Лекция 7 · О жилище армариусов и адептоловке

Теперь я знаю: недвижимость не имеет ног, поэтому переходит из рук в руки.

– …а здесь находится мозаичное панно из стекла и камня под названием «Наставление учителя Ихея», семнадцатый век, – сообщил Малахия, кончиком посоха указывая на одну из стен коридора.

Дейман выразительно промолчал, а я с недоумением уставилась на абсолютно пустую стену, пересеченную глубокой сеточкой трещин, после чего повернулась к экскурсоводу.

– Точнее, оно здесь будет, как только Кира допросится у Оси средств на реставрацию, – со вздохом пояснил Малахия, проходя мимо воображаемого панно и уверенно ступая на первую ступеньку винтовой лестницы, ведущей на верхние ярусы Твердыни.

Как орден воинствующих библиотекарей заполучил это во всех смыслах историческое место? Ответ прост и банален. Армариусы выкупили его у Триединого союза на общественных торгах.

Нет, сперва власти еще строили воздушные замки и кормили простой народ обещаниями, что вот-вот, еще немного – и Твердыню восстановят. Нижние этажи отдадут под здание музея, а на верхних уровнях сделают гостиницу для туристов. Но это самое «вот-вот» тянулось и тянулось.

Дошло до того, что независимая комиссия посчитала сумму гипотетических вложений в реконструкцию здешних башен и пришла к неутешительному выводу, что на эти же деньги можно построить парочку новых замков.

Так и вышло, что армариусы оказались теми единственными, у кого были средства на покупку и достаточно мудрости (хотя Кира всегда упрямо исправляла эту часть рассказа на «дурости»), чтобы ввязаться во все это дело и назваться новыми хозяевами Твердыни.

Орден, который на тот момент насчитывал больше трех сотен душ, собрал все свои пожитки и полным составом переехал сюда, в долину на стыке Лесного, Крутогорья и Озерного.

На протяжении многих десятилетий армариусы пытались восстановить все то, что было разрушено в Твердыне до них. Пока однажды в этих самых гостеприимных стенах не появилась Кирочка и… скажем так… орден слегка проредил свои ряды.

Под тихий, ненавязчивый рассказ Малахии о суровых буднях местных библиотекарей мы исключительно бочком и по стеночке поднялись наверх и миновали парочку просторных залов с гипотетическими столовыми и комнатой для музицирования.

– Обратите внимание на вот эти выбитые двери. До этого понедельника за ними находился класс риторики. Что случилось? Случились труды учителя Фигестрата. Кто ж знал, что они настолько разрушительны для этих стен… Адриана, уверяю вас, с Мясником все хорошо. Можете не высматривать его из каждого окна… Дейман, я, конечно, понимаю, что мысль взять себе что-то на память о Твердыни весьма интригует, но не стоит ковырять пальцем тот камень в стене. До вас его уже поковыряли рабочие, вездесущие дети и даже Ося, а камень, как видите, все еще там… Кстати, обратите внимание на вон тот валун у стены. Ранее он был частью осадной башни у главных ворот. Как попал сюда, на третий этаж? Так, прилетел во время голосования за главу ордена…

Вот так, под чутким присмотром экскурсовода, мы преодолели множество коридоров и полуразрушенных комнат. Придерживаясь за веревочные перила, прогулялись на высоте третьего этажа по осыпающейся кромке разрушенной стены. Полюбовались захватывающим видом на долину из пролома в стене, после чего Малахия решил ненадолго задержаться на одной из развилок.

– Молодые люди, обратите внимание на рисунки под потолком. К моему великому сожалению, тиграи нигде не оставили письменного описания своего боевого искусства. Однако мне и другим братьям ордена удалось восстановить основы владения боевым посохом по данным изображениям…

Внезапно Дейман, подчеркнуто молчавший всю дорогу, причем делал это с таким недовольным видом, словно был не гостем в Твердыне, а столичным инспектором, который с минуты на минуты натянет на руку белую перчатку и начнет проверять пыль на подоконниках. Так вот, Дейман ни с того ни с сего наступил мне на ногу и сделал непонятный жест рукой.

