Лекция 6 · О неожиданных встречах и гостеприимстве армариусов

Теперь я знаю: глупо судить кого-то по тому, как он одет.

– Кирочка, я не ослышался? Этот дерзкий юноша действительно назвал меня старикашкой? – весело уточнил мужчина, ладонью приглаживая запутавшуюся в темных волосах седину на макушке.

– Что ты такое говоришь, Малахия, – тем же дурашливым тоном отозвалась его спутница. – Какой из тебя старикашка?

– Вот и я думаю, что самый посредственный, – широко улыбнулся Малахия и уже нам крикнул: – Молодые люди, а вы еще долго за этим камнем сидеть планируете? Не то чтобы я вас непочтительно торопил, просто предупреждаю, мои товарищи те еще проглоты, и если мы не поспешим, то они без зазрения совести съедят оставленные для вас…

Что именно приберегли для нас Малахия с подозрительными друзьями (может, хрустящее куриное крылышко, а может, и пирожок, нашпигованный ядом), я так и не узнала. Дейман сорвался с места и атаковал прежде, чем кто-то вообще понял, что происходит.

Стремительный и неуловимый, он в своей белоснежной форме небовзора напоминал разлитую на полу ртуть. И если Кира при его приближении сделала деликатный шажок назад, освобождая драчунам место, то Малахия, наоборот, вскинул посох и подпустил противника поближе.

«Вж-жик!» – пропело деревянное орудие.

«Шурх…» – проскользнул по траве ботинок увернувшегося Деймана.

– Хе, – выдохнул сам парень, занося кулак для удара в открывшийся подбородок врага.

Я не успела ни охнуть, ни испугаться, а Малахия уже отвел удар от лица, после чего схватил и молниеносно вывернул руку Деймана так, что тот оказался перед ним на коленях в болевом захвате.

– Мальчик мой, ну кто же так атакует… – добродушно посетовал мужчина, склоняясь над шипящим от боли адептом. – Где ваши «добрый вечер», «рад встрече» или «берегись, я нападаю»? Манеры, мальчик мой. Манеры – это лицо мужчины.

Дейман дернулся и глухо зарычал от унижения и острой боли в суставе. Я же осознала, что пора хватать дипломатию за руку и активно вмешиваться в беседу, спасая положение, пока это самое положение еще возможно спасти.

Но вместо всегдашнего дружелюбно-раскаивающегося: «Ой, здравствуйте! А отпустите моего друга. Честное слово, он не хотел ничего плохого!» – из меня вырвалось яростное и больше подходящее для ядожалов: – Пустите его!

Малахия неодобрительно глянул в мою сторону, мол, ну что за поколение пошло! Прям ай-яй-яй такими быть.

Я пристыженно моргнула. Камень за моей спиной тихонько скончался от позора. Дейман удачно воспользовался мгновением.

Резко наклонился вперед, почти коснулся лбом земли и заставил противника покачнуться. Сумасшедшей юлой прокрутился на месте и как-то так хитро вывернулся из захвата, что даже удерживавший его мужчина удивленно приподнял брови.

С поразительным проворством отскочив от противника, Дейман мгновенно развернулся. Его грудная клетка ходила ходуном, кулаки оказались крепко сжаты и готовы для новой атаки.

Я кашлянула и быстро, пока приятель не сотворил очередной глупости, спросила:

– Кто вы такие?

Да уж! Переговорщик сегодня из меня так себе. Но лучше я, чем бросающийся в атаку Дейман.

Видимо, девушка подумала в схожем ключе, потому что сделала шаг из-за спины своего спутника и с неподдельным интересом уточнила:

– А на кого мы похожи?

«На чокнутых фанатов тиграя», – едва не ляпнула я, но вовремя спохватилась и слегка переформулировала ответ в более приличное:

– На людей, которые настораживают.

Кира окинула меня взглядом хитрой лисички, прикидывающей, как бы так поизящнее взломать хлипкий с виду курятник. Сделала свои далеко идущие выводы и склонила голову набок.

– Что же… Вероятно, мы и впрямь не вызываем доверия, – в легкой задумчивости сказала она. – Меня зовут Кира, а это… – кивок в сторону спутника, – учитель Малахия. Мы…

Девушка немного заколебалась, выбирая из вариантов «мы вам не враги» или «мы не станем вас убивать… хотя и очень хочется», но Дейман ее опередил:

– Они армариусы.

Из уст адепта факультета небовзоров это прозвучало так, словно должно было расставить все по своим местам. Но не расставило.

