13. Незнакомец

Она очень не хотела возвращаться в университет. Не хотела слышать в спину: “эй, Клювик!”, не хотела видеть самодовольное, уродливое, мерзкое лицо одногруппника. Однако, голова постепенно приходила в норму, а Эрен больше не выглядел как человек, рядом с постелью которого нужно безвылазно сидеть сутками. Он исправно пил таблетки, сиропы, и это не могло не сказываться на его состоянии.

Мужчина больше её не задирал. Не отпускал никаких комментарий, не дразнил, лишь сухо кивал утром, вместо приветствия, и иногда даже заваривал ей чай. Ей и себе, можно сказать, за компанию. Откуда взялась такая резкая перемена, Одетт не знала, но была благодарна судьбе за внезапное затишье. Если бы Андертест тогда, в ванной, не остановил бы её, она бы точно ночевала сейчас где-нибудь под мостом, как он и сказал. Зубы сводило от этих мыслей, но что есть — то есть. Иногда студентка опять варила ему суп, приносила еду, а он холодно бормотал себе под нос: “спасибо”. Многое изменилось, но почему — не известно.

Не хотелось никуда идти. Не хотелось натягивать на тело старые джинсы, футболку, затасканную ветровку, не хотелось выходить на пыльную ветреную улицу. Но она все равно шла, пиная камни вдоль серых угрюмых дорог. По белому утреннему небу неслись стаи черных птиц, они кричали, и этот крик заполонил собой все вокруг. Зрачки невольно скользили по крыльям, их силуэты скрывались за деревьями и домами, а потом из-за других деревьев и домов появлялись новые. И так без конца.

В какой-то момент среди приземистых зданий спального района, сквозь бледный туман стали виднеться огромные стены университета. От одного его вида по спине полз неуютный холод, а все внутри сбивалось в прочный тяжелый узел. Вот и подошел к концу короткий ужасный отпуск. Теперь его сменит длинный, не менее ужасный учебный процесс из-за одного мерзкого человека. Ноги едва не скрипели из-за напряжения, которое появлялось благодаря нужде делать следующий шаг. Шумела листва деревьев.

На подходе количество людей умножалось, среди студентов мелькали знакомые лица, которые не обращали на Одетт никакого внимания. Девушка шла, поджав губы, уставившись в асфальт. Быть может, она встретит Эрнесту, и станет хоть чуточку легче, правда, фигура подруги среди всех прочих, что шли ко входу, так и не попадалась. Как и фигура заносчивого одногруппника, к большому счастью.

В фойе университета пахло как обычно. Людьми, суетой, бумагой, гипсом. Сквозняком. Учащиеся толпились возле стенда с информацией, на каменном полу лежал длинный смазанный блик пасмурного света. Кто-то отлипал от стенда, и с усталым лицом шел в сторону широкой лестницы, ведущей на второй этаж. Одетт нервно потопталась на месте, затем тоже пошла наверх. Ей нужна была аудитория двести одиннадцать, она итак это прекрасно помнила. День должен был начаться с нудной пары физики.

Второй этаж как всегда оставался тусклым, темными, и неприлично длинным. Единственное окно находилось в конце коридора, и свет от него почти ничто не освещал. Студентка ежилась, руки мерзли и мокли, отчего она рефлекторно вытирала их о джинсы. Нужная дверь была открыта, и оттуда доносился громкий отвратительный хохот.

Знакомый голос.

Девушка сжала зубы, морально приготовившись. В следующую секунду перед глазами возникла широкая прохладная аудитория с четырьмя рядами столов. С огромной, темно-зеленой доской, что пахла мелом, с квадратными белыми лампами. Ученики разрозненно сидели, довольно громко общаясь между собой, но как только в помещение вошел кто-то еще, их зрачки моментально уставились на нового человека.

— О, Клювик! — Сказал кто-то, кого Одетт мечтала больше никогда не видеть. — А мы думали, ты сдохла! Или тебя отчислили! В чем дело? Ебало такое угрюмое, вы посмотрите.

Она уставилась на первый попавшийся свободный стул, и молча на него села.