– Малахия! – в панике выкрикнула я, лихорадочно перебирая все возможные темы для увлекательного разговора.

Разброс был широким. Например, «А вот эти ваши плащи… на них что нарисовано?» или «Малахия, а почему Кира обращалась к вам “учитель”? Вы преподаете какой-то предмет в ордене?».

На худой конец, можно было соскочить на бытовое «А кто убирает Твердыню? Есть какой-то обязательный график дежурств или провинившиеся?» Или, наоборот, возвыситься в пафосное «В чем смысл ордена?».

Но я запаниковала. Замешкалась. И выбрала одну из самых сомнительных.

– Зачем восстанавливать основы владения боевым посохом по картинкам, если на архипелаге Берег Костей живет и бодрствует последний тиграй?

– Мы пробовали. – Малахия поморщился, словно вспомнил не самый приятный эпизод из своей богатой биографии. – Я лично написал господину Мелу послание и попросил Эрику Магни передать его из рук в руки.

– И что? Он отказался делиться с вами знаниями? – растерялась я.

– Справедливости ради, Мел поделился с орденом крайне важной информацией.

Малахия чуть наклонился ко мне и доверительным полушепотом добавил:

– Теперь мы знаем, что некоторые тиграи умеют ругаться на семи языках, два из которых до недавнего времени считались мертвыми.

Да уж… Мел и не такое может.

Пока я переваривала услышанное, Малахия внезапно выпрямился и безошибочно развернулся в сторону коридора, куда смылся Дейман.

– Молодой человек, возвращайтесь! Это крыло планировали переделать под игровые комнаты для младших служителей ордена, пока Ося не устроил целое представление с имитацией сердечного приступа и срочным требованием принести ему чистый лист бумаги для составления завещания. Так что там нет ничего интересного для вас! – Это Дейману и уже чуть тише мне: – К слову, в тот день Ося все равно написал завещание. И начиналось оно со слов «я запрещаю своим потомкам тратить денежки на игры».

– А зачем вы ему такому прижимистому разрешили заведовать своими финансами?

– Мы и не разрешали. – Малахия шумно вздохнул. – Он сам пришел и решил, что теперь финансы ордена – это его дело… А выдворить Осю из места, куда он уже один раз пришел и посмотрел в финансовые бумаги, можно только в гробу.

– Хотите мой конспект по ядам? – великодушно предложил Дейман, успевший вернуться из оглушительно проваленной разведки.

Малахия всерьез обдумал предложение и кивнул.

– Буду иметь в виду, – сказал он и повернул влево. – Так, молодые люди, нам сюда.

Широкий коридор с большими окнами привел нас к еще одной «почти целой лестнице» и просторному балкону, с которого открывался захватывающий вид на огромный зал с величественными колоннами (успели перестроить и укрепить, пока Ося ездил проведать бабушку), красочными витражами (чудом не пострадали при последнем избрании главы ордена) и замысловатой мозаикой на стенах (местами осыпалась, но еще очень даже).

За ним оказалась оружейная, причем, судя по виду убранных в специальные ящики и подставки мечей, всем этим добром активно пользовались, а не развесили по стенам ради визуального удовольствия. За оружейным залом обнаружилась еще одна лестница, которая привела нас в… зимний сад.

И если оружейная еще худо-бедно вязалась с образом странствующих библиотекарей, то грядки с клубникой, поддоны под рассаду и ряды редких исчезающих растений – не очень.

– Малахия, – вкрадчивым тоном позвал Дейман, пока я засматривалась на пышный куст борщевика, росший в кадке у дальнего прохода между грядками. – Мы не увидели в Твердыне ни одного читального зала и библиотеки. Так чем занимаются боевые библиотекари…

– Воинствующие, – педантично поправил Малахия.

– Не суть, – отмахнулся Дейман. – Чем занимаются армариусы, если не читают?

