну и имечко! Брат-червяк, меня, меня подож… ик, жди!

Мы с его милостью ввалились в гостиную в тот самый момент, когда Мыхас, увернувшись от настигающей его Лилитаны, на полном ходу вцепился в хвост резво отползающего Пискуна. Полз он к распахнутому настежь окну, при этом почему полз — непонятно, так как одновременно с отступлением вовсю трепыхал новообретенными крыльями и, в принципе, мог бы лететь. И это было бы гораздо быстрее и безопаснее, ибо вооруженное половником и сотейником привидение некогда милой девушки было настроено решительнее некуда.

Но, видимо, лететь Пискуша все-таки не мог. И причина столь позорной немощи крылась в практически пустой бутылке с той самой, будь она неладна, коньячной настойкой.

С чабельником, чтоб я еще раз взяла его в руки!

Бутылку, сблизившиеся на фоне общих интересов умертвия, вынуждены были бросить. В нелегком выборе между ней и свободой победила последняя. Геллер как раз поднял ее с пола и, не переставая смеяться, попытался подбить возмутителей порядка блеснувшей металлом перчаткой. Подозреваю, из того дивного ансамбля доспехов, кои мне так и не довелось пощупать. Мыхас бодро перепрыгнул снаряд и победно сверкнул алыми глазоньками.

— Ей-ей, знай наших! — завопил он.

— Я тебе всыплю за это «ей-ей», — пообещала Лилитана и злорадно оскалилась.

Просто она наконец-то заметила наблюдающего за безобразиями Дэмиса Элройена и мгновенно утратила к погоне всяческий интерес, сообразив, что уж теперь-то полудохлые паршивцы точно никуда не сбегут.

А Мыхас лорда-некроманта не видел, почуяв безнаказанность, он встопорщил усы и продолжил пререкаться:

— Не по зубам я тебе, детка, смирись! Да я грызунов на хвосте вертел, когда еще ты живая была. Брат-червяк, а ну покажи им, где тут мыши пируют.

Брат-червяк и без того уже давно показывал, отчаянно вращая всеми доступными концами тела. Он, в отличие от хамоватого крысюка, тоже заметил перестановку сил и теперь терзался сомнениями — то ли рвать кольца к окну, то ли прикинуться шнурком бездыханным.

Конец балагану положило негромкое, но внушительное от лорда нашего Черного ужаса:

— Все, усатый, допировался ты.

Застигнутый на горячем Мыхас жалобно пискнул и распластался на полу. При этом он закатил свои бесстыжие гляделки, выставил пузо кверху и то и дело подрыгивал задней лапкой. Лично я подумала, что вот уже и очередной конец его близок — дин Элройен скор на расправу. Пискун, надо полагать, подумал примерно о том же, потому как определившись наконец-то со стратегией, кинулся в ноги его милости и что-то запричитал на своем пискучем. Какие-то вариации на тему: рогатый попутал, сами мы не местные и не вели казнить — вели слово молвить.

— С тобой отдельный разговор, — отмахнулся от него лорд-некромант и почему-то на меня посмотрел осуждающе.

А я-то при чем? Я за пагубные пристрастия некоторых ответственность не несу. Нечего тут намекать красноречивыми взглядами!

— А ты заканчивай прикидываться и тащи сюда облезлый хвост, — продолжил распоряжаться дин Элройен.

Очередной билет в небытие для Мыхаса пока откладывался, и в устроенное представление никто из обитатели дома не поверил. Лилитана мстительно ткнула крысюка половником, а Геллер, подобрав перчатку, пообещал:

— Ты мне теперь каждую чешуйку доспехов отполируешь до блеска и вернешь туда, где и было.

Мыхас тут же приоткрыл один глаз и возмутился:

— Это произвол! Эксплуатация и наглое угнетение мыши… тьфу, меньшинств!

— Я жду, — припечатал дин Элройен.

И мнящий себя мышью крыс сразу поутих, только зубами щелкнул на камердинера. На что Геллер фон Майертон в свою очередь, было заметно, чихать хотел.

Вот так, сумасшедший день перетек в сумасшедший вечер. Но, похоже, в Мухомрийске иначе и не бывает. Определенно, вернусь домой — первым делом изучу карту Алисарды, уделив особенное внимание всем подозрительным названиям городов! Чур меня от их рогов и копыт вместе с дохлыми мухами взятых.