Эпилог 1

Мясник кочевряжился.

Делал недовольную морду и вообще всячески демонстрировал, что он не ездовое животное, а славный добрый малый, рожденный для укромного дивана, то есть для того, чтобы с комфортом отлеживать бока на мягкой подстилке в нашем гнезде.

Но я была неумолима.

– Мясник, не заставляй меня кричать, топать ногами и бежать за шлангом с холодной водой, – пыхтела я, упираясь в черный бок и энергично толкая завра.

Звездокрыл громко рычал, недовольно ворчал и воинственно хлестал кончиком гибкого хвоста о стенки ангара, но в конечном итоге со вздохом сдался. Встал на лапы и пошел к откатным дверям.

– Вот и умница, – причитала я, трусцой семеня следом. – Вот и молодец… Вот и солнышко…

– Гр!

– Прости-прости. Никакого солнышка, моя большая мрачная тучка…

Мяснику пришлось выйти на открытую площадку между ангарами, дождаться, пока я вскарабкаюсь на спину, взять короткий злой разбег и мощным взмахом крыльев поднять тело в небо навстречу закатным лучам.

Завр сделал широкий круг над островом, разогревая сонное тело, а я наслаждалась видами, заново переживая все то, что случилось за эти несколько месяцев после нашего триумфального возвращения с победой из Крутогорья.

Мы не могли рассказать о случившемся всей академии З.А.В.Р. (и может, оно и к лучшему), но ректор и преподавательский состав обязаны были быть в курсе событий. Брат сосредоточенно внимал нашему рассказу, а Фред скрупулезно записывал. Господин Клебо перебил в паре мест, когда дело коснулось попытки похищения его технологий, Коди вздыхал, Юдау улыбалась, Медный молчал. И только господин Бушующий, примчавшийся на архипелаг с острова Ио, грозился устроить нам незабываемые академические будни.

После обретения новых способностей Знающая приплыла в академию на первом подвернувшемся корабле, восстановилась на факультете помощи и возвращения и с утроенным энтузиазмом взялась за изучение лекарского дела, под тщательным контролем господина Горячего изобретая совершенно иное направление на стыке жизни и смерти.

– Смерть, Война и Мор в одной академии… – пробормотал тогда Дариан, входя в закуток рядом с кабинетом.

Опустился (нет, больше похоже, что упал) на свободный стул и с тоской глянул на нас с Фредом:

– Во что я только что ввязался?

– В интересную жизнь, братец, – отсалютовала я ему чашечкой чая, который тишком распивала с секретарем.

– Кстати, господин ректор. – Фред сунул остатки бутерброда с колбасой в рот и быстро вытер руки. – Там четыре жалобы от родителей и гневное письмо от представителей женской общины «Нежные фиалки».

– И чего они хотят?

– Родители?

– Нет, фиалки.

– Община ссылается на то, что преподавательский состав академии преимущественно мужской, и требует немедленно взять на все основные ставки представительниц слабого пола…

– О боги! – Брат откинулся на спинку и несколько раз с силой постучался затылком о стену. – И где была моя голова, когда я подписывал согласие стать ректором?

– Держись, братец, – сочувственно похлопала я его по руке.

– Да, держитесь, господин ректор, – поддержал меня Фред, – ведь скоро лето.

Дариан окончательно пал духом и громко застонал.

А все дело в том, что летом должно было состояться два грандиозных события.

Первое: Дариан сделал предложение руки, сердца и пожизненного содержания квезалке, и сейчас Юдау Чандарис с решительным восторгом готовилась стать новой госпожой Кай-Танаш.

Квезалка подошла к делу обстоятельно и поставила на уши весь материк. Под шумок ею был организован кастинг на роль бригады портных, отшивающих платья для невесты и ее подружек, флориста, ведущего и организатора празднеств. Про то, что творилось среди владельцев помещений, вообще молчу!

В общем, как и положено требовательным невестам с ядовитым оскалом, Юдау отрывалась по полной, беря от подготовки все, что можно, нельзя, и еще чуточку больше.