— Ты посмотри, какая гордячка, даже “привет” не скажет. — Раздался смех.

— Мэтт, отвали. — Со вздохом процедила студентка.

— Что-что?! — Притворно спросил тот. — Я не расслышал.

— Тогда проверь слух, кретин. — Вновь процедила она, правда тут же замерла и закусила губу. Опасно кидаться такими фразами у всех на виду, парень может спровоцировать окружающих на волну ужасающей злобы, которая сулит закончится чем угодно, только не чем-то хорошим. У Мэтта были друзья. У нее — нет. Только Эрнеста, которой сейчас в аудитории не было, да и вряд ли она разделит угол изгоя вместе с подругой.

— Клювик, я не понял, у тебя в отпуске сгнили остатки мозгов? — Рявкнул парень. — Думать, прежде чем ляпнуть, ты больше не умеешь, да?

В ту же секунду в дверном проеме послышался громкий, резкий хлопок. Девушка невольно вздрогнула, и резко обернулась, увидев там незнакомый высокий силуэт.

— Доброе утро, молодые люди. — Раздался очень спокойный, тихий голос. Мужчина потирал руки после хлопка, затем медленно их опустил. — Я бы попросил вас не начинать скандал на моих парах.

Его слова встретили гробовым молчанием. Ухмыляющиеся, ранее, студенты дружно уставились в конспекты, будто не было никаких разногласий. Будто не намечалось никакой травли.

Одетт проглотила ком, уставившись на учителя. Она впервые видела этого человека. Ранее пары по физике вел весьма старый мужчина, теперь он, видно, уступил место очень молодому учителю, который явно был не старше тридцати лет.

Зрачки скользили по его неформальным черным брюкам на очевидно длинных ногах, по белой рубашке, что была подкатана в рукавах. Неестественно спокойные глаза странного, желто-серого цвета скрывали прямоугольные стекла тонких очков, а темно-русые, явно сильно отросшие волосы были небрежно закинуты назад, и, местами, заведены за уши.

Он был красивым человеком. Таким красивым, что студентка невольно вытаращилась, а рот уполз куда-то в сторону. С ровной бледной кожей, острыми скулами, квадратным подбородком. С темными бровями, длинными ресницами. Спокойным, безэмоциональным взглядом. Девушка даже не сразу поняла, что учитель рассматривал её в ответ. Медленно моргал, изучая её лицо, тело, затем тихо спросил:

— Одетт Андертест?

— Угу. — Она кивнула и чуть нахмурилась, ощущая невольное напряжение.

— Рад вас видеть. Меня зовут Ллойд Бертлен, я — ваш новый преподаватель физики. Вы были в списках учеников, но я не видел вас на занятиях практически месяц.

— Я болела. — С каким-то стыдом и тоской выдавила студентка. — Сильно вывихнула руку, и долго была дома. Потом ударилась головой…

— Меня это не касается. Будьте так добры поставить в известность деканат, раз вы вернулись на занятия. — Он прикрыл глаза. — Что касаемо вашей успеваемости. Скажите, вы осваивали материал дома, самостоятельно, пока были на больничном? Вы сможете пройти тестирование, которое пройдет на следующей неделе?

От напряжения едва не кружилась голова. Девушка виновато таращилась в стол, сжимала и разжимала холодные кулаки.

— Немного занималась. Я не знаю. Попробую. Буду стараться нагнать остальных. — Слова застревали в горле, казалось, еще немного, и Одетт начала бы запинаться. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Понятно. — Послышался тихий вздох. — Есть желание позаниматься сегодня, после шести вечера? Я веду факультативную группу для отстающих учеников. Нет, я ни в коем случае не собираюсь вешать на вас ярлык остающейся, мы с вами только что познакомились. Но, раз уж так вышло, и вы долго пробыли вне стен университета, полагаю, вы захотите позаниматься дополнительно. — Его голос звучал холодно и тихо. Правда, почему-то, пробирал до самых костей.

— Да. — Девушка раскрыла глаза. — Хочу. Конечно хочу. Спасибо.

