Глава 23

На выходе у калитки сиротливо стояла корзина, ее содержимое заботливо прикрывал женский платок. Заметив «гостинец», дин Элройен нахмурился. Я же припомнила пересуды в Висельнике: кажется, Лисавету уличали в том, что она несла Черному лорду трех куриц и банку сметаны. Или его поносили за то, что наживается на несчастных людях? В общем, какой-то такой разговор точно был.

— А местные уверены, что вы женщину в оборот взяли, — попыталась пошутить я.

Начальство окончательно перекосило.

— Если бы не Лилитана, уж и не знаю, куда бы всю эту снедь девал.

— Так бывает, когда человек от души отблагодарить хочет.

— Тоже так подумал вначале, потому и согласился принять первые… три раза.

Я хмыкнула.

— И как понимаю, были истолкованы превратно.

— Абсолютно!

— И вежливых намеков она не понимает, — продолжила перечислять я.

Лорд-некромант прошипел что-то неразборчивое.

— И прямого текста — тоже?

— Нравишься ты мне, Алеста, все больше и больше за свою сообразительность, — похвалил дин Элройен.

Пользуясь моментом, я тут же упала ему на хвост:

— А расскажете, что там на кладбище тогда приключилось?

— Да что, — пожал плечами Дэмис Элройен, — кладбищенские полгода ныли, чтобы живые к ним шастать перестали после заката. Мол, никакого личного пространства. Только расслабишься, партию в шахматы с соседом затеешь или очередное собрание клуба инициатив, как обязательно кого-нибудь принесет. И ладно бы помянуть, полезного чего оставить на могилке — нет же, исключительно в корыстных целях прутся.

— Да ладно, — изумилась я, — мне казалось, с «целями» только некросы кладбища навещают.

— Вот и не угадала. В Либерте население в общей массе более подковано в подобных вопросах, на крайний случай всегда есть к кому обратиться из профи. А здесь они ворожат кто во что горазд и как упырь на душу положит.

— Но это же элементарно опасно!

— И я о том, устал гонять! Особенно настырный этот… ведун недоделанный, как же его… косой какой-то.

— Косый! Семка Косый, — вновь блеснула я эрудицией.

— Во! Слушай, вроде только приехала, а как своя уже. Может, это ты мне рассказывать будешь, чем народ мухомрийский дышит?

Я рассмеялась, от старательно игнорируемой неловкости после эпизода на крыльце не осталось и следа.

— Это как раз потому что я только приехала, еще не успела снискать «славы» и знаю, где погреть уши с пользой дела. Вы бы тоже были в курсе, если бы не отдавали предпочтение той части мухомрийского народа, которая, напротив, уже давно не дышит.

Теперь рассмеялся и дин Элройен.

— Но не уверена, что после сегодняшнего явления в Висельнике, я уже не внесена в черный список кровопийц и труповодов.

— Невелика потеря, — отмахнулся он. — В общем, этот хитрый колдунишка-самоучка повадился из некрополя ресурсы подтягивать и потоки энергии пускать на разную бытовуху за деньги. В принципе, мне до гнилушек заигрывания местных со смертью, если бы они при этом мертвых не тревожили. Магический фон здесь не такой, чтобы безнаказанно пространство колебать по всякой ерунде. Плюс нет-нет да и всплывут очередные прабабкины записи с лютой мешаниной старообрядческой ритуалистики, псевдомагией и откровенной отсебятины. Или того хуже — артефакт какой-нибудь годный, в том плане, что для знающих сделанный, а не чтобы им без ума размахивали.

— Это как Марвиновская коса?

— В том числе. Хорошая вещь, отличная просто! Но с ней уметь обращаться нужно, а иначе его же и погубит.

— Откуда здесь такие находки? Вроде дыра дырой, — беря во внимание, что лорд-некромант тоже не местный, откровенно поделилась я наблюдениями.

— Тут ты зря, Мухомрийск — зона пограничная, как в географическом, так и в магическом плане. В Кетоне когда-то застава была, даже сейчас крепостные стены остались. Да, народ темный в основном проживает, но много здесь и высококлассных магов бывало по роду службы. Ну и хм, разное из этого вытекает. Неважно, главное, теперь от наследия спасу нет.

