Лекция 9 · О жизнерадостном дурдоме и странных выходках звездокрылов

Теперь я знаю: даже у самых сложных явлений есть простое и понятное объяснение.

– Он жульничает! – выкрикнул мальчишка, подскакивая на лавке от возмущения.

Дейман с усмешкой бросил карточки на стол. Поднял руки и продемонстрировал рукава, мол, смотри, недоверчивое чадо, я чист.

Но и этот жест доброй воли не убедил проигравшего в честности схватки.

– Это ничего не значит. Тетя Лиана, скажи, что он жульничает! – Мальчишка требовательно посмотрел на меня своими огромными глазенками.

Ричи, а именно так звали мальчика, был каким-то дальним родственником Малахии. Не то двоюродный племянник его тетки, не то внук деверя по бабушке… В общем, без картинки подробного генеалогического древа и не вникнешь, кто кому кто.

Ну да это и не важно.

Не по годам смышленый и такой же шебутной, как подрастающая Бестия, мальчишка нашел нас уже после того, как мы окончили разговор, покинули класс и оказались в коридоре. Точнее, Ричи нашел Киру.

– Воть! – радостно ткнул он в нее крохотным пальчиком. – Дядя Ося, я же говолил, что она тут, а вы не велили!

– О Кирочка! – неподдельно обрадовался ринеец. – А я вас ищу-ищу, все подметки стер, пока по коридорам бегал…

– Вот демон, – еле слышно ругнулась глава ордена, схватила меня за руку и тихо-тихо, но крайне жалобно предложила: – А может, вы меня в заложники возьмете?

– И как ты себе это представляешь? – шепнула я в ответ. – Нож к горлу и «Всем оставаться на своих местах»?

– Но у нас нет ножа, – напомнил Дейман.

– От Оси это не спасет, – грустно вздохнула Кира, видимо, в красках представила, как я с ножом у ее горла замерла в одном конце коридора, а в другом его конце стоит Ося и самозабвенно торгуется, пытаясь продать жизнь главы ордена с максимальной выгодой для страдающего бюджета.

– И зачем я под всем этим подписалась? – вслух подумала Кира и с видом мученика вышла навстречу приближающемуся Осе.

Решительно сцапав девушку за локоток, тот круто развернулся и потащил главу ордена куда-то в глубь Твердыни.

– Кирочка, – на ходу жаловался он, – ви таки видели список продуктов, который написал наш многоуважаемый, но шоб ему ночами икалось, повар?! Нет? А я видел. И говорю, шо этот неблагодарный сын собаки пустит нас до ближайшей паперти даже раньше, чем наступит день зарплаты!

– Ося, ну не драматизируй, – вяло отмахивалась Кира.

– Шо значит «Ося, не драматизируй»? Немедленно запретите ему спускать деньги на всякие ненужные мелочи!

– Ося, в последний раз повторяю. Соль – это не мелочь. Она необходима для приготовления пищи…

– Ой-вей! – воскликнул ринеец. – Кирочка, таки давно пора послать парочку дармоедов к побережью под видом отпуска и велеть им самую чуточку поработать во благо ордена и собственного желудка! Три-четыре месяца, несколько рекламных статей в газетах, и вот уже у нас новый прибыльный, – это слово Ося произнес с особым смаком, – бизнес по добыче морской соли! Кирочка, не делайте такое суровое лицо по всякой ерунде! И ничего не бойтесь. Боги дадут вам вдохновения, а я дам пинка.

Кира глянула на него так, словно уже нашла первого кандидата на роль того самого дармоеда, который отправится на побережье в «отпуск» по добыче соли для стола. Ося, как опытный манипулятор, мигом смекнул, что ходит по краю, и тут же свернул с этой узкой тропки на более широкую коммуникативную дорогу.

– Ну шо мы все о пустяках да о пустяках! Кирочка, я же совсем забыл вам рассказать про тот малю-у-усенький казус с премией, которую вы обещали той пятерке, шо отличилась во время последней вылазки в Озерный…

– Ося, ты заплатил им?

– Лучше, Кирочка! Берите выше. В этом деле нельзя быть жмотом, даже вам! Я нарисовал для них… грамоты!

– Ося!

– Шо? – прикинулся невинной овечкой ринеец. – Вы же просили отблагодарить по полной, а что может быть лучше, чем именная грамота на дорогой бумаге?!