Наш экскурсовод на миг замер. Окинул Деймана с ног до головы взглядом. И взгляд этот был таким спокойным и проницательным, словно в эту секунду учитель Малахия решал, доверить ли нам великую тайну мироздания или обождать.

– Мы спасаем мир, юноша.

– И от чего, по-вашему, его нужно спасать? – продолжил допытываться парень.

Малахия по-доброму улыбнулся:

– Мы спасаем мир от сказок.

– В каком смысле? – нахмурился адепт.

– От некачественной литературы для детей? – предположила я. – Или от распространения ложной информации и прочих прелестей сарафанного радио?

Но уточнить и разобраться нам не дали.

Малахия загадочно улыбнулся, распахнул неприметную дверь и сделал приглашающий жест рукою:

– А вот и ваша комната. Проходите, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома.

Дейман с азартом гончей ворвался внутрь. Кинулся к окну, проверил на мягкость кровати, выдвинул нижний ящик пустого комода у стены. Бросил наши сумки на пол. Приметил еще одну дверь и сунул туда голову. Хмыкнул. Пропал полностью.

– По моим подсчетам, Кира освободится в… ближайшую пару часов, так что у вас достаточно времени, чтобы отдохнуть и освежиться.

Я кивнула, принимая информацию, и в полной уверенности, что армариус последует за нами, переступила порог. Оглядела комнату с двумя застеленными пледами кроватями, приятно удивилась вазочке со свежими полевыми цветами на подоконнике. Повернула голову в сторону той самой комнаты, где скрылся Дейман, а теперь крайне интригующе шумела вода в душе.

«ЩЕЛК!» – жестко и непреклонно пропел проворачиваемый в замке ключ, и стало тихо-тихо.

* * *

– Проходите, гости дорогие, – пробормотала я, глядя на запертую дверь, – но не забывайте, что вы в западне.

Не то чтобы со мной подобное впервые.

За время обучения в академии З.А.В.Р. меня так часто пытались запереть в комнате, что я сбилась со счета. Сперва любимый братец, затем прилюдный позор в столовой и личные травмы, а после карантин в ангарах звездокрылов. Неудивительно, что я отнеслась к очередной попытке с философским равнодушием.

Не вы первые, не вы последние, господа армариусы.

Но настроение испортилось.

Я же к ним со всей душой… На Мяснике вон покатала, а они! Эх…

– Чего такая хмурая? – спросил вышедший из ванной Дейман.

В отличие от меня он времени зря не терял, успев не только умыться, но и переодеть верх. Белая куртка оказалась завязана на бедрах, лицо посвежело, а с кончика длинной черной челки на серую футболку скатывались капли.

– Нас заперли, – пожаловалась я, тоже раздумывая о том, а не уединиться ли в комнатке с умывальником.

– Всего-то! – не разделил моей печали Дейман. – А скорчилась так, будто случилось что-то действительно страшное.

Его, похоже, новость не только не расстроила, а, наоборот, воодушевила.

Чем еще объяснить то, что он деятельно обошел комнату, открыл окно, забрался на подоконник с ногами и высунулся наружу по пояс. Хитро глянул на меня через плечо:

– Что, Рианка, впервые попала в адептоловку?

– Куда? – опешила я.

– Вас не запирали на практических? – в свою очередь удивился Дейман.

– Ни разу.

Парень помолчал, осмысливая информацию, и неожиданно улыбнулся:

– Дать конспект?

Я скрестила руки на груди и выразительно закатила глаза, всем своим видом показывая, что думаю насчет искрометного чувства юмора некоторых, но эти самые некоторые предпочли не забивать голову мелочами, спрыгнули на пол и закрыли окно занавеской.

– Так, Риана, смотри…

Дейман поднял руку и постучал пальцами по крохотному дисплею на своей боевой манжете. Та отозвалась тихим ворчанием запускаемой программы и выплюнула вверх скомканный кусок файла. Тот повисел в воздухе, набираясь света и яркости, а после раскрылся в подробную карту замка.