— Ладно, а с Лисаветой-то чего?

Лорд-руководитель цыкнул.

— Тебе и вправду в дознаватели надо, ведь и с мертвого не слезешь! — Потом взгляд его сделался неожиданно мечтательным, и он то ли всерьез, то ли с издевкой добавил: — У тебя и экипировка со снаряжением уже имеются.

Пока я раздумывала это меня сейчас похвалили или не очень, дин Элройен тряхнул головой, словно прогоняя какие-то навязчивые видения, и все-таки начал рассказывать:

— Дурная история с ней вышла, вот чего.

Погост я закрыл, магическую защиту поставил, покойники вздохнули с облегчением, если можно так выразиться, и перестали доставать меня нытьем. На входе появилась табличка с расписанием, ты его видела: приемные дни, часы, отведенные для разных нужд. Стало на кладбище мирно, за исключением отдельных случаев с вывертами фиолетового сектора. И живые не шарахаются — Эдди на время посещений велел всем своим лежать тихо и носа не высовывать, и мертвые понапрасну не дергаются.

За разговорами мы подошли к симпатичному одноэтажному зданию, сильно отличающемуся от типичной застройки Мухомрийска. Вокруг — ни души, только кроны деревьев шуршат. Сразу заметно, что сыроварню дин Элройен строил под себя отдельно и место выбрал тихое. Вообще, я уже начала привыкать, что он предпочитает как можно реже пересекаться с жителями городка, если есть возможность воспользоваться обходным путем — лорд-некромант ее не упустит. Над входом красовалась вывеска «Эрл-сыр» и ни намека на специфические наклонности хозяина сего приятного заведения.

Очень интересно было туда попасть, но дослушать тоже хотелось. Поэтому я обнаглела настолько, что ухватила его милость за сгиб локтя и попросила:

— Давайте, тут немного постоим? Смотрите, какие звезды на небе красивые. А вы историю расскажете до конца. Внутри точно не дадут послушать, там Мыхас и Пискун, а еще много сыра — я никогда не видела, как делают сыр. Буду отвлекаться!

Дэмис смерил мою умоляющую моську долгим взглядом и согласился. Даже улыбнулся в итоге, одной из своих улыбок, от которой мне внутри щекотно становится. Он оперся о кирпичную кладку ограждения и продолжил:

— Лисавета нарушила запрет, осталась на кладбище после заката, когда там нежить активизируется — это раз, защитные руны у особо беспокойных могилок дополнительную защиту подключают — это два.

— Представляю какого страха она натерпелась.

— Это бы еще ничего, ей почему-то приспичило набрать земли именно с такого захоронения, к которому и в мирное время лучше не приближаться. Лукас сказал, она утверждала: там свечение было, сочла его за божественный знак.

— Ой, темнота-а-а, — я схватилась за щеку, совершенно точно зная, что никакого божьего промысла ночью на кладбище не бывает и быть не может. Лучше бы в храм съездила, жрицам подношение оставила — и безопаснее, и все полегче бы стало.

Лорд-некромант вздохнул.

— Словив откат от сработавшей ловушки, я пошел разбираться. А когда нашел ее, Лисавета уже одной ногой сама в могиле была. Старая ведьма теряться не стала, с энтузиазмом взялась за живую плоть и душу, которая сама к ней приперлась, еще и в должницы записалась добровольно, взяв с могилы земли.

— Жуть, а почему Ивар тогда оправдывался? Я думала, это он постарался напугать бедняжку.

— Нет, он психанул, потому что ведьма эта, еще во времена их знакомства при жизни, его на себе женить пыталась и вообще всячески демонстрировала заинтересованность в… кхм, теле свободолюбивого упыря. А у него власть, деньги, бессмертие, ну почти. Короче говоря, ведьмы его интересовали исключительно в гастрономическом и развлекательном контексте, без вот этого вот «до гробовой доски».