– Ося!!! – прорычала глава ордена, прежде чем скрыться за поворотом коридора, а я поймала себя на том, что стою и улыбаюсь.

И вообще чувствую себя в этом дурдоме с ремонтом, наставниками и жадным Осей, как в дорогой и любимой академии З.А.В.Р.

Желудок, видимо, тоже это почувствовал, ибо спохватился и требовательно возопил об ужине. Ну или хотя бы об обещанном чае.

– Тетя, – требовательно позвал меня оставшийся в коридоре Ричи. – Либята говолят, что вы та самая тетя, что тепель на Мяснике летает.

– Да, я его наездница.

– Клу-уто! – Личико мальчика стало демонстративно-восторженным. Любой другой взрослый не придал бы этому значения, и только такой закаленный Бестией эксперт по шалостям, как я, мигом уловила неладное.

Ох, неспроста этот ребенок интересуется подробностями. Неспроста!

Чую подвох. Очень-очень сильный подвох.

– А Мясник умеет муллыкать? А у него есть подлужка? А маленькие звездоклылики? А если мы поплосим тетю Килу, а она очень-очень поплосит вас, то нам подалят яйцо? Мы будем холошо о нем заботиться. Честно-честно! А если мне только восемь исполнится, меня возьмут к вам? А если я не один…

– Стоп. Стоп. Стоп! – замахала я руками в надежде остановить этот поток красноречия, пока голова не пошла кругом, и выдвинула встречное предложение: – Дружок, давай так. Ты проводишь нас в столовую или другое место, где можно законно подкрепиться, а я расскажу все, что знаю про звездокрылов. Идет?

Ричи целую секунду изображал из себя серьезного молодого человека, обдумывающего просьбу, а после не выдержал. Радостно закивал и вприпрыжку помчался по коридору, на ходу забрасывая меня вопросами.

Его интересовало все.

Что завры кушают? («А то учитель Виталио вечно пугает, что плилетит завл и сожлет всех непослушных. Он ведь влет, плавда?»)

А куда завры ходят в туалет? А если приспичит в полете? А кто-то уже подавал на завров жалобу? Или стесняются, что их уделают прямо с небес?

А почувствует ли такой большой завр, как Мясник, что у него с хвоста содрали одну чешуйку? А если три? («А то Вадик тоже хотел, но его к бабушке сослали».)

К тому моменту, как наша троица добралась-таки до временной столовой, я слегка одурела от напора семилетки и с ужасом думала о том, что если в Твердыне такие дети, то что уж говорить про всех остальных.

Бедная, бедная Кира! Вот уж действительно зря подписалась.

Дейман всю дорогу молчал и стоически держался, чтобы не расплыться в насмешливой улыбке, но стоило его носу учуять запах еды, а глазам найти заветную дверку, ведущую на кухню, как он преобразился.

Глазки стали жалостливые-жалостливые, щеки ввалились куда-то внутрь, очертив еще больше острые скулы. И даже бледность стала какой-то жутко голодной.

– Ждите, – кивнул он на один из столов и решительно двинулся в сторону цитадели сердобольных теток в белых фартуках, чтобы выклянчить у них «самую капель покушать».

Пока Дейман добывал для нас поднос с провизией, Ричи плюхнулся на скамейку рядом со мной и эдак невзначай поинтересовался:

– Тетя, а вы можете уговолить Мясника напугать бабайку у меня под кловатью?

Ага. А вот и та самая подстава, что почудилась мне с самого начала.

– Вы не думайте, тетя Лиана. Я не трус! – по-своему истолковал мое молчание мальчик. – Плосто я в тот лаз сам плобовал, но плибежала тетя Кила и начала кличать, что Твелдыня и так еле стоит, а тут еще и я догадался сломать звездоклылом стену. А я-то тут пли чем? Кто ж знал, что Мясник не плолезет в то окошко.

Я представила себе мрачную морду Мясника с воротником из выбитой рамы вместо накрахмаленного воротничка. Смущенно шмыгающего носом Ричи у здоровенной дыры в стене. Осю, трагически заламывающего руки. Киру, риторически вопрошающую у небес: «Да за что мне все это?»

Мысленно хихикнула и спросила:

– А почему ты просто не вынес кровать на улицу?

