Лекция 8 · О длинных историях и сказках, которые оживают

Теперь я знаю: люди сочиняют такие сказки, в которых с удовольствием живешь.

Мы с Дейманом переглянулись и разошлись.

Я бросила рюкзак на пол и устроилась за ближайшим столом, чинно сложив перед собой руки. Адепт Хилл наплевал на приличия c высокой башни и сел прямо на столешницу в соседнем ряду. Еще и руки на груди скрестил, став до ужаса похожим на двоечника, который вот-вот сорвет урок своим неуместным комментарием.

В два жадных укуса прикончив бутерброд, Кира отложила яблоко на преподавательский стол и сняла со специальной подставки на стене пульт от интерактивной доски.

Секунду озадаченно медитировала на ряд разноцветных кнопок. Неуверенно ткнула в одну. Осмелела. Нажала еще раз. Еще. И с куда большей уверенностью принялась жать на все подряд.

Увы. Доска оставалась тиха и печальна.

Тогда Кира энергично постучала по корпусу, а когда и это не оказало на доску никакого видимого эффекта, разъединила половинки пульта, выковыряла из него два металлических цилиндра и принялась остервенело грызть.

– Кира… – позвала я.

– Мм?

– У меня остались печеньки.

– Гальванический элемент сдох, – одновременно со мной протараторила глава ордена и тут же вопросительно изогнула бровь: – Печеньки?

Выхватив из бокового кармашка рюкзака пакетик с заначкой, я перебросила его девушке, а сама пристально посмотрела на доску. Та пристыженно мигнула и покорно включилась, запуская последний открытый на ней файл.

– Шикарно! – обрадовалась Кира не то печенькам, не то моему таланту технопата.

Воровато глянув на дверь, она выдвинула верхний ящик стола, одним широким взмахом руки скинула туда все, что осталось от пульта, и поспешно закрыла.

– Адриана, Дейман, как думаете, что общего у людей на экране?

Мы уставились на слайд с двумя рядами картинок.

– Все они известные личности своего времени? – предположил Дейман.

Кира хитро улыбнулась и посмотрела на меня:

– Адриана, а ты что скажешь?

Мне же, как назло, ничего толкового в голову не шло.

Я смотрела на изображения мужчин, женщин, стариков и даже детей и ничего, кроме маловразумительного «ну… э-э-э…», на ум не приходило. Предположение «родились, сделали нечто выдающееся и умерли» тоже казалось чересчур банальным и не выдерживало никакой критики.

Если только:

– Все они умерли… – робко начала я, лихорадочно нащупывая ускользающую мысль.

Дейман фыркнул, всем своим высокомерным видом давая понять, что думает по поводу такого очевидного ответа. Зато глава ордена заинтересованно подалась навстречу.

– Все они умерли или пропали без вести при загадочных обстоятельствах? – не слишком уверенно закончила я и оказалась совершенно не готова к громкому и радостному:

– В яблочко!

Доска мигнула и сменила изображение. Теперь на ней оказался бородатый мужчина с грустными глазами и уже знакомым посохом в руках.

– Семь с половиной веков назад армариус по имени Иешу нашел у подножия Крутогорья странный предмет…

На экране появился тот самый артефакт в форме головы лошадки, что прятала Бестия в крайне достоверной подделке дыньки, а теперь я сама таскала на дне рюкзака с вещами.

Дейман чуть заметно напрягся и скосил на меня глаза, но я спрятала руку под партой и сделала знак, означающий, что сейчас мы молчим в тряпочку и торжественно внимаем каждому слову главы ордена, а выводы будем делать потом.

Желательно наедине.

Шепотом.

За тщательно закрытой на несколько поворотов ключа дверью.

– Мы не знаем, кем был Иешу до того, как принес в орден свою странную находку, – продолжила Кира, увлеченно подъедая печеньки из пакетика.

Первые несколько лет после нахождения странного артефакта ничего особенного не происходило. Армариусы были обычными библиотекарями, вынужденными совершать длительные переходы ради поиска и обмена литературой.

Они просто не понимали взаимосвязи между загадочными событиями в мире и спонтанными выбросами силы самого артефакта. Мало ли какие странности возникают в таком большом и непредсказуемом мире, как наш.

Но чем больше проходило времени, тем сильнее тревожился Иешу.

Полгода армариус самоотверженно бродил по миру, отыскивая информацию и собирая обрывки чужих разговоров, а после вернулся в орден печальный и мрачный.