Я аж заслушалась, честное слово. Кто бы мог подумать, что вампиры тоже плачут. Какая увлекательная драма с того света, какой накал страстей!

— Ведьму такое положение дел сильно не устроило и отказов она не принимала, поэтому портила ему существование как могла и поклялась продолжить после смерти.

— Так вот почему они на одном кладбище оказались?!

— Да, только Эдди к тому моменту уже Хозяином стал, и подружку свою вполне контролировал. Со временем так вообще почти на вечный сон ее уложил, расслабился, потерял бдительность. И тут Лисавета сдуру сунулась, защиту мою нарушила — ведьме услужила, разбудила ее, еще и подпитала. Не скоро теперь наш знакомец снова угомонит старую каргу, и сил сколько потратить придется. Разумеется, Эдди разозлился не на шутку: добить не добил, но сгоряча нажелал дурехе того же, по тому же самому месту.

— Проблем в личной жизни? — не удержалась я от ироничного предположения.

— Вроде того, чтобы первому же встречному захотела… семью захотела с ним, если не вдаваться в подробности.

Я вскинула брови:

— Он ничего не перепутал? Ей как раз избавиться от навязчивой влюбленности нужно было, а так сразу два вскрытия на одном столе. И от того отцепится, и с поклонником мир обретет — я слышала, ее руки многие в городе добивались.

— Ты не забывай, мы сейчас о древней мертвой сущности говорим — у него представление о семейных ценностях чуть более, чем никакое. Да и не важно уже, чего он там думал в приступе гнева, главное, что первым встречным стал я!

Вот согласна, нехорошо вышло. С какой стороны ни посмотри — неудобно очень. Сочувствующе вздохнула и попыталась смотреть на ситуацию позитивно:

— Зато всегда при свежих продуктах.

Меня смерили таким профессионально прозекторским взглядом, что захотелось самой себе перепись органов сделать и поскорее отчет о вскрытии предоставить. Поспешила съехать с темы:

— Неужели проклятия Хозяина кладбища настолько живучи, что вы их снять не смогли? — Подумала и надавила ему на совесть для верности: — И какой смысл тогда был в разыгранной сцене… там на крыльце?

Не уверена, что совесть у лорда-некроса в принципе существует, ну да утопающему любая соломинка — потенциальный плот.

— Пошли давай, божественное мое наказание, — дин Элройен тоже умел съезжать с неудобных тем мастерски.

— И все же, — прицепилась я не хуже репейника, — не понимаю!

— Сняли мы с Лисаветы все магические обвесы, да только поздно было, у нее изменения с тонких тел уже на физику перейти успели. Лекари лишь руками разводят: организм после приключений на кладбище нестабильный, скажите спасибо умом не тронулась.

— То есть она взаправду влюбилась в вас? Всякая химия грубого тела и то, как оно предает… здравый смысл?

На сей раз меня смерили взглядом весьма и весьма заинтересованным, и даже как будто слегка потрясенным.

— И откуда столь академические познания в непрофильной дисциплине?

Я позорно покраснела, припомнив парочку урывками читаных романов, где глубинный смысл действа так и остался не понятым. Зато вот лорд-издеватель быстро сообразил, что не в конспектах целителей я свои познания обнаружила. Сколько не маскируй понятия, а суть осталась пошита белыми нитками.

— Оттуда же, откуда и костюм дознавателя, — буркнула я.

— Это-то и настораживает. Никогда бы не подумал, что всерьез заинтересуюсь жизнью и обычаями жреческой касты. Впору пересмотреть собственные представления о слугах божьих.

— Вас ждет немало увлекательных открытий! — нутром чувствуя в его словах подвох, я изо всех сил старалась сохранить остатки достоинства.

— Надеюсь, — совершенно по-кошачьи улыбнулся местный ужас, поманил меня ближе и доверительно поделился: — Я за причуды Лисаветы не отвечаю, в магическом плане она чиста. Потому и помочь ей ничем невозможно. Она сама должна научиться справляться со своими чувствами, понимаешь?

Кивнула, совершенно завороженная его близостью и вкрадчивым голосом.