Ричи озадаченно моргнул. Такой очевидный и простой вариант вообще не пришел ему в голову, и теперь мальчишка в срочном порядке обдумывал, кого из старших подбить на эту авантюру и успеет ли он провернуть все до наступления ночи.

Подошел Дейман и водрузил на середину стола заваленный тарелками поднос.

– Не знал, что ты будешь, поэтому взял всего по чуть-чуть, – сказал он, опускаясь напротив.

– Спасибо, – благодарно кивнула я, стаскивая с подноса тарелку с куриной отбивной, горсткой риса и мисочку с салатом.

Дейман отдал предпочтение жареной рыбке, молодой картошке и большой тарелке пельменей на закуску. И пока я ходила на поиски места, где можно сполоснуть руки, успел умять свою порцию, запить все это дело чаем и теперь поглядывал на Ричи с задумчивым выражением на лице.

– Умеешь играть? – неожиданно спросил Дейман, бросая на деревянный стол стопку потрепанных карт.

– Пф!!! – Ричи закатил глаза так демонстративно, словно его обвинили в трусости и неумении держать под контролем мочевой пузырь.

Схватил карты и быстро-быстро перемешал. Точно фокусник, подкинул, поймал, раскинул широким веером на столешнице, снова собрал все в единую стопку, крутанул между пальчиками туза и хитро глянул на Деймана:

– Во что?

– На что, – отзеркалил его улыбку адепт с факультета небовзоров.

И два профессиональных шулера вступили в схватку…

* * *

– Он жульничает! Тетя Лиана, он точно жульничает! – возмущался Ричи, в десятый раз подряд проиграв Дейману.

– Он не жульничает, – вступилась я за напарника. – Он просто такой…

Вот тут я немного замешкалась, подбирая слова, но, как на грех, ничего путного кроме «высокомерный засранец, который не может поддаться даже ребенку» на ум не шло. Пришлось импровизировать.

– Кхм… эм-м… талантливый, – с трудом, но выкрутилась.

Дейман глянул на меня из-под длинной челки и выразительно заломил бровь, но вслух ничего не сказал, а читать мысли я еще, спасибо всем богам, не умела.

– Но у меня же луна! – закричал Ричи, не обращая внимания на то, что мы в столовой не одни. – Я не могу проиглать!

– Луна? – не поняла я.

– Нет, – снисходительно глянул ребенок и по слогам повторил: – Лу-на.

Впрочем, Ричи был достаточно смышленым и быстро сообразил, что «тетя Лиана» хлопает глазами не потому, что в них что-то попало, а потому, что не в силах разобрать детскую речь с отсутствующей буквой «р».

Мальчишка изобразил показательно тяжелый вздох и шустро закатал рукав серенькой рубашонки.

– Воть, – ткнул он в знак четырехлистного клевера, сделанный черными чернилами чуть ниже впадинки локтя. – Одна из лун, что дает силы алмалиусам.

– Ух ты! – искренне заинтересовалась я, с любопытством оглядывая рисунки на крохотной ручке.

Всего у Ричи было четыре руны. Клевер даровал удачу, отпечаток волчьей лапы – способность находить людей и предметы, снежинка – устойчивость к низким температурам («это мама настояла, а то я сопливлю»), а странная загогулина в виде опрокинутой набок семерки позволяла уже другим армариусам знать, где находится юный член ордена и не требуется ли ему помощь.

Из путаных объяснений Ричи я поняла следующее: гранулы, что оставались после гибели каждой сказки, несли в себе частичку магии артефакта, и со временем армариусы придумали способ, как заполучить эту отработанную магию.

Гранулы стали измельчать в порошок и вводить под кожу в виде специальных символов. Подобные руны давали членам ордена невероятную скорость, удивительный слух, предчувствие катастрофы, недюжинную силу и многие другие уникальные способности, но, увы, не навсегда.

Каждый подобный символ держался от силы пару недель, а дальше его необходимо было обновлять с помощью все тех же чернил из гранул, оставшихся после смерти очередной сказки.

Вот такой вот интересный замкнутый круг…

– Так вот почему они такие быстрые, – пробормотал Дейман, видимо, вспоминая тренировку армариусов в долине. Сделал резкий рывок и подтянул руку мальчика ближе к себе. – А что значит этот символ?

