Глава 24

В камине потрескивали поленья, за окном завывал ветер, я читала справочник о редкой магической живности, так или иначе связанной с миром мертвых. Поджав под себя ноги и завернувшись в плед, я сидела в просторной зале особенного дома с не менее особенными хозяевами и чувствовала себя на удивление прекрасно.

Оторвала взгляд от страницы и придирчиво сверила изображение из справочника с оригиналом. Заметно подросший и округлившийся Пискун мирно дремал на подлокотнике кресла. Алый росчерк характерного узора вдоль тела, отличающая этот вид «мортем анима» бархатистая кожа и наличие второй крылатой ипостаси, кою уже тоже довелось видеть. Сомнений нет, все это богатство на мою голову — редкое семейство из группы беспозвоночных, натурально питающееся душами умерших.

Вид «мортем анима» относят к самому малочисленному, зато именно они при достижении половой зрелости способны поглотить и переварить полную структуру всех энергетических составляющих тонкого ядра живого существа.

Снова покосилась на питомца — очень рассчитываю, что он еще детеныш.

Впрочем, в первой своей ипостаси червячки вполне безобидны и питаются исключительно эктоплазмическими выделениями, скапливающимися в местах захоронений. Да и вообще не часто доживают до взрослой особи. Так как без второй ипостаси они слишком уязвимы для хищников, а необходимое условие для ее формирования — пища с примесью сильнейших посмертных переживаний в концентрации не ниже полутора единиц от общих вибраций пространства.

Далее пошли узко научные характеристики, которые я все равно не запомню, поэтому смело пролистала их, перейдя в конец статьи. Главное я поняла: Пискуша редкий, Пискуша теперь уж точно доживет до половой зрелости, если еще «не», и Пискуша при содействии лорда-некроса стал действительно опасным существом.

Сейчас в это верилось с большим трудом, но воспоминания о вылезшей из могилы фантомной сущности с крыльями и трехрядным комплектом зубов, по телу которой пробегали разряды чистой энергии — вынуждали признать обратное.

Интересно: а выпить душу, когда она крепко сцеплена с телом живого, он может?

Поискала ответ в книге. Впрямую об этом не упоминалось, вид «мортем анима» оставался по ряду закономерных причин не до конца изученным, но и подобную вероятность в теории не исключали. При наличии определенных условий. Кстати, существует версия, что Пискуньи предки зародились в Льдистых горах и выползли на наши земли из тумана у их подножия. Той самой магически активной субстанции, выбрасываемой из недр на поверхность и похожей на пар.

Ох, если бы Палтус только знал, кого именно всучил мне в качестве наказания за все хорошее. Даже и не знаю, как бы он поступил: уничтожил червячка, уповая на здравый смысл, или радостно забрал себе — изучать и делать прорывы на стыке нескольких дисциплин. Хотя последнее вполне реально, могу и вернуть диковинку, все равно так или иначе для него червей покупала.

А вот хозяин ведьмачьей лавки, выходит, мощно продешевил, отдав уникальное магическое животное, стоимость которого в научных кругах должна быть запредельной, по цене ничем не примечательных могильных червей на развес.

На этот раз я взглянула на Пискунишку иначе: оценивающе так, если не сказать алчно. По идее, на учебу хватить должно. Может, еще и останется. Заживу! Должно же мне воздаться за страдания: кто за проделки мелюзги огребал, а кто его на погост выгуливать ходил с риском для жизни? Во-о-от, имею право.

Червячок сладко зевнул и потянулся, в буквальном смысле превратившись в одну безупречную линию. Потом заметил меня и заурчал, совсем как кот. Вот ведь зар-раза! Поняла, что продавать питомца вовсе не хочется, да и не смогу я так с ним. В конце концов, он уже не просто «мортем анима», а «мортем анима измененный» и неживой к тому же. Как бы за такие проделки вместо награды не схлопотать по сусалам.

В комнату вальяжной походкой вкатился Мыхас. Огляделся и направился прямиком к Пискуну.