– Братья мои и сестры мои, я виноват перед вами. Ибо находка моя оказалась страшна и губительна, – сказал Иешу на общем собрании. – Начиная от бухт Крутогорья и заканчивая берегами Закатных земель, у людей общий голод. Но это не голод по пище физической. Это голод по героям. По тем, кем можно восхищаться. Тем, за кем интересно следить. Тем, кого проще выдумать, нежели стать им в действительности…

– А можно сразу к сути? – перебил Дейман.

Он сидел с таким выражением, словно пришел в класс, чтобы экзаменовать Киру, а она разволновалась, все забыла и начала нести откровенную чушь.

Девушка озадаченно моргнула, пожала плечами, мол, ну как хотите, и быстрой скороговоркой подытожила:

– Люди начали придумывать себе героев. И чем больше выдумывали, тем чаще те оживали. Армариусы начали следить за сказками по всему миру и при необходимости устранять самых опасных. Конец!

– То есть ты хочешь сказать, – начал Дейман с видом «боги, какой бред», – что артефакт делает фантазии… живыми? Из плоти и крови?

Будь на месте Киры кто-то менее устойчивый, то обязательно смутился бы.

Но глава ордена армариусов не дрогнула.

– Ага, – подтвердила она с улыбкой человека, который знает, что такое здоровая самооценка, и уже давно не ведется на насмешливые взгляды парней. – Артефакт делал живыми людей, животных, птиц, насекомых. Иногда это были персонажи из книг, воины из легенд или монстры из деревенских баек. Зафиксирована даже парочка случаев живых анекдотов… В общем, все самые яркие фантазии мыслящих существ на свободную тему.

– И как только орден это понял, – вслух принялась размышлять я, – то начал подсовывать артефакту людей с «нужными» фантазиями.

– Конечно, – не стала юлить Кира. – Но проблема в том, что артефакт не обладает разумом и не руководствуется логикой. Он вообще не выбирает, кого и когда оживлять. Иногда это положительные и безобидные герои доброй сказки, в другой раз злодей, способный уничтожить мир. Никогда заранее нельзя предугадать, кто получится в итоге – харизматичный негодяй или праведный святоша.

Я посмотрела на доску и вспомнила первый слайд. Мужчины, женщины, старики, дети… Если не знать всей правды, то никогда не заподозришь в них сказку, что оживил артефакт.

– Кира, а как вы понимаете, где сказка, а где живой человек?

– Есть парочка моментов, – охотно отозвалась та и принялась загибать пальцы. – Сказки не рождались в привычном понимании этого слова, поэтому никогда не помнят своего прошлого. Они просто появляются в том возрасте, в котором были в чьей-то фантазии. Это первое. Второе, сказки обладают выдающимися качествами, в них всегда присутствует некая исключительность, которая делает их неповторимыми. Первое время после своего появления сказка еще нестабильна и может меняться физически. Например, изменить цвет глаз, телосложение, за ночь отрастить бороду или постареть на десять лет. Ну и последний, третий и самый важный отличительный признак…

Кира коснулась доски, выводя на нее изображение пяти геометрических фигур: тетраэдр, гексаэдр, октаэдр, икосаэдр, додекаэдр. Под ними оказалась картинка с мешками, до краев наполненными черным прахом.

– После смерти каждая сказка рассыпается на вот такие штуки.

Я непроизвольно вздрогнула и почувствовала, как быстро-быстро забилось взволнованное сердце.

* * *

Медленно, через жуткое сопротивление тела, я потянулась к карману полетного комбинезона. Только со второго раза попала в вырез, нащупала горсть черных гранул, что собрала в траве, и протянула главе ордена.

Девушка смяла пакетик из-под печенек, отряхнула руки от крошек и подошла. Указательным пальцем поворошила прах на моей открытой ладони и с любопытством уточнила:

– Кто это был?

Я попыталась… Я честно попыталась сказать, но горло сжал спазм, а к глазам опять подкатили слезы.

– Эрика. Это была Эрика Магни, – произнес Дейман.

В обрушившейся на кабинет тишине его низкий глубокий голос прозвучал подобно грому в разгар солнечного дня. На лице Киры мелькнуло удивление, сменившееся растерянностью.

– Мне жаль. Эрика Магни была уникальной сказкой, – произнесла девушка, совсем иначе глядя на горсть крупинок на моей дрожащей ладони.

– То есть орден знал, что она сказка? – уточнил Дейман.