Я понятия не имела, кто такие армариусы, и даже близко не представляла, чем они могут заниматься. Ну кроме как бегать по труднодоступным местам Триединого союза и делать массаж звездокрылам.

Судя по всему, меня выдала исключительно подвижная мимика, а может, Дейман просто хорошо успел изучить меня за время совместных приключений на острове Ио. Иначе почему еще он с видом «поверить не могу, что ты этого не знаешь» снизошел до пояснений:

– Это древний орден странствующих библиотекарей.

– Мне больше нравится «орден воинствующих библиотекарей», – вмешалась Кира.

– Но «странствующие» тоже верно, – заметил учитель Малахия, крутанул белоснежный посох в руках, копируя манеру Мела убирать оружие за спину, и дружески подмигнул: – Ну что, молодые люди, пойдем пить чай и трескать сушки? Или сперва громко покричим «Ау!» и дождемся вашей грозной госпожи Магни?

– Она не придет.

– Мы здесь одни, – хором ответили мы с Дейманом и сердито уставились друг на друга.

«Зачем ты это сказала?» – нахмурился адепт.

«А что? Надо было сказать, что Эрика Магни рассыпалась?» – сверкнула я в ответ глазами.

«Надо было заткнуться и промолчать», – непримиримо поджал губы Дейман, и на этом наш безмолвный спор прекратился.

– Что? – Малахия издал заразительный смешок. – Неужто ваш Джейсон Джон Клебо, этот заносчивый упырь в деловом костюме, воплотил свою давнюю угрозу и привязал Эрику к батарее?

Уж лучше бы привязал.

Перед глазами вновь возникла картинка того, как госпожа Магни исчезает, а бесчувственный ветер подхватывает и кружит невесомый пепел.

Черные крупинки, которые я все еще сжимала в кулаке, обожгли кожу фантомной болью, а к горлу подкатил тихий всхлип. Но прежде, чем на меня успела обрушиться запоздалая истерика, Кира задумчиво перекатилась с мыска на пятку и неожиданно предложила:

– Наша Твердыня в двадцати минутах отсюда. Предлагаю дойти до нее и подождать Эрику в более подходящей обстановке. Вы как? С нами или останетесь у озера?

Настал еще один подходящий момент для обмена многозначительными взглядами.

«Мне они не нравятся», – семафорил бровями Дейман.

«Тебе никто не нравится, – хмурилась я, – но нам нужна информация, а эти люди единственные, кто могут ее дать».

«Пахнет западней», – скривился Дейман.

«С нами Мясник. – Я пыталась излучать уверенность, которой в действительности не ощущала. – Как только почувствуем неладное, прыгнем в седло и улетим».

– Р-р-р! – взревел непосредственный участник варианта «прыгнем и улетим».

Мы дружно повернулись, глядя на появившуюся из-за склона огромную голову Мясника. Дейман неодобрительно скривился. Малахия хохотнул. Кира хмыкнула. Я же уронила челюсть.

Завр сиял на солнце натертыми до блеска чешуйками и такой довольной мордой, что захотелось подойти и уточнить причину.

Но мой шок вызвали не блеск чешуи и даже не приподнятое настроение (что уже было чудом!), а два подростка, удобно устроившихся между рогов гиганта. Подростки цеплялись руками за выступы, визжали от восторга и подбадривали Мясника счастливым смехом.

Остальные армариусы уже сидели в седле, пристегнутом к спине завра, чинно сложив на коленях перед собой посохи. Ей-ей, показательный класс благовоспитанных девиц перед суровым учителем.

– Это… Это как? – Я отказывалась верить тому, что видела.

Вот вам и обещанный чай с сушками.

Еще хорошо, что пришли к нам, а не сделали ручкой и не умчались в неизвестность верхом на моем завре.

Ну, Мясник! Продажная твоя шкура. Мне, значит, рыки и взбрыки характера, а каким-то подозрительным армариусам покатушки на драконе? Нет, дружок, я этого так не оставлю.

Не выдержав, я сорвалась с места и побежала к звездокрылу. Мясник мигом уловил «радость» на моем перекошенном лице, но не дрогнул. Лишь упрямо сцепил зубы и шумно фыркнул, мол, ну и что ты мне сделаешь, букашка?

Но я была в том самом настроении, когда нужно выпустить пар и вдоволь проораться. Поэтому налетела на завра, ткнула в черный носик указательным пальцем. И с возмущением сказала:

– Мясник, ты почему подпускаешь к себе кого попало?

– Эй! Мы не кто попало, – возмутились мальчишки на его рогах, а звездокрыл оглянулся назад, искоса глянул на армариусов и повернул ко мне такую показательно удивленную морду, словно взял у Бестии парочку мастер-классов.