— Хватит разлеживаться брат-червяк, — тут же начал командовать крысо-мышь. — Давай-ка я тебя крылья брать под контроль научу, а то прошлый твой полет — это просто позор на мой седой хвост.

Хвост, правда, у Мыхаса был облезлый, а вовсе не седой, но я тактично умолчала. Зато не стала молчать о другом:

— Вы бы еще больше выпили, а потом воздушные пространства покорять начали. Не удивительно, что крылья некоторых подвели.

— Наглый поклеп и провокация! — заявил Мых с энтузиазмом демонстрируя Пискуну как правильно проявлять и складывать фантомные крылья. При этом одно умертвие поучало другое, совершенно не заботясь о червячьих чувствах. Надо полагать, педагогика уж точно не религия Мыхаса.

— Ты бы поаккуратнее с ним, — прикидывая насколько хватит Пискушиного терпения, посоветовала я.

Понимаю, крысятке невдомек об опасных наклонностях новообретенного друга, но мало ли, ведь в мертвом теле Мыхаса сидят вполне пригодные к употреблению фрагменты чужих душ.

— Не боись! — беспечно отмахнулся любитель выпивки и сыра. — Тяжело в учении — легко в…

Договорить у него не получилось: потерявший равновесие ученик отвесил учителю хвостом затрещину.

— Ии-и, иу-у-у, — покаянно произнес Пискун, вновь затрепетав крылышками. И взгляд такой виноватый, что ну вот как тут сердиться.

Крыс по обстоятельствам и мышь по призванию предостерегающе клацнул зубищами и вновь взялся за тренировку. Только на этот раз гораздо терпимее и деликатнее, видимо, на всякий случай и во избежание повторений.

— Мых, а мых, — позвала я, захлопывая справочник. — А чего ты от меня хотел тогда, ну помнишь, с делом каким-то приставал в саду?

Мыхас мгновенно позабыл брата-червяка и воззрился на меня с надеждой.

— Что, действительно поможешь?

— Смотря в чем вопрос, — осторожно уточнила я. — К тому же, как помню, речь шла о деловом предложении, а это подразумевает взаимную выгоду.

— Кругом дельцы, — показательно вздохнул мышь, — и ни одного искреннего душевного порыва.

— Чего это, я вот очень даже искренне не прочь монетизировать свои усилия на благо ближнего.

— Ужасно! — патетически воздел лапки к потолку Мых. — Сама подумай, ну откуда у честной мыши деньги? — Потом он скосил на меня красный глаз и деловито поинтересовался: — Сколько?

Прикинула в уме чего такого может понадобиться вполне неплохо устроившемуся в посмертии умертвию. Воображение отчаянно пасовало.

— Ты сначала обрисуй задачу, — зашла с другого бока я. Уж очень интересно было, чего он задумал.

— Но ты должна поклясться, что ни одна живая… мертвая тоже, имей в виду, душа не узнает о нашем разговоре!

Я показала на Пискуна.

— А как же он?

— Да кому он скажет! Брат-червяк свой в гробовую доску, ты мне поверь, я такое хорошо чую.

— Хорошо, как скажешь, — пожала плечами и, стараясь сохранить серьезное выражение на лице, произнесла: — Клянусь, что эту тайну я унесу в могилу.

— Не-не-не, знаю я ваши некромантские штучки, — возмутился Мыхас. — Унесет она, вон до соседнего кладбища прогуляется и сбросит в первое попавшееся захоронение. Нормально клянись!

— Да ну тебя, — оскорбилась я, — еще выделывается. Как умею, так и формулирую. Не доверяешь — ищи кого получше.

Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами. В итоге крысюк надулся и вновь сосредоточился на занятиях с Пискуном. Хватило его ненадолго, уже через несколько минут он вновь спросил:

— Честно-честно обещаешь молчать?

Вздохнула и как могла торжественно согласилась:

— Честно-честно обещаю.