— Та сцена, как ты ее назвала, меньшее из зол. И если это поможет ей наконец прозреть и поискать взаимности среди других, то я готов повторить.

А вот теперь стало страшно, но боялась я вовсе не Черного лорда, а себя и собственных мыслей. Потому что от повторения тоже бы не отказалась, и вовсе не ради заботы о незнакомой мне женщине. Только стоило вспомнить, что общего между нами — лишь окрас магического дара, а дальше пропасть. Во всем. И я не хочу превратиться в подобие Лисаветы, постоянно ищущей счастье там, где ей не рады.

Не знаю, что прочитал в моем взгляде Дэмис Элройен, но этого хватило, чтобы он вновь отстранился и уточнил:

— Я сдержал слово? Ответил на все-все твои вопросы?

Усилием воли собрала мысли в кучу, помотала головой:

— Есть еще парочка.

Лорд-некромант обреченно закатил глаза к небу и сделал мне предложение, от которого сложно было отказаться:

— А может, все-таки сыр? — он приглашающе распахнул передо мной двери в свои владения.

Улыбнулась и не стала испытывать терпение руководства. Хорошенького понемножку — еще одна заповедь от нашего главного по холодильникам, который терпеть не может, когда танатомастера усердствуют с гримом покойников.

Пространство внутри поражало одновременно и уютом, и всеобъемлющим преклонением перед чистотой. Я сама не видела, но знакомые целители рассказывали, что в здравпомощи палаты для операций похожим образом обустраивают. С одной стороны обшитый деревом потолок и арочные перекрытия; мозаичный пол, набранный из разноцветных плиток в оттенках осени; разных размеров кадушки и чаны, закрытые крышками; много света и пустого пространства. С другой — стеллажи с созревающими головками сыра и массивные столы под различные нужды.

На входе нас перехватил завернутый во все белое Мыхас и какой-то ползающий носок рядом с ним. Чуть позже выяснилось, что это Пискуша, которому тоже выдали форму.

— Бахилы! Бахилы надевай, — командовал религиозный почитатель санитарии. — И халат, и шапочку. Куды, а руки помыть?!

Какой пристукнутый чистоплюй вселился в помойную крысу с необычайно многослойным внутренним миром? Выглядело это настолько несуразно, что, едва сдерживая смех, я поискала подсказок у его милости.

— Не ты одна экспериментируешь с измененной нежитью, — подмигнул он, верно истолковав мое потрясение. — Зачем уничтожать такой интересный образчик, когда можно его улучшить и приладить к делу.

Вот же хватка у человека, любому трупу найдет применение! Как посмотрю, еще никто от него не ушел без пользы, всех себе на службу поставит и каждому подыщет задание.

— Так-то лучше, — потирал лапками довольный Мыхас, — сюда еще пройди, через обеззараживающую рамку.

Под ободряющий кивок Дэмиса Элройена я шагнула во вспыхнувший оранжевым цветом проем. Несколько мгновений спустя свечение смелось на голубое, и мне дозволили выйти с другой стороны в производственный зал. Процедура повторилась с каждым присутствующим. При этом вокруг нас сохранилась заметная только магическим зрением аура, словно накинули энергетический костюм, безупречно повторяющий контуры тела.

— Впечатляет! — поделилась я. — Когда Мых говорил о продвинутом оборудовании и магической обработке, я и не думала насколько его слова буквальны.

Мыхас просто-таки раздувался от гордости и произведенного впечатления. Было заметно, как трепетно и ответственно он относится к своей миссии. Хотя еще несколько часов назад хулиганистое умертвие крысы и ответственность казались мне понятиями абсолютно несовместимыми.

Я с восторгом прильнула носом к стеклянной стене, за которой в специальном помещении доходил до идеального состояния сыр.

Много сыра! Разного.

Сглотнула мигом наполнившую рот слюну: хотелось тут же попробовать и вот это, и вон то, а еще всех тех сортов, пожалуйста.