– Грр-ры.

– Что значит – они заплатили? – всплеснула я руками. – Почему-то когда я делала для тебя водные процедуры, массаж пузика и диетическое голодание по «Радужной диете», благодарностью там и не пахло.

Ворчун с видом «ну вот опять…» закатил глаза.

– И нечего морду кривить! – Я схватила его за роговый выступ рядом с носом и потянула к себе. – А если бы эти люди тебя украли? А если бы отравили? А если бы убили и… пустили на тушенку?!

– Адептка, вы перегибаете, – вмешался Малахия. – Ну какие из него консервы? Только зря потравим добрых людей. А вот шкура…

– Малахия! – ахнула его спутница.

– А что вы обе так осуждающе на меня смотрите? – ничуть не устыдился мужчина. – Кирочка, спроси Осю, если интересно. Он уже сверстал таблички с бизнес-планами по тому, как по крайне выгодной цене продать чешуйки, рога, хвост и копыта.

– Ры-ры-та? – Мясник в шоке поднял переднюю лапу и вытянул вперед.

– Копыта, копыта… – важно закивал Малахия. – По легенде, придуманной Осей, это непереваренные остатки ритуальных коров, которыми тебя потчевали на архипелаге Берег Костей.

– Но звездокрылы не едят мяса, – на всякий случай напомнила я.

– Ой, да кто будет в это вникать, – отмахнулась Кира. – Ося так виртуозно наврет о том, что это копыто лечит от всего на свете, что клиент забудет не только о таких мелочах, как отличие травоядных и хищников, но и собственное имя.

– Таки да, – важно кивнул Малахия, явно копируя кого-то, и сменил тему: – Ну что? Летим в Твердыню? Или еще немного постоим?

Я оглянулась на Деймана, но тот стоял с таким видом, словно в уме делил два десятизначных числа. Тогда я посмотрела на завра.

Мясник демонстративно поиграл надгробными дугами, мол, Риана, соглашайся, не дури! Хвост знает, когда тебя еще в такое приличное место позовут.

– Да, летим в Твердыню, – решила я сразу за всех, наклонилась к звездокрылу и едва слышно пообещала: – Потом поговорим.

Мясник шутливо охнул и демонстративно закрыл морду передней лапой: ох, боюсь, боюсь. Дети, засевшие между рогов, громко прыснули от смеха.

* * *

Прежде чем залезть в седло, я спустилась к озеру и нашла свой полетный костюм. Пока никто не видел, бережно ссыпала в карман горсть праха, что прятала в кулаке, и побежала обратно.

На спину Мясника поднималась в числе последних. Плюхнулась между Дейманом и Кирой в самом дальнем уголке и громко щелкнула страховочным креплением.

Хотелось ворчать, рычать и обижаться.

Не дали.

– Грр?

Мясник оглянулся, проверяя, все ли пассажиры успели занять свои места, и встретился со мной глазами.

«Обиженные дамы и господа! – безошибочно расшифровала я этот взгляд. – Говорит командир воздушно-транспортного судна «Мясник–1». Просьба не паниковать и помнить: наземные службы безопасности всегда окажут вам психологическую поддержку и погладят по разбитой головке».

А в следующий миг завр сделал резкий «прыг-скок».

Пассажиров тряхнуло. Дети на макушке завизжали от страха. Я тихо хмыкнула:

– Выпендрежник.

Красующийся перед чужаками Мясник согласно рыкнул и грациозной ласточкой скакнул высоко вверх. Раскинул завораживающие неповторимой красотой крылья цвета ночи и несколько раз ударил ими по воздуху, поднимая свое огромное тело к облакам.

Звездокрыл сделал круг почета над озером, набрал высоту и без чьей-либо указки повернул на запад.

У меня был сто и один вопрос о том, откуда завр знает, где живут армариусы. Почему Эрика Магни летала сюда именно на моем нелюдимом ворчуне и что вообще происходит. Но все они улетучились, стоило только показаться первым башенкам Твердыни.

Дом легендарных тиграев производил неизгладимое впечатление. Буквально сбивал с ног, как поезд зазевавшегося пешехода.

Я никогда прежде не видела ничего столь же величественного и неприступного, как стены и башни Твердыни, искусно встроенные в естественный ландшафт долины. И от простирающегося внизу вида бежали мурашки.

Правда, недолго.

Чем ближе мы подлетали к Твердыне, тем отчетливее проступали следы разрушений. Вон у той башни не было крыши, южная часть стены обвалилась, а три первых этажа центрального строения опутывали строительные леса. И все эти дыры в стенах выглядели как свежие, еще не затянувшиеся раны.