– Дядь, ты совсем ку-ку? – Ричи посмотрел на него глазами очень умного ребенка, которому в собеседники достался крайне несообразительный взрослый. – Это же лодинка!

– А-а-а…

Прикусив губу, чтобы сдержать рвущийся наружу смех, я откинулась на спинку лавочки и оглядела зал.

Что ни говори, а тиграи, создававшие это место, знали толк в архитектуре и не жалели средств для постройки Твердыни. Время очень сильно постаралось, чтобы затереть краски и состарить красный камень, которым были выложены стены. А ремонт дополнил общую картину.

Но даже эта всемогущая парочка не смогла уничтожить особую атмосферу, грацию колонн, поддерживающих своды, изящество светильников, рассыпанных по стенам, и вычурность металлических вставок на массивных деревянных створках. Особенную красоту помещения дополняла целая стена арочных окон от пола до потолка из лунного стекла в сочетании со вставками красных и черных витражей.

И вот за этими самыми окнами творилось нечто странное.

А именно Мясник!

– Какого?.. – выдохнула я, подаваясь вперед.

Пользуясь тем, что все присутствующие в столовой армариусы заняты едой и беседой, огромный черный завр промчался вдоль стены, заглядывая то в одно, то в другое окно. Прижал наглую морду к стеклу. Жарко дыхнул, отчего поверхность запотела. Психанул и негромко рыкнул.

Потом нечто, происходящее на улице, заставило завра оглянуться и… вздрогнуть!

Та-а-ак. А вот это уже совсем никуда не годится.

– Что с ним? – Теперь уже и Дейман заметил странные метания звездокрыла.

– Хотела бы я знать…

Мясник еще раз вгляделся в толпу голодных армариусов и таки нашел меня. Воспрянув духом (внешне это выражалось как резкий подскок и энергичный взмах хвостом, от которого во дворе что-то с грохотом опрокинулось и покатилось), он поднял переднюю лапу. Сжал пальчики и коготком указательного осторожно постучал.

Тук. Тук. Тук!

Стекло не выдержало звездокрылого напора и с певуче-горестным «дзынь!» осыпалось на пол мелкими осколками.

Все армариусы дружно повернули головы и уставились на завра осуждающими взглядами. На зал опустилась звенящая от возмущения тишина.

Обескураженный подобным поворотом событий Мясник сделал морду кирпичом, и только глазки испуганно забегали из стороны в сторону.

– Кхм! – громко и выразительно откашлялась Кира и мрачное «И как это понимать?» повисло в воздухе.

Мысленно взревев от обиды и убедившись, что с окнами в Твердыне ему категорически не везет, Мясник наконец понял, что ему делать. И сделал!

Он резко пригнулся, видимо рассчитывая спрятаться, но забыл о внушительных размерах собственной пятой точки, которая осталась торчать за окном как большая черная гора.

Поняв, что сплоховал и план не работает, звездокрыл не растерялся и просто выставил вверх раскрытое крыло цвета ночи. Мол, кушайте, господа армариусы, не отвлекайтесь, за окошком только ночь и никакого завра.

– Адриана! – повысила голос глава ордена, и нашкодившими заврами почувствовали себя не только завры.

– Да-да, – суетливо воскликнула я, уже пробираясь между рядами столов. – Я сейчас с ним поговорю…

Дверь с грохотом распахнулась, так саданув створками о косяк, что, казалось, вздрогнули сами стены. Клянусь, окажись на пороге в столовую взбешенный братец с секретарем за спиной, кто-то из преподавательского состава академии, Кристен в боевом настроении, Власта и Ронда с Эриком, я и то удивилась бы меньше. Да что там!

Окажись за массивной деревянной дверью невесть как просочившийся внутрь узкого коридора Мясник, я и тут не повела бы бровью. В конце концов, Бестия в свои нежные два годика умудрялась просачиваться и не в такие места, заставляя охрану и зоотехнологов ломать головы.

Но на пороге в столовую Твердыни стоял не ректор академии, не кто-то из моих друзей, оставленных на острове Ио, и не завр.

Там был злющий, как полчище демонов… тиграй!

Насладившись произведенным на публику эффектом, Мел резким движением сдернул с головы капюшон плаща, приподнял верхнюю губу в зверином оскале и окинул толпу взбешенным взглядом.

– Вы… – выдохнул он. – Что вы сделали с Твердыней?!