Пока Мых докладывал обстановку, я с интересом разглядывала сыроварню и по возможности засовывала любопытный нос везде, куда могла дотянуться. В разговор особо не вникала, поглощенная новыми впечатлениями. Но когда снаружи кто-то звучно заколотил в дверь, волей-неволей вынырнула из сырной прострации.

Кого бы это могло сюда принести, да еще в такое время? Неужели в Мухомрийске разыскался смертничек, желающий поработать на благо и процветание дела лорда Дэмиса Элройена? Доброволец из тех, кому этот свет уже не мил.

Как оказалось, такие кадры действительно существуют, загадка разрешилась самым элементарным образом.

— Я их ищу-ищу, а они тут! — своеобразно поприветствовал нас Лукас Крайтон. — Хорошо Марвина по пути встретил, он и сказал, куда идти.

— Добрый вечер. — Из-за широкой спины мессира выглянул Марвин. Судя по его лицу, находиться здесь ему было одновременно и боязно, и интересно.

— Что-то случилось? — сразу ухватился за суть лорд-проницательность.

— Еще как случилось. Здраводары за прошедшие двое суток нагнали страху на местных. Мясники от греха подальше позакрывали свои лавки. Остальные, глядя на них, тоже посворачивали дела — с фанатиками связываться себе дороже, еще не забыли ночь погромов. Кто знает, чего им в голову на этот раз стукнет. По городу ползут слухи, сплетни и откровенные сказки одна невероятней другой, раздули уже ситуацию до состояния близкого к панике. И не поверишь, большинство склоняется к тому, что именно ты стал причиной гнева этих полоумных травоядных.

— Мило, — хмыкнул Дэмис Элройен. — Логика живых — отдельная неисчерпаемая тема для исследований.

— К слову о логике, магазинчики сети «Васка-С» работают в прежнем режиме, только цены у них на «опальный» товар взлетели в несколько раз. Если верить Борщецки, возникший дефицит самых ходовых продуктов им тоже обходится не дешево.

— Какая досада, что мы ему не верим, — насмешливо заметил дин Элройен.

— Это еще не все. Глава города взял на себя риски. Ты бы слышал эту речь! «Несмотря на волнения и нестабильную ситуацию, я заверяю, что не допущу перебоя с поставками и не позволю ни одному мухомрийцу почувствовать себя голодным и обделенным».

— Только немножко обобранным, — рассмеялась я.

— А как ты хотела, — развел руками Лукас, — он рискует. Справедливо же компенсировать собственные неудобства.

Я скептически выгнула бровь. Мессир фыркнул:

— Лорд-рей Велмар умеет преподнести информацию в выгодном для него свете.

— Не сомневаюсь, — пробормотала я, соображая, каким боком эти события заденут лично меня.

— В общем, я к чему с новостями-то. Ты бы усилил защиту на всякий случай, ну и будь настороже. Сложно предвидеть до чего они там додумаются, особенно если Велмар все-таки приложил руку, а не просто удачно воспользовался обстоятельствами.

Да уж, это самый огромный вопрос, занимающий мои мысли в последнее время. Специально главный паук сего славного мушиного царства плетет ловушки или же у него талант держать нос по ветру и вовремя снимать улов там, где он сам в руки просится? От ответа на него зависело слишком многое. Например, исход моей практики: придавят могильной плитой четыре года моего обучения в гильдии магов или так, земелькой слегка закидают.

— Не верю, что он чист, — сложил на груди руки дин Элройен. — Слишком давно под меня копает.

Тут уж я насторожилась не на шутку. И только собралась впитывать с превеликим вниманием каждое оброненное ими слово, как меня отвлек Марвин.

— Как ты, Алеста? — потеребил он меня за плечо.

— Что?.. А-а-а, нормально все, — рассеяно откликнулась я.

— Тогда с тебя косточка, — нервно рассмеялся мой новый приятель.

— М? Какая еще… ах, ко-о-осточка, — против воли отвлеклась и тоже улыбнулась.

Парень за меня волновался, а уж его попытки проникнуться специфическим мировоззрением некросов заслуживали отдельного восхищения. Я вспомнила безупречный скелет Лорана, будто сошедший со страниц учебников, и с сожалением вздохнула:

— Прости, боюсь, хозяин тех костей слишком ими дорожит.