– Кира, а что у вас случилось? – не удержалась я от вопроса.

– Ну-у… – задумчиво протянула она. – Скажем так… Орден выбирал нового главу и… немного увлекся при голосовании.

Всегда догадывалась, что библиотекари – страшные люди, но что они не щадят даже вековые стены, узнала впервые.

– И кто победил?

– Я, – смущенно потупилась Кира.

– О… Поздравляю.

– Было бы с чем, – печально вздохнула девушка, и как-то сразу стало ясно, что для нее это больше наказание, нежели великая честь.

Но запомнить на будущее: ни в коем случае не злить Киру. А то мало ли. Вид руин академии З.А.В.Р. с высоты птичьего полета я вряд ли переживу.

Тем временем Мясник подлетел к Твердыне так близко, что можно было искать место для посадки. Для этого идеально подходил пятачок перед воротами, куда можно было мягко спланировать, но…

Это же Мясник!

Природа щедро одарила его такими привилегиями, как отвратительный характер и злопамятность, на досуге огрев склонностью остро переживать жизненные неудачи. И вот теперь мой черный светоч коварства готовился продемонстрировать свой мерзкий характер во всей своей первозданной красе.

– МЯСНИК!!! – Наш дружный вопль ужаса стал настоящей музыкой для чутких ушей звездокрыла. Победным маршем, под который он промчался мимо ворот, чудом увернулся от башенки и круто ушел вниз, доводя своих пассажиров до сердечного приступа и седых волос.

Армариусов смело со своих мест и подвесило на страховочных ремнях. Дети с визгом цеплялись за рога завра. Дейман громко ругался. Малахия цеплялся за посох. Кира, наоборот, радостно распахнула руки, добавляя чувству падения еще большей адреналиновой остроты. Я же безвольной макарониной болталась в воздухе, мысленно гадая, когда уже привыкну к взбрыкам своего звездокрыла.

По-видимому, никогда. Уж кто-кто, а Мясник позаботится о том, чтобы быть для меня вечным сюрпризом.

– Ра-а! – взревел ворчун, подтверждая эту мысль.

Весьма уверенно вписался между внутренними башнями Твердыни и опустился в центр небольшого дворика.

Пассажиры попадали на свои места. Принялись нервно смеяться, хвататься за сердце и шумно рукоплескать командиру воздушно-транспортного судна «Мясник–1».

– Это не завр. Это псих, – проворчал Дейман, подрагивающими пальцами смахивая темную челку с лица.

– Да ладно тебе! – не поддержала Кира, щелкая страховочным креплением. – Классно же прокатились.

– Гра! – рыкнул довольный собой Мясник, мол, обращайтесь, по четвергам я всегда открыт для экстремальных покатушек.

Пока остальные потихоньку приходили в себя и спускались на землю, я встала на ноги и окинула двор цепким взглядом.

Когда-то давно в этом месте проводили многочасовые тренировки легендарные и непобедимые тиграи, а сейчас большая половина внутреннего двора Твердыни была завалена пирамидками из обломков камней, паллетами строительных материалов и островками чудом уцелевшей мебели, наспех вытащенной из пострадавших помещений.

В дальней части двора поднималось большое пятиэтажное здание с не менее внушительными двустворчатыми деревянными дверьми на входе. И вот из этих самых дверей сейчас бежала обещанная Мясником группа психологической помощи.

Привлеченные шумом мужчины, женщины и дети всех возрастов окружили завра.

– Кира. Кира вернулась, – радовались мужчины.

– А кто это с ними? – шептались женщины.

Дети восторженно пялились на внушительную фигуру Мясника. На изящный изгиб шеи. На отполированные в озере чешуйки.

– Горка, – решительно ткнул в грозного звездокрыла пальчиком какой-то бойкий мальчишка, и на двор опустилась испуганная тишина.

Мясник дернул ухом. Сомневаюсь, что он знал точное значение этого слова, но успешно догадался по контексту. Понял. Принял. И не пожелал быть средством увеселения.

– Гра!!! – возмутился задетый за живое завр.

– Все вниз! – крикнула я, первой отсоединяя страховку и скатываясь по гладкому боку завра.

Армариусы послушно повторили мой маневр, а вот Дейман отчего-то замешкался на самом верху. То ли его подвел опыт общения с небовзорами, которые не позволяли себе таких закидонов, то ли зацепился за что-то, но в итоге на землю он летел красивой ласточкой. И отнюдь не по своему желанию.