Сердце неадекватно стучало в груди. Теперь, во-первых, получится легко отделаться от Мэтта. Он бы мог бродить за ней, пока она мыла полы в университете, но точно не пойдет следом на дополнительные пары. Во-вторых, это возможность правда подтянуть предмет, чтобы не завалить его на сессии. И, в-третьих, можно подольше не быть дома. Так или иначе, лицо Эрена все еще пугало. Все еще вызывало странную смесь обиды, горечи, и… и. Не хотелось ничего говорить после “и”, хотелось стыдливо, грустно промолчать.

— Пожалуйста. — Мужчина медленно пошел за свой светлый, широкий, деревянный стол. Из-за пасмурного света чуть блеснули стекла очков. — Параграф девять, дробь четыре.

Студенты по-прежнему молчали. Не шептались, не сидели в телефоне, даже не выходили в уборную. В аудитории стояла гробовая тишина, почему — Одетт не могла понять. Просто с каменным лицом писала конспект, глядя на спокойного преподавателя. На его лицо падала пара русых прядей, которые он вечно смахивал, иногда задумчиво проводил рукой по гладко выбритому подбородку. За утро… молодой человек ни разу не улыбнулся. В общем-то, ждать улыбки от учителя глупо, и все равно это бросалось в глаза. Обычно люди улыбались хоть немного, хоть в чем-то, но не он. “Пары физики теперь будут моими любимыми” — подумала девушка, глядя, как послушно Мэтт записывал что-то в тетрадь. “Вернусь сюда сегодня в шесть вечера. Наверно, нормально все будет. Наверно”.

В целом, профессор Бертлен оказался весьма неплохим учителем. Хорошо доносил программу, не давил на студентов, никак не комментировал успеваемость, не озвучивал баллы, никого не делил и не выделял. Казалось, у него не было любимчиков. Их просто не было. Он с придирчивой сухостью объяснял материал, никогда не возвращался взглядом в учебник, чтобы “подсмотреть”, ни на что не отвлекался, и смотрел только на своих учеников. Иногда Одетт чувствовала на себе его глаза, но ни разу не поднимала зрачков с конспекта. “Не привлекай внимание” — стучало в голове. “Ни к чему выделяться, это никогда ни к чему хорошему не приводило”.

Пара кончилась как-то быстро. Несмотря на хорошие новости, пришлось вспомнить навык беготни по этажам и пряток по туалетам от невыносимого одногруппника. Спокойным Мэтт был только на парах физики, во всем остальном он вел себя, как обычно. Поэтому девушка просто ненавидела университет.

Часы тянулись медленно и печально. Крики птиц за окном утихли, лекции профессоров убаюкивали, а аудиторный сквозняк наоборот будил. В такие секунды студентка понимала, что из-за волнения совсем не выспалась. Совсем.

Несмотря на то, что плечо до сих пор ныло, она была рада вернуться к тихой работе уборщицей здесь. Наконец, вновь появятся карманные деньги. Наконец, можно будет себя чем-нибудь побаловать, порадовать. Она даже не заметила, как вымыла два этажа, как стрелки часов встали в прямую линию, и часовая указывала в самый низ. Странный холод прошел по телу, лицо перекосила неловкая улыбка. Ожидаемый факультатив. Больше физики, почему бы и нет. В конце концов, Одетт правда отстала. Вряд ли следующий час с учителем утомит её сильнее мытья пола.

Правда, почему-то, девушка нервничала. Неловко улыбалась себе под нос, терла рукой шею, а возле темной двери, ведущей в аудиторию, вообще замерла, проглотив огромный ком. Оттуда не было слышно ничего, ни обрывков фраз, ни даже шагов. В конце концов, она взялась за ручку, и дернула её на себя.

В аудитории стоял мрак. Зрачки носились по пустым стульям, по аскетичному ламинату и жутким фикусам, которые при тусклом свете одинокой лампы походили на пластмассовые. Единственной лампы, она горела над столом учителя, что склонился над чьим-то конспектом. Пряди волос падали на лицо, чуть заслоняли бликующие очки.

— Добрый… вечер. — Едва выдавила Одетт. — А где… а где все?