— Знаешь, кажется, я начинаю привыкать к твоему чувству юмора, — поделился Марвин.

— Как ты узнал, где нас искать?

Он на миг замешкался, но все же ответил:

— Когда вы с дином Элройеном забрали заказ и ушли… в общем, хотел убедиться, что все в порядке.

Мне стало чуточку совестно, тот заказ действительно выглядел очень странным. И как объяснить Марвину, что свечи и вино использовались вовсе не по тому назначению, что он себе напридумывал?

Он продолжил:

— Я пошел к дому лорда, у меня и повод был — забрать косу, но дин фон Майертон сказал, что вы ушли на сыроварню.

Ух, знал бы Марвин о Геллере правду, ни за что бы туда не сунулся. И коса… пусть Дэмис сам с ним объясняется, я другу о фиолетовой мечте Хозяина кладбища рассказывать не буду.

— И ты отправился за нами? — не заостряя внимание на неудобных деталях, удивилась я. — В такое время? Если так пойдет и дальше, то до конца моей практики ты себя в гроб загонишь.

Прозвучало двусмысленно и немного угрожающе, зато правда.

— Понимаешь ведь, что я не развлекаться в Мухомрийск приехала. Для некроманта подобная работа привычна и не так уж опасна, как ты думаешь.

Тут я, конечно, мощно приукрасила, но очень уж хотелось успокоить Марвина. В конце концов, полуправда заключалась в том, что рядом с Дэмисом Элройеном мне и в самом деле мало что угрожало. Вон Ивар с Лораном попытались и даже у них ничего не вышло, а уж этим сущностям в силе и возможностях не откажешь.

— Ну, — смутился Марвин, — у меня к тебе еще одно дело было. Может, и отложил бы, но на обратном пути встретил мессира Крайтона, он и предложил пойти с ним на сыроварню.

— Дело? — удивилась я.

Друг убедился, что на нас никто не обращает внимания, и полез в карман.

— Дин Борщецки приметил, что мы общаемся, и попросил аккуратно передать тебе эту записку. Сказал, ты поймешь.

Небольшой лист бумаги незаметно от всех перекочевал в мои руки. Взяла его с настороженностью: ничего доброго это послание обещать не могло.

— Не знаю какие у вас дела с помощником главы города, но я подумал, вдруг с лордом Элройеном не все так гладко, как кажется. Если даже власти о тебе беспокоятся… — Марвин заметил навострившего уши Мыхаса и замолчал.

Причем я так и не поняла: он из конспиративных целей это сделал или просто потерял дар речи при виде… хм. Облик огромной крысы в белоснежной форме и огнем преисподней во взгляде кого угодно мог обескуражить, особенно с непривычки.

Я прикрылась Марвином как щитом и развернула записку.

«Дина Святодух, надеемся, что ваша практика проходит с полной отдачей и ни одно задание гильдии не оставлено без внимания. Друзья и коллеги интересуются вашей судьбой и выражают обеспокоенность безопасностью в городе. Предлагаю встретиться завтра в обед у городской ратуши, дабы узнать о ваших успехах и поспособствовать дальнейшему комфортному пребыванию в Мухомрийске.

Зам. Гл. Пом. гг. Симон Борщецки».

Многозначительное и загадочное «гэ-гэ» перед именем настолько поразило мое воображение, что даже несколько притушило гадостное чувство, возникшее после прочтения.

Подло! Невовремя и совершенно против моего желания. Ощутила себя притиснутой к стенке, а осознание, что выбор делать все же придется и уже вот сейчас, окончательно испортил настроение. И главное, составитель сего безобразия ловко прикрылся гильдией, точно зная на что надавить. Я же так и не поняла: манипуляция это или мне и в самом деле следует попрощаться с лицензией.

Что ж, зубасто улыбнулась умертвиям. Ползший в нашу сторону Пискун резко сменил траекторию и предпочел укрыться за спинами живых и мужественных. Выбор — так выбор, надеюсь, я о нем не пожалею.