– Дейман! – ахнула я, кидаясь на помощь.

Зря волновалась.

В очередной раз доказав, что он крепкий орех с непробиваемой черепушкой, Дейман ловко перекатился по земле и вскочил на ноги. На лице загадочное спокойствие, за спиной два наших рюкзака с вещами, к ремню прикреплен мешок с «дынькой».

И когда успел?

Небрежным движением руки адепт с факультета небовзоров стряхнул с плеча белоснежного костюма невидимую соринку и эдак снисходительно предложил:

– Дать тебе почитать мой конспект по воспитанию завров?

– Не поможет, – буркнула я и быстрее ветра понеслась к скалящейся морде звездокрыла. – Мясник, не вздумай никого кусать, слышишь? Я не шучу! Это маленькие дети, а ты добрый, славный звездокрыл. Эй! Ты вообще слышишь меня?!

Игнорируя все мои «фу», «нельзя» и прочие вопли, «добрый, славный звездокрыл» угрожающе навис над подрастающим поколением армариусов.

– Мамочки! – испуганно пискнул кто-то из детей.

Но и это не отрезвило ворчуна.

Он медленно расправил крылья. Приоткрыл пасть в дружелюбном оскале и…

– Ры! Ры! Ры! – изобразил нечто отдаленно похожее на злодейский хохот.

На дворик опустилась тишина. Шокированные дети дружно заткнулись, переваривая увиденное. Взрослые впали в легкий ступор. Да что там. Даже я, привычная ко всякому, споткнулась на ровном месте, подбитая нетипичным поведением своего завра.

– Мясник?

Звездокрыл выждал театральную паузу и с игривым «пиу!» припал на передние лапы. Точно очень большой и крайне бестолковый пес подрыгал пятой точкой, всем своим видом приглашая к игре, и сделал большой прыжок, в один смазанный миг оказавшись по другую сторону двора.

– За ним! – Дети бросились в погоню, едва не сбив по пути зазевавшуюся меня.

Так я и стояла. Таращилась на галдящих детишек и повизгивающего от восторга Мясника, пока не подошел Дейман и не опустил на мое плечо свою руку.

– А конспект я тебе, так и быть, одолжу. Полистаешь на досуге. Может, чего интересного поймешь.

Я молча вздохнула, согласная на что угодно. Даже на конспект Деймана, лишь бы уже понять противоречивую душу этого крылатого засранца.

– Дейман! Риана! – окликнул нас Малахия.

Сам армариус уже стоял у массивных дверей, ведущих внутрь Твердыни, а вот Кира обнаружилась чуть дальше.

Главу ордена перехватил мужчина с ярко-рыжими кудрями в неожиданно белой для этого места офисной рубашке и даже в галстуке.

– Кирочка, но шо я сделаю, если на нашем счету только скромная сумма на поплакать, а впереди ремонт и перепланировка главной башни, – крайне убедительно сокрушался он с характерным для всех ринейцев акцентом.

– Ося, не прибедняйся, я видела смету.

– Ой-вей! – Мужчина взмахнул руками так экспрессивно, словно планировал составить Мяснику конкуренцию и взлететь. – Кирочка! То было пять дней назад, и, каюсь, с того момента в смету успели вмешаться… скажем так, обстоятельства.

– Что еще за обстоятельства?

– Непредвиденные.

– А поконкретнее. – Кира была само терпение.

– Я, – с готовностью выпятил грудь мужчина в рубашке.

Девушка сжала кулаки и угрожающе зарычала, но наткнулась взглядом на нас с Дейманом, с интересом прислушивающихся к их диалогу, и опомнилась:

– Малахия, отведи гостей в комнату на третьем этаже. Я сейчас…

Фраза «придушу кое-кого и вернусь» осталась невысказанной, но до того отчетливой, что пожилой армариус гостеприимно толкнул одну из боковых дверей и скомандовал:

– Ну что ж, молодые люди, идемте.

Дейман с сомнением глянул в прохладный полумрак коридора. Не обнаружил там ничего примечательного, отчего насторожился еще больше, но упрямо шагнул в неизвестность.

Я потопталась на месте, решаясь, а после плюнула на все и подскочила к собеседнику Киры. Тронула за локоток, сделала умильные глазки Бестии и с нахрапом главбуха З.А.В.Р. уточнила:

– Дико извиняюсь, а вы случайно не родственник Клары Небесной?

– Шо? – растерялся ринеец.

– А, ну ладно. Тогда хорошего вам дня.

Я сделала шажок назад, кивнула и сбежала быстрее, чем меня успели остановить и расспросить об этой выдающейся женщине.