— Сегодня я распустил учеников. — Голос звучал привычно спокойно и тихо. — Решил, что не успеваю с проверкой, но немного заблудился во времени.

— Так мне… идти домой? — Она подняла брови, указав большим пальцем на дверь позади себя.

— Нет, можете остаться. — Мужчина захлопнул тетрадь, затем лениво отложил её в сторону. — Я все успел. Если после вас еще кто-то, позанимаемся небольшой группой. Если же нет… позанимаемся вдвоем. Полагаю, вам итак нужно догонять упущенную программу, вы отстаете примерно на месяц. — Он медленно поднялся со стула и поправил очки.

Студентка кивнула. Вроде бы, ничего особенного, рядовая ситуация, правда, в животе сбивался прочный ком. Странное ощущение не покидало тело, ощущение… беды. От преподавателя исходила непонятная аура, он просто фонил скрытой враждебностью. Словно какое-то опасное, жуткое существо забилось в тело обыкновенного учителя. Одетт нервно улыбнулась сама себе, встряхнулась и села за скамью перед преподавателем. Воображение разыгралось.

— Как вы себя чувствуйте, мисс Андертест? — Вдруг спросил тот, внимательно глядя на ученицу. — Вы говорили, у вас были проблемы со здоровьем.

— А, ну, неплохо. — Она неловко пожала плечами, доставая из сумки конспекты. — Нормально. Мне… мне лучше, я поэтому и пришла.

— Рад слышать. — Мужчина подошел к доске, и взял сухими руками белый мел. — Вы местная? Или снимаете жилье?

— Я живу с братом. — Одетт съежилась. Не было понятно, зачем вообще мистер Бертлен спросил об этом, но не отвечать ему было бы нетактично. — Я местная, но живу с братом, своего жилья у меня… нет.

— Понятно. — Он стал что-то чертить на темной доске. — Простите, что лезу не в свое дело. Просто студентка, которая после пар моет вечером полы, еще и сразу после болезни, вызывает… некоторые вопросы. Не в плохом смысле, не переживайте.

Девушка сжала кулаки. Учитель знает? Уже? Но когда он успел?

— Мне нужно где-то подрабатывать, а тут вполне удобно. — Она отвела глаза.

— Понятно. — Мистер Бертлен медленно обернулся. Слегка размял широкие плечи, и тут же правильное, бледное лицо впервые исказило некое подобие улыбки. То была странная, асимметричная, жуткая ухмылка, в которой легко читалась заинтересованность и… что-то еще. Одетт не могла понять, была тому виной игра света, или же молодой человек в самом деле тяжело ухмылялся. — Начнем. Параграф три, дробь один.

* * *

Как ни странно, ничего плохо не случилось. Он просто объяснил материал, потом вежливо попрощался, и позволил студентке уйти. А она облегченно вздыхала, и неловко смеялась под нос собственному воображению. Вечером холодало, с одной стороны, приближение дома радовало, а с другой… девушка в напряжении ждала, когда вновь все станет плохо. Казалось, после последней стычки “брат” вправду стал мягче, но как раз из-за этого она ждала отката, и нервничала, возвращаясь в квартиру.

Вот от кого скрытой враждебностью фонило куда больше, чем от мистера Бертлена. Если преподаватель физики ощущался как психопат под прикрытием, то Эрен — как маньяк с огромным и стажем, тоже под прикрытием. И тоже психопат, конечно.

Ноги отяжелели, и никак не хотели нести студентку домой. Она мялась, прежде чем войти в лифт. Мялась, прежде чем выйти, а потом угрюмо шла к двери, и так же угрюмо вынимала ключи из глубокого кармана уродливой ветровки.

Скрипнул замок, и Одетт медленно проскочила внутрь. Позади тут же раздался хлопок, который сразу сменил знакомый, жуткий, хриплый голос, доносящийся из темного коридора:

— Начало девятого. Почему так долго? Где ты была? С кем?

— В универе. — Девушка чувствовала, как сердце начинало биться все чаще. — Задержалась сегодня. Мыла полы. — Почему-то ей не хотелось говорить о факультативе. Просто не хотелось.