Вторым важным событием, запланированным на это лето, был наш первый совместный отпуск всей семьей: папа, мама, брат и я.

После всего случившегося каждый из нас сделал определенные выводы, высказал друг другу взаимную обиду, и… мы встали перед очевидным фактом: семьей нам больше быть нельзя.

Папа подал бумаги на развод, я вернулась к брату в академию, а мама осталась в нашем городском доме, в самом центре Фаоры, вместе со своей карьерой на политическом олимпе и… глобальным одиночеством.

Ее хватило на месяц. После чего она плюнула на все и сорвалась в академию З.А.В.Р.

Понятия не имею, какие слова Гардарика Нэш подобрала для сына и мужа, но мне она сказала следующее:

– Прости. Я очень перед тобой виновата…

И одного этого уже было много, но мама нашла в себе силы и продолжила:

– Я была так поглощена собой, что не заметила, как ты выросла и расцвела. Теперь ты взрослая, самостоятельная, и я приму любое твое решение. Хотя могу думать, что поступила бы иначе, окажись на твоем месте. Но что бы ни случилось, ты всегда будешь моим ребенком. Просто знай: я тебя люблю и всегда помогу, если понадобится помощь.

И мне хватило этих слов, потому что за ними угадывалось искреннее желание все исправить.

Мы встречались все вместе на праздниках, провели несколько выходных вчетвером, и никто не говорил о том, чтобы вернуть семью обратно. Нет, мы ничего не возвращали. Мы строили наши взаимоотношения заново, опираясь на то, кем стали, и впервые планировали совместный отпуск.

Мясник оглянулся назад, пытливо глянул на всю такую мечтательную меня, погрязшую в воспоминаниях, и… гаденько хехекнул.

– Не смей! – прикрикнула я. – Слышишь?.. Даже не… А-а-а!

Стремительный вираж, падение, несколько кувырков в воздухе, которые могли бы с легкостью посрамить любой аттракцион, и коронный прием – свободное падение пузом кверху. И это все, на минуточку, с учетом того, что я понадеялась на короткий перелет и поленилась сбегать за седлом, а по-простому взобралась и села на спину завра.

Что ж… достойная награда за беспечность.

– Мясн-и-и-ик!!! – завопила я, поняв, что срываюсь со спины звездокрыла и лечу демоны знает куда.

– Гр! – рявкнул этот… этот… слов приличных не осталось кто.

Развернулся, подцепил мою отчаянно вопящую тушку на крыло цвета ночи, закинул на спину и выровнялся.

– Ну ты и… – с чувством начала я и осеклась.

У нашего маленького представления, оказывается, был свидетель. Одинокая мужская фигура в гидрокостюме стояла на берегу, прислонившись плечом к стволу дерева, а в руке придерживая яркую доску для серфа.

Отсюда было слишком далеко, чтобы разглядеть человека, но мне этого и не требовалось. Я знала, что это Джейсон Джон Клебо ушел из академии, чтобы встретить закат на волне.

Адепты шептались, что эти прогулки начались после исчезновения госпожи Магни. Говорили будто бы в прошлый раз легендарную дорал-кай выкинуло на один из островов архипелага Берег Костей аккурат в этом месте, а господин Клебо имел счастье ее великодушно спасти.

Еще многие активно верили, что харизматичный гений, технопат и просто красавец мужчина втайне продолжает ждать Эрику Магни. Ждать и надеяться на возвращение.

Но кто знает, сколько той правды в этих слухах? Возможно, просто Джейсон Джон Клебо очень любит волны и свою доску.

Впрочем, я никому так и не сказала о случившемся с Эрикой Магни и стаей.

Ведь в некоторые сказки приятно верить даже многие годы спустя…

Мясник сложил крылья и мягко приземлился на песчаный берег соседнего острова.

Придержав белую юбку, я съехала по крылу звездокрыла вниз, заглянула в его огромные глаза и шепотом спросила:

– Как я выгляжу?

«Ой, да иди ты уже», – фыркнул завр, наклонился и боднул меня в сторону выложенной нежными лепестками цветов тропинки вдоль берега, где меня уже с нетерпением ждали самые близкие и верные друзья.