Я с жадностью смотрела на зеленые пунктирные линии, бежавшие по той части карты, где мы уже ходили. На таинственно мерцающие красные знаки вопросов там, куда Малахия нас не довел.

Смотрела и думала.

Интересно, за какие такие заслуги магмех поделился этой наработкой с факультетом небовзоров? И почему обделили нас, факультет звездокрылов? К слову, у ядожалов я ничего подобного тоже не видела! Дискриминация, как есть дискриминация! Чистой воды.

Нет, я не ревную. Просто…

Я тоже такое хочу!

– Судя по тому, что я видел из окна, вот этот сектор разрушен, – сказал Дейман, не замечая моего завистливого сопения. – Сюда тоже нет смысла соваться… Это нам покажут сами…

Парень размашистыми линиями перечеркнул несколько мест на трехмерной карте Твердыни и ткнул в два соседних коридора:

– А вот тут и тут я бы хотел прогуляться сам, без провожатых и свидетелей. Смекаешь, к чему я?

Конечно, я смекала.

Не надо быть гением, вроде Джейсона Джона Клебо, чтобы догадаться: Дейман не планировал сидеть в комнате, ожидая, когда его позовут на торжественное чаепитие с Кирой и другими армариусами. Он собирался по-тихому разведать обстановку, забраться в парочку кабинетов, выведать несколько тайн и по возможности выкрасть что-то из ценной документации.

Чего хотела я?

Я хотела в душ и поплакать. Можно даже совместить эти два важнейших для обретения спокойствия занятия, но чуйка шептала, что отпускать Деймана одного нельзя. Причем нельзя категорически.

Будь он хоть трижды небовзором, разведчиком и даже потомком комара, способным незаметно просочиться в любую щель, но вместе оно как-то сподручнее. И разведывать, и забираться, и красть.

К тому же и влипать лучше вместе.

Вместе веселее, как говорится.

Вот только…

– Учти, Дейман, в окно я без страховки не полезу.

– Боги, Риана, какая же ты скучная! – проворчал парень, щелкая по голограмме и решительно поворачиваясь к многострадальной двери.

Еще и вид такой сделал, будто речь шла не о смертельном проходе по карнизу третьего этажа полуразрушенной Твердыни, а об увеселительной прогулке в парк со стаканчиком какао в одной руке и ванильным крендельком в другой, а я раньше времени ударилась в панику.

Спустя три минуты, один тяжелый вздох и согнутую отмычку, мы вместе с вещами оказались в коридоре и принялись неслышно красться, повторяя маршрут, по которому пришли. И если я наивно полагала, что мы пойдем дальше, то у Деймана было свое представление о слове «разведка».

Дойдя до развилки, где Малахия вещал о том, как армариусы восстановили боевое искусство погибших тиграев, он внезапно свернул в тот самый коридор, который пытался изучить еще при экскурсоводе, но попался.

– Почему мы вернулись сюда? – не выдержала я. – Малахия же сказал, что там нет ничего интересного.

– Вот поэтому и вернулись, – прошептал спутник. – Запомни: если тебе что-то кажется, то тебе не кажется. Первое правило факультета небовзоров.

Конкретно сейчас мне казалось, что Дейман просто надо мной издевается. Но вместо того, чтобы озвучить эту мысль вслух, я пожала плечами, смирилась с ситуацией и поплелась за горе-разведчиком.

Как и предупреждал Малахия, в крыле не было ничего интересного. За многочисленными дверями, в которые мы заглядывали, прятались классы разной степени вместительности. Где-то был свален спортивный инвентарь, где-то коробки с настольными играми, где-то громоздились недоделанные декорации и вешалки с костюмами.

Ничего загадочного или дающего пищу для размышлений.

По крайней мере, так было, пока мы не дошли до последней двери.

– Хм… Выглядит многообещающе, – сказал Дейман, заглядывая внутрь и решительно входя.