— Ясно. — Послышался вздох, который тут же сменился тихим кашлем.

— Ты, наверно, не стой тут, Эрен. — Она засуетилась, и стала стаскивать с себя ветровку. — Лучше ляг. Как ты себя чувствуешь сегодня? В магазин сходить за чем-нибудь? Пока еще не слишком поздно.

— Нет. Спасибо. — Было видно, как он прищурился, и глаза мерцали сквозь вечернюю тьму. — Завтра придут менять окна в твоей комнате. Имей ввиду.

— Что, правда? — Студентка замерла. Губы растянулись в облегченной улыбке. — Спасибо большое. Правда… спасибо.

— Не стоит. — Послышались шаги, мужчина стал медленно подходить. Через пару секунд Одетт ощутила отрывистое, обжигающее дыхание над своей головой, которое трогало её короткие пряди волос. Едва доносился запах тепла и зубной пасты. По спине в очередной раз пополз тянущий холод. — Хотя нет, стоит. Но, в конце концов, ты тоже взялась мне помогать. Да и мы, если так подумать, родственники. Я твой… единственный братик. Я по-прежнему ненавижу твою мать, но я все равно твой единственный братик. Правда ведь?

— Угу. — Одетт неуклюже кивнула, нервно раскрыв глаза. Пульс звенел в ушах.

— Ну? Может стоит поблагодарить братика за помощь с комнатой? — В голосе ощущалась тяжелая ухмылка.

— Я же, вроде, поблагодарила. — Девушка замялась. От странного волнения начинала кружиться голова. — Спасибо. Еще раз.

— А обнять? Сказать, что он самый лучший? — Ухмылка становилась все шире.

— Спасибо. Ты — самый лучший. — Она опустила голову. Это прозвучало совершенно неискренне. Тон казался мертвым, вымученным. Отстраненным. Чужим. Студентка вздохнула, и попыталась вежливо приобнять мужчину, отводя лицо в сторону. Едва его касаясь, стараясь не трогать лишний раз тяжелый махровый халат, не задевать длинные волосы.

Он стоял, как манекен. Смотрел на нее сквозь тьму, пока самодовольная усмешка медленно сползала с бледных губ.

— Устала? — Отчужденно спросил Андертест. — Я заказывал еду сегодня. Будешь?

— Да нет, спасибо, это же тебе. — Одетт выпрямилась и опустила руки. Опять внутри все скручивало, хотелось испариться, то ли от страха, то ли старой обиды, и нежелания быть рядом. Так или иначе, его не хотелось обнимать. Да, он снился ей ночами, да, в какой-то момент она даже о нем мечтала. Но после всего его не хотелось обнимать даже за окна. Его не хотелось касаться. Хотелось избегать.

— Раз я предложил, логично, что я заказывал не только на себя. — Давяще ответил “брат”. — Иди ужинать. Итак остыло.

— Спасибо. — Девушка проглотила ком. Аппетита не было, но она все равно медленно поплелась на кухню, иногда оборачиваясь.

— Не за что. — С легкой иронией процедил Эрен, развернулся, и довольно быстро скрылся у себя в комнате. Через пару секунд послышался тяжелый хлопок его двери.

Он с раздражением таращился на пол. Сам не понимал, зачем ждал. Зачем решил заказать еду, ведь сам себе сказал, что окон будет достаточно, чтобы отплатить. Плюс, окна — вложение в собственный дом, который Андертест потом выкупит полностью. А тут… импульсивно сделал заказ, к шести вечера, примерно тогда, когда “сестра” должна была вернуться.

Он видел её лицо сквозь тьму ободранного коридора. Странное, мнущееся выражение, словно её в шутку попросил обнять не брат, а какое-то мерзкое чудовище. В шутку, конечно. А успокоиться никак не мог. Руки в кулаки сжимались сами. Внутри пульсировала тягучая злоба, которая сменялась какой-то странной, горькой пустотой. Все же, Эрен рассчитывал не на такую реакцию. Совсем не на такую.