Бестия сидела в первом ряду, нервно теребя букет в передних лапах. Букет состоял из пышных веточек с яркими маленькими мандаринами и шикарным подсолнухом по центру. Рядом с драконицей сидела Конфетка и тоже держала букет из молодой крапивы, перетянутый розовой лентой.

Конфетка, как и семь других малышей-ядожалов, которых адепты спасли и забрали из другого мира, была истинным ядожалом, а не сказкой, как я думала изначально.

За их спинами стояли Власта с Эриком. Подруга громко шмыгала носом, украдкой утирая слезы умиления. Хезенхау, наоборот, ухмылялся так широко и радостно, что аж скулы сводило.

«Ты сделаешь множество великих вещей, но лишь в том случае, если позволишь другим держать тебя за руку и станешь сама цепляться за руки важных для тебя людей…» – услышала я далекий шепот Эрики Магни и улыбнулась.

Дрожа и смущаясь, сделала несколько быстрых шагов, мечтая поскорее оказаться рядом с Кристеном, и он словно понял это. Решительно шагнул навстречу, притянул к себе за талию, и сотня восторженных мурашек восторженной толпой побежали по моей спине.

Вот как так-то?

Мы столько раз обнимались, держались за руки и даже вместе ночевали, что, казалось бы, я давно должна была привыкнуть! Привыкнуть к его прикосновениям, теплу кожи, незримому чувству безопасности, что возникает рядом с ним.

Но мое тело наотрез отказывалось привыкать к невероятному Кристену Арктанхау, по-прежнему реагируя на него волной неконтролируемой нежности, а сердце отказывалось считать само собой разумеющимся и ничего не значащим чувство необъятного счастья, которое расцветало в нем, стоило северянину просто посмотреть в мою сторону.

– Адриана… – едва слышно прошептал он, с непередаваемой нежностью касаясь моей щеки подушечками пальцев.

– Кристен…

Мясник шумно выдохнул и закатил глаза, всем своим крылатым видом поторапливая эту скучнейшую церемонию. Власта громко шикнула на него, Бестия показала кулак, Эрик согласно покашлял.

– Адриана Нэш, – тихо проговорил Кристен, деля этот тревожный и важный момент на двоих. – Я предлагаю тебе идти дальше за руку и прошу быть со мной столько, сколько сама сочтешь правильным, пока наши сердца не остынут вовсе. Я обещаю дать тебе дом, безопасность, любовь и клянусь быть рядом. И не будет такой силы, чтобы разлучить нас всерьез. Согласна ли ты стать моей болью и радостью? Моей зимой и жарким зноем? Моим другом и женщиной?

Я очень по-дурацки расплылась в широкой улыбке и сказала:

– Да, Кристен Арктанхау…

Дальше шел текст клятвы, которую я готовила, зубрила больше пяти дней и репетировала поочередно то перед Властой, то перед Бестией, то перед Мясником.

Но вместо заученных, выверенных слов наружу рвалось абсолютно другое признание. И я не стала противиться этому желанию.

– Я тебя люблю, Кристен.

Бестия бросила букет на землю, уткнулась в плечо Конфетки и громко разрыдалась. Власта подозрительно шмыгала носом, Эрик радостно улыбался, Мясник мужественно терпел.

– И я тебя… – тихо шепнул Кристен, прежде чем коснуться моих губ.

– Фу, блин! – прокомментировал наш слегка затянувшийся поцелуй Эрик.

– Они такие сладкие, что я теперь месяц в сторону конфет смотреть не смогу, – поддержала Власта.

– Не слушай их. Они завидуют, – хрипло прошептал Кристен мне в губы.

– Ага, – выдохнула уже я, даже не помышляя о том, чтобы остановиться.

– Урр, – пророкотал расчувствовавшийся Мясник.

Весь из себя такой вредный звездокрыл сорвался с места, подгреб нашу парочку лапой и порывисто прижал к груди.

– Пиу! – сдавленно выдохнул Кристен, а я громко рассмеялась.

И чувствовала себя запредельно счастливой.