– Она была первой сказкой, которая поняла, что она не человек. – Кира неожиданно тепло улыбнулась и припомнила: – К тому моменту, как мы с братьями добрались до архипелага Берег Костей, чтобы просто присмотреться к ней, Эрика уже обладала всей доступной информацией про орден и его основную работу… За всю историю существования армариусов нас впервые встретили хлебом-солью, а после усадили за презентацию планов на ближайшие пять лет, передавая по рядам картонные макеты будущей академии З.А.В.Р. и раскрашенные фигурки завров из папье-маше. Учитель Малахия был в таком шоке от оказанного гостеприимства, что еще долго отходил от напора Эрики.

О да, госпожа Магни умела производить впечатление.

Чаще всего неизгладимое. Но так даже лучше.

Неудивительно, что армариусы прониклись к такой уникальной сказке и дали ей возможность заниматься строительством академии и обучением адептов. Вот только…

– Но если госпожа Магни была сказкой, – озадаченно глянула я на Киру, – значит, не могла стать матриархом для завров из другого мира.

Кира махнула в сторону доски, опять возвращая наше внимание к изображенным там геометрическим фигурам.

– В ордене сказки делят на пять основных групп. Самые примитивные из них после смерти распадаются на вот такие гранулы с четырьмя гранями. Очень редко мы находим сказки с двадцатью гранями и больше… А теперь посмотрите на гранулы Эрики Магни.

Дейман сполз с парты и подошел. Не успела я и глазом моргнуть, как он стащил одну из крупинок с моей ладони, крутанул между пальцев и уверенно сказал:

– Сорок две грани.

Я уставилась на парня, отказываясь верить в то, что кто-то владеет вот таким вот нетривиальным методом подсчета, и очень удивилась, когда Кира одобрительно кивнула и как ни в чем не бывало продолжила:

– Все верно. Ранее мы никогда не сталкивались со сказками, подобными Эрике Магни, и были сильно удивлены, узнав, что она способна не только жить и менять этот мир одним своим присутствием, но и самостоятельно оживлять других.

– Эрика была способна оживлять свои собственные сказки?

– Да.

Ну, здравствуй, шок!

– Так вот в чем дело… – Дейман вернул гранулу на мою ладонь и горько усмехнулся. – Госпожа Магни не приводила в наш мир завров. Она была сказкой. Просто могущественной сказкой, которая создала звездокрылов, ядожалов и небовзоров. Она заставила весь материк верить в то, что они существуют. Построила академию, нашла впечатлительных дурачков, которые захотели бы в ней учиться, а когда почувствовала, что ее время вышло, то призвала свою стаю и прилетела сюда. В долину неподалеку от Твердыни, где нет никого, кроме армариусов, которые и так знают про сказки. Где ничто не угрожало ее секрету. Для всего мира легендарная дорал-кай и ее стая просто пропали без вести… Никто бы не догадался, что их никогда не существовало.

Он помолчал, свирепо глядя на доску, и резким тоном окончил:

– Она всех нас обманула.

– Все верно. – Кира не видела причин оправдывать Эрику Магни и отвергать правду. Даже если та была горькой для нас с Дейманом.

«Все верно».

Два коротких слова. Всего лишь два слова.

Тогда почему я чувствую себя так, словно меня ударили в грудь кувалдой?

– Нет, подождите. Кое-что не сходится! – мотнула я головой, отказываясь верить, что все так, как озвучил Дейман. – Если все так, как ты говоришь, то для чего госпоже Магни оставлять послание?

Брови Киры поползли вверх:

– Послание?

– Да, госпожа Магни дала нам подсказку! – Я выхватила из рюкзака карту с точками координат и разложила на парте. – Вот смотри сама. Она отправила всю стаю, чтобы те написали: «Встретимся здесь» и отдельно «Твердыня». Глава ордена внимательно посмотрела на карту и сочувственно на меня.

– Не хочу тебя расстраивать, но… Это послание было для меня.

Я с шумом выдохнула и откинулась на спинку стула. Тело вело себя так, словно его покинула последняя капля сил, прихватив с собой за компанию единственную оставшуюся нервную клетку.

– Некоторое время назад я одолжила Эрике нечто очень важное и взяла клятву, что она вернет это перед своей смертью. Еще раз, мне очень не хочется огорчать вас, но госпожа Магни оставила это послание для меня.

Она сунула руку в кармашек на груди и вытащила оттуда сложенный вдвое листок с точками на карте.

– Если взять только координаты, где фигурирует цифра тринадцать, провести линии через них, то получится слово…

– Дыня, – синхронно поняли мы с Дейманом и переглянулись.

Что же получалось?

Это была подсказка в подсказке с подсказкой?