Девочка с глупыми глазами и идиотской челкой. Вечно мнущаяся, импульсивная, странная. Раздражающая до горячего озноба. Раздражающая… до болезненного стояка, но это мужчина неловко списывал на остаточные ассоциации от странного сна. И от ночи, когда пришлось ввалиться к ней в ванную. Во всем остальном её хотелось схватить за лицо, или за шею. Хотелось приблизить к себе, оскалиться и процедить: “не умеешь ценить хорошее отношение, да? Просто не умеешь”.

В тот же момент раздался тихий стук в дверь. Лицо перекосила мерзкая улыбка, молодой человек высунулся, и тут же уставился на неловкую фигуру:

— Что тебе еще надо?! — Едва не рявкнул он, хотя тут же себя смирил. Глаза сами нашли в полумраке от кухонного света знакомую челку, выражение тут же перекосила пренебрежительная усмешка.

Девушка вздрогнула и отшатнулась. Нахмурилась, опустила взгляд. Губы вздрагивали сами собой, влажные ресницы чуть-чуть поблескивали. Она испугалась, растерялась, очень расстроилась. И явно пожалела, что решила заглянуть.

— Ладно. — Вдруг выдал Эрен, глядя на “сестру”. — Ладно, извини. Я… просто не в духе. — Он положил ей руку на плечо, и медленно выдохнул. — Не знаю, что со мной твориться в последнее время. Что ты хотела?

— Спросить. Там много еды. Что мне можно съесть, а что нет? — Глухо спросила Одетт.

— Что угодно. — Мужчина мягко, едва заметно улыбнулся и с легким смущением поднял брови. Рука, что лежала на плече, поползла девушке за спину. — Я правда не в духе, так что не принимай мое поведение на свой счет.

— Ладно. — Она уставилась на пол.

Леди рыбий взгляд. И раздражающая челка. Сейчас Андертест со странной грустью рассматривал её лицо, с горькой внутренней усмешкой думал, что её стрижка, если смотреть с его ракурса, вполне себе… вполне себе милая. Немного странная, но милая. Симпатичным домиком обрамляла лоб, кое-где смешно стояла торчком. Даже хотелось внезапно взять, и немного потрепать “сестру” по голове, а затем погладить. Наверняка её волосы, раз такие легкие, то еще и очень мягкие.

Он испытывал странное чувство, когда обижал её. Какое-то потерянное, свербящее, режущее. Раньше оно было притуплено, унижения, перепалки доставляли, в каком-то роде, удовольствие. Но чем больше времени проходило, чем дольше они жили вместе, тем больше на поверхность выступало это режущее ощущение, от которого было никуда не деться. Не хотелось чувствовать, что от него шарахаются. “Ты — плохой” — читалось на её, повернутом к полу, лице. Такой вот простой, глупый, детский посыл, над которым Эрен пару месяцев назад громко бы рассмеялся, состроил бы язвительное лицо и кинул какую-нибудь отвратительную остроту. Пару месяцев назад, но не сейчас. Почему — сам не знал, но объяснял тем, что она для него что-то делала. Заботилась, старалась. А он, конечно, умеет отдавать долги.

“Ты — плохой”. Но быть плохим Эрен больше не хотел. Это… неприятно. Свербяще и режуще.

— Знаешь. — Хрипло сказал мужчина, заглядывая Одетт в лицо. — У тебя… в общем… довольно симпатичная прическа. Так что забудь, что я говорил. И челка вполне себе милая. — Он попытался улыбнуться. — Выглядит… интересно.

Паршивый комплимент, Андертест понимал это, но сказал раньше, чем успел подумать. “Сестра” отчужденно кивнула.

Правда, в тот вечер она так ничего и не съела.

* * *

— Извини, я, наверно, не смогу пойти с тобой вместе домой. — Одетт развела руками, стоя в пустом одиноком коридоре третьего этажа. Мимо сновали студенты, но через пару минут их уже не стало. Все волнами разошлись по своим аудиториям. — Новый препод по физике предложил мне походить на его факультативы. Немного подтянуть успеваемость, догнать программу. Ну и я, в общем, согласилась.