– Что там? Что?! – тут же проснулось во мне любопытство.

Увы, но насчет «многообещающе» у Деймана было так же тяжело, как и со словом «разведка». Ну хоть ты открывай чистую тетрадку и составляй личный словарик имени Деймана Хилла.

На первый взгляд небольшое помещение, куда мы зашли, походило на один из классов академии З.А.В.Р. Несколько парт в два ряда, большая белая доска для маркеров и трансляции познавательных роликов, портретики известных личностей в недоступной для руки с фломастером месте. Короче, ничего такого.

Но Дейман смотрел на помещение так, словно в нем был спрятан сейф с тайной документацией. Так, будто был Бестией, которая с порога учуяла дыньку.

Я покосилась на Деймана, и в голове пронеслась картинка того, как он встает на четвереньки, шумно принюхивается и с азартом маленькой черной драконицы несется к ближайшей тумбочке, по пути опрокидывая парты и сбивая цветы. С громким противоестественным хохотом взламывает ящик и…

Дейман резко вскинул голову и ткнул вверх:

– Ага!

Кира, сидевшая под потолком на деревянной балке, воровато втянула голову в плечи и замерла. В правой руке у нее было надкушенное яблоко, в левой – бутерброд с бужениной. И, судя по тому, как топорщились щеки девушки и виновато бегали глаза, все это она трескала в тайне от коллег по ордену, в общем, и прижимистого Оси, в частности.

– Кира?! – ахнула я, немного сбитая с толку столь странным выбором места для трапезы. – А-а-а… что ты там делаешь?

– Пьячуф, – неразборчиво отозвалась глава ордена, немного пожевала и куда более внятно пояснила: – Задолбали.

Кира посмотрела вниз, видимо, припомнила, что отправила нашу неугомонную парочку куда подальше, нахмурилась, перекинула ногу… И не успела я даже пискнуть, как девушка подкинула высоко вверх яблоко и спрыгнула с балки.

В полете она умудрилась красиво кувыркнуться через голову и приземлиться на три точки: ноги согнуты, одна рука касается деревянных досок пола, другая – на отлете держит бутерброд.

– Ух ты… – благоговейно выдохнула я.

Кира резко выпрямилась, отвела свободную от бутерброда руку в сторону, и в открытую ладонь с поражающей точностью приземлилось надкушенное яблоко.

Вышло до того эффектно, что я не удержалась от завистливого вздоха, а Дейман от комментария:

– Я тоже так могу.

– Вот прям ТАК? – не поверила я.

– Показать? – с готовностью предложил Дейман.

– В другой раз!

Еще не хватало тащить на себе его переломанное тело и слушать оправдания в духе: «Да я любимым кинжалом клянусь, что умею, у меня просто рука сорвалась… и глазомер подвел… и у них просто балка неправильная!»

– Вы двое, вы почему здесь? – тоном строгого начальника, застукавшего двух ценных сотрудников в разгар рабочего дня бездельничающими на кухне, поинтересовалась Кира.

Вышло до того грозно, что я невольно струхнула и собралась по привычке оправдываться, но стоявший рядом Дейман вовремя перехватил инициативу. Да еще как перехватил.

Решив, что лучшая защита – это нападение, и вообще, кто главу ордена первый нашел, тот ее и пытает, он встал так, чтобы перегородить жертве пути для отступлений, и пошел в атаку:

– Кира, мы не можем ждать. Расскажи, как армариусы связаны с госпожой Магни. Как вы познакомились? И почему она бросила все и полетела в Твердыню?

Кира с тоской покосилась на дверь за нашими спинами. Судя по лицу, красочно представила, как с громким хохотом и провокационным «Не догонишь, не догонишь!» срывается с места и убегает прочь, но вспомнила, что она глава древнего ордена и взрослая солидная девушка, которой не позволено так себя вести.

– Ладно, – сказала она, подняв руки в знак капитуляции, и пошла к висящей на стене доске. – Присаживайтесь. Лекция будет долгой.