— Лады, тогда слушай, — радостно потер он усы. — Мне надо, чтобы ты подняла для меня мышку.

— Что-о-о? — изумилась я. Может, ослышалась или недопоняла чего?

— Мышку, говорю, подними. Ну по правилам вашим, чтобы она меня сожрать не пыталась, как эти страховидлы дикие.

А нет, не ослышалась.

— Кхм, и зачем тебе мышка, позволь поинтересоваться?

И тут Мыхас поразил меня в очередной раз, потому что он… смутился. Как смущается самый обыкновенный человек, я такое поведение за Марвином регулярно замечаю. И наблюдая сейчас за измененной нежитью, подумала, насколько все-таки высококлассный маг наш лорд Дэмис Элройен. Недаром его взял к себе в ученики главный некромант страны и советник короля. Тут и сила, и талант, и любовь к делу, и колоссальные знания — сотворить то, что делает с мертвыми этот потрясающий мужчина, под силу только обладая всеми этими ингредиентами сразу.

— Много вопросов, — попытался увильнуть Мых, — надо, значит, надо.

— Не-а, так не пойдет. Вдруг, твои цели противоречат закону!

— Что ты, — замахал мохнатый и даже крылья распустил. — Наоборот, они исключительно совпадают с законом… законом природы.

— Это как? — снова не порадовала я бедолагу сообразительностью. Да он сам — явление, в принципе чуждое идеям природы.

— Вот и верь слухам о вашей братии! Некроманты то, некроманты се, некроманты мораль на кресте вертели… Мне же какая-то неправильная некромантка досталась, — посетовал Мыхас, — будто только вчера застенки какого-нибудь женского монастыря покинула.

Ну, допустим, не совсем монастыря и не какого-нибудь, а вполне конкретного храма. И при чем тут нравственность некромантов?

— Ближе к делу, пожалуйста.

Он перестал теребить лапками кончик собственного хвоста и обречено сдался:

— Ну че как маленькая? Я в некотором роде мужчина хоть куда, у меня есть потребности… порывы душевные, так сказать. Ясно тебе, глупая ты магичка? Мышку мне подними, а. Только красивую, я тебе покажу какую.

И тут я почувствовала себя и правда дурищей, но не потому почему возмущался Мыхас. Стало стыдно за собственные способности к воображению и безбожные пробелы в теоретических знаниях. Заподозрить в подобных терзания нежить, я не могла при всем желании.

— А мышку-то почему? — кусая губы под подозрительным прищуром алых глазонек, полюбопытствовала я. — Крыску, может?

— Извращенка, на какую гадость ты меня толкаешь? Я приличная и некогда уважаемая летучая мышь! И я попросил бы вот без этих гнусных намеков!

— Прости-прости, — подняла я руки. — О летучих-то мышках я и не подумала. Каюсь, была не права.

— Так поможешь?

— Обещаю подумать, что здесь можно сделать.

— Чего думать, делать надо!

— Тише-тише, я ведь только учусь, — умерила я пыл истосковавшегося по женскому вниманию Мыхаса. — А ты с живыми договориться пробовал?

— Пробовал, — печально поник он усами. — Они от меня шарахаются с истерическим писком. Глупые курицы.

Хотела было заметить, что по-хорошему их нетрудно понять, но на «курицах» поняла, что если открою рот, то просто расхохочусь в голос. Моя фантазия уже билась в агонии и пернатых участниц смотрин она просто отказывалась переваривать. Пришлось лишь покивать и посчитать про себя до десяти.

— Нет, тут нужна особенная мышка, с богатым внутренним миром и незашоренными взглядами на бытие. Любое, знаешь ли, бытие, а не только привычное.

— Охотно верю, особенная не то слово, — согласилась я, всерьез опасаясь, что подыскать мышку с таким же богатым содержимым, как у Мыхаса, задача почти нереальная.