— Да ладно?! — Эрнеста вытаращила глаза и поперхнулась питьевым йогуртом. — Сам предложил?! Серьезно?! Сам?!! Он?? Бог мой, как тебе повезло!! Как же тебе повезло!

— Это еще почему?

— Он же сын!!! Сын. Ты понимаешь??

— Угу. Божий. — Одетт прищурилась и вскинула брови. — Нет, не понимаю.

— Да твою мать!! — Девушка размахнулась, со звонким хлопком ударив себя по лбу. — Ты будто упала с луны!! Ллойд Бертлен — единственный сын ректора нашего университета. Смекаешь?

“Клювик” изменилась в лице. Точно, вот почему эта фамилия показалась ей знакомой. Ректором сейчас был мужчина в почетном возрасте, имеющий, вроде бы, три докторских степени, и огромную любовь к своему делу. Теперь, похоже, сюда пришел преподавать его сын.

— Доходит потихоньку? — Эрнеста поджала губы. — Любую, совершенно любую неприятность можно решить через него. Если ему понравиться — диплом у тебя в кармане, что бы не случилось. Ллойд, вроде бы, учился в Оксфорде, он тут на хорошем счету. Поэтому бабы вокруг него и танцуют, через отца он уладит любую, слышишь, любую неприятность!! И, кстати, поэтому наперекор ему никто никогда не открывает рот. Даже Мэтт не такой дурак, чтобы дерзить сыну ректора. Можно вылететь только так. Я слышала, ему записки оставляли, предлагали минет. Деньги, еще что-то там. Слухи такие ходят. А к нему на факультатив мечтают попасть вообще все!! Как еще с таким неприступным челом сближаться?! Ты вытянула золотой билет!! Это просто бинго, победа! Главное, теперь, не просрать его.

— Не просрать?! — Одетт раскрыла глаза. — Я не понимаю. Что значит “не просрать”? Мне что, купить платье, начать флиртовать с ним, или что? Оксфордский выпускник, типа, такой тупой, не поймет, что к нему клинья подбивают? А еще не поймет, зачем, угу.

— Блин, ну придумай что-нибудь еще! — Подруга студентки заметно сконфузилась. — Придумай, как ему понравится. Потом и за меня попросишь, если что.

— Потрясная идея. — Та осуждающе покачала головой с тяжелым вздохом. — Слушай, я не знаю, что делать. Теперь я нервничаю. Любое мое странное поведение, наверно, будет расценено как флирт, или как попытка подмазаться. Вот почему он такой неприступный… ясно. А если я буду вести себя как “свой парень”, это будет уже нарушением субординации. Такое мистер Бертлен тоже вряд ли оценит. Сложно… у меня нет никакой тактики. А еще, если честно, я ненавижу подмазываться. Может как-нибудь без этого обойдемся?

Лицо Эрнесты становилось обиженным.

— Хочешь сказать, просто проигноришь такой шанс? — Она чуть прищурилась. — Знаешь. Мне кажется, через отца он мог бы… выделить тебе комнату в университетском общежитии. Не кровать, а целую комнату, это же Ллойд Бертлен. Это сейчас он обычный учитель. В шкуре учителя, на самом деле он — мажористый Оксфордский выпускник с деньгами и связями. Уверена, что он пришел пришел сюда занять место папочки, когда тот благополучно свалит на пенсию. Зуб даю, через пару лет будет уже деканом!

Сердце пропустило удар. Дыхание сбивалось. Одетт не знала, что на это ответить. Знала лишь… что если бы ей прямо сейчас предложили комнату, она бы уехала от “брата” в тот же день. Даже если сейчас их отношения напоминали пластмассовую имитацию мира.

— Ну что, мне удалось тебя убедить? — Подруга вновь прищурилась. — Попробуй, ты ничего не теряешь. Да и охаживать его не стыдно. Высокий, спортивный, красивый. Богатый. Даже если не поведется, в крайнем случае, пойдет на уступки. Если понравишься, по-человечески. Понравься ему, пожалуйста. Классно же будет, ну.

Андертест потупила глаза. В чем-то, все же, Эрнеста была права.