Слава жизнь дарующим колоскам, где-то совсем рядом хлопнула дверь, и почти сразу за этим послышались голоса мессира Крайтона и дина Элройена. Мыхас серой тенью юркнул под стол и преувеличенно бодрым голосом взялся за воспитание подрастающего — или азы иного бытия постигающего? — поколения в лице вновь разомлевшего возле камина Пискуши.

В комнату вошли переговаривающиеся мужчины, дин фон Майертон и Марвин. Таким образом, я была избавлена от неудобных обещаний, хотя и подумала, что при возможности постараюсь помочь горемычному мышу с поиском подружки.

— Как все прошло? — тут же встрепенулась я, сбрасывая с себя плед и поднимаясь им навстречу.

— Отлично, этих молодцев просто в сопли размазало, давненько я не видел, чтобы так надирались! — Марвин плюхнулся на диван, сияя словно начищенная монетка.

За последнюю неделю он настолько влился в наш некропатриотический со святым душком коллектив, что наконец-то перестал видеть во всем страх и ужас напополам с проклятьями. Особенно после того, как сам Черный лорд торжественно вручил ему новенькую косу, лично заговоренную и уж вне всяких сомнений рабочую.

Он объяснил как ей пользоваться и уверил, что с таким инструментом — теперь нежить должна бояться Марвина и никак не наоборот.

Что до бабкиной реликтовой… она в надежных руках и сослужит хорошую службу, тут уж пусть поверит на слово. Марвин поверил и благоразумно не стал уточнять адресок нового хозяина магического инвентаря. В конечном итоге не каждый день тебе столь ценные подарки столичные лорды-некроманты выписывают. Понимать надо, и ценить! Что Марвин и сделал.

— Страшная ты леди, дина Святодух, — подмигнул мне Лукас, приобнимая. — Хмелиус тобой гордится, это я тебе как, — он потыкал указательным пальцем в потолок, — мессир говорю.

Я посмотрела на Дэмиса Элройена, ожидая его вердикта. Он кивнул и с улыбкой подкинул в воздух уже знакомый мне кристалл в виде пирамидки, поймал и спрятал в кармане. Когда-то похожая пирамидка в красках, лицах и звуках продемонстрировала Пискушин разнос хозяйской кладовой, а затем и наглое сманивание двух приличных привидений на мою темную сторону. Теперь внутри артефакта должна была храниться запись с откровениями лидера здраводаров. И судя по довольнющим друзьям, включая дина фон Майертона — покаянная речь превзошла наши ожидания.

Да, опасно вынуждать женщину, даже если она таковая лишь в некотором роде, делать то, что она делать не хочет. Вдвойне опасно приставать с подобными глупостями к некроманту, даже если он пока без лицензии. И уж совсем глупо наступать на хвост той, кто умеет смешивать убойные коктейли на любой жизненный случай и затруднительную ситуацию. Спирт, магия и мои божественные пожелания — оружие как массового, так и точечного поражения, защиты против которого еще не придумали. Во всяком случае не в Алисарде.

— Что там, на записи? — сгорая от любопытства, спросила я.

— О, это настолько запутанная и феерично идиотская история, что без ста ли не разберешь, — ухмыльнулся Лукас и достал из сумки непочатую бутылку коллекционного.

В том, что вино особенное, я ни на миг не усомнилась. Теперь я знала о мессире гораздо больше — вот он плюс собственного рассекречивания и вступления в ряды тех, кто не любит играть по правилам.

— Только тебе в руки я ее не доверю, — заметив мой интерес, он поскорей передал бутылку камердинеру. — Даже не мечтай.

Я широко улыбнулась и состроила невинные глазки, в лучших традициях служительниц богини-матери.

— А у меня уже все накрыто, — просовывая голову в двери, позвала нас Лилитана.

Никто отказываться не стал. Пискун с Мыхасом так вообще впереди всех помчались, их только свистни.

Я села за галантно отодвинутый Геллером стул и подумала, что ни о чем не жалею. Даже если останусь без выпускных документов, оно того стоило. И не буду больше думать о плохом, хотя бы до конца практики!