17. Хороший "брат"

Она не хотела его общества. Ей было не нужно его внимание. Иногда, когда Андертест об этом думал, он чувствовал лишь необъяснимую злость. А затем… печаль. Такую же необъяснимую, вязкую и холодную. “Дочь подзаборной шлюхи не хочет иметь со мной никаких дел, ну что за разочарование!” — говорил он себе под нос. Вот только ухмылки не было.

Впервые за жизнь Эрен в самом деле захотел быть старшим братом. Таким, к которому приходит маленькая, зареванная сестричка. а он обнимает, гладит её по голове, и шепчет на ухо, что все её обидчики завтра будут вымаливать у нее прощение. Старшим братом, который всегда все знает. Который всегда самый умный, самый ловкий, самый сильный, а еще готовит самый вкусный на свете завтрак. Почему, вдруг, захотелось, молодой человек сам не мог понять. Захотелось, и все тут. Захотелось зарыть “топор войны”, обняться и сказать, что теперь ей есть на кого положиться.

Ведь кроме как “братом” никем другим он быть не мог. Но, наверное, “брат” тоже звучит неплохо. Точно лучше, чем ничего.

Мужчина опустил взгляд на сковородку, на которой шкворчали аппетитные яичные гренки. Через пару секунд он ловким, точным движением переложил их на тарелки, где уже стыли овощи в сладком соусе. Наверно… как завтрак пойдет. Андертест тяжело выдохнул, взял блюда и поставил их на пустой обеденный стол, друг напротив друга.

— Одетт, завтрак. — Крикнул он, довольно процедив себе под нос, — братик все приготовил. Братик… не такой ублюдочный выродок, каким ты его представляла.

Из коридора послышалось тихое шевеление. В то же мгновение на кухню заглянула заспанная девушка с прикрытыми глазами, у которой небрежно стояли торчком короткие светлые волосы. Она куталась в халат, едва переставляла босые ноги и явно очень мерзла. На улице холодало. Ветер носил мимо окон желтые, чуть подгнившие листья. Медленно плыли над городом темно-серые облака.

— Завтрак? — Пробормотала она себе под нос. — Я… наверно не буду завтракать, спасибо. В университете поем.

— Что значит “не буду”? — Искренняя полуулыбка в миг становилась фальшивой. — Я потратил свое время, приготовил нам еду. Будь добра ценить чужие усилия. Садись завтракать, твой желудок скажет тебе “спасибо” на парах.

— Ну я, как бы. — Она замялась, переводя взгляд с тарелок на “брата”. — Спасибо, я не ожидала, но…

— Почему всегда есть “но”? — Мужчина сжал зубы и закатил глаза. — Ты можешь просто взять нож, вилку и поесть? Я пытаюсь собрать нам адекватное расписание, раз мы живем вместе. А адекватное расписание предусматривает совместные приемы пищи. Помимо этого скажи мне, во сколько у тебя заканчиваются пары, я за тобой заеду. Осень, ночами начались заморозки. Хочешь слечь с пневмонией, так же как я?! Тогда прекращай ходить пешком, и езди домой со мной. А еще прекращай выкобениваться, и ешь еду, которую я тебе приготовил. — Андертест начинал злиться. Сам не понимал, почему, но… начинал. Наверно потому что рассчитывал на другую реакцию.

Студентка нахмурилась. Непонимающе вскинула брови, затем тяжело вздохнула, и отвела лицо в сторону.

— После пар у меня работа, я не могу ездить с тобой домой.

— К черту твою работу! — Едва не рявкнул Эрен, сжав в руках вилку. — Я уже сказал, ты можешь работать со мной! А не носиться по ВУЗу с грязными ведрами.

— Чтобы быть от тебя зависимой?! — Вскрикнула девушка в ответ. — Да ни за что!! Твое отношение ко мне итак зависит от твоего настроения. Я прихожу домой и трясусь, потому что пытаюсь угадать, будешь ты меня посылать или нет?! Будешь унижать, оскорблять, или ты уже “сыт”, потому что наунижался на работе? Теперь еще предлагаешь быть зависимой от тебя финансово?! Ни за что!! Я тебе больше скажу, мой учитель предложил мне работу с текстами, и таскать ведра я больше не буду! — Губы дрожали, Одетт съежилась, взяла себя в руки и отступила на шаг назад, пока зрачки бесконтрольно носились по полу. Ну и зачем ляпнула это?

— Что за учитель? — Мужчина раскрыл глаза. Голос звучал сдавленно.

— Физик. — Отчужденно ответила студентка. — Я… пойду наверно.

— Стой. — Эрен тихо положил вилку на стол, затем подошел к девушке и осторожно её приобнял, коснувшись подбородком её взъерошенной головы. — Извини, в общем. Прости. Ладно. У тебя… тоже есть причины сильно меня недолюбливать, и мне, в общем… мне жаль. Иди сюда. — Объятие становилось все крепче, молодой человек сильно прижимал “сестру” к горячему напряженному телу, которое скрывал темный халат.

Быть хорошим братом у него пока что плохо получалось. И от этого ему становилось еще хуже. Сердце остервенело билось под ребрами, а в паху вновь становилось тесно. Андертест… в очередной раз её расстроил, оттого что не справился с фрустрацией из-за отказа вместе позавтракать. Не справился, потому как хотел сблизиться. Очень хотел. Сам не знал, почему, но… хотел.

— Одетт. — Голос становился хриплым и тяжелым. — Давай позавтракаем вместе сегодня. Пожалуйста. — Он поднял ладонь, и чуть потрепал “сестру” по голове, затем принялся приглаживать взъерошенные волосы. — У тебя очень… милая стрижка. Мне… мне нравится. В самом деле. Извини, что… говорил, что тебе не идет. На самом деле тебе идет.

— Ладно. — Пробормотала девушка. — Спасибо… за завтрак. Я не ожидала.

Мужчина странно, тяжело улыбнулся, когда почувствовал, что она слегка приобняла его в ответ. Ему еще учиться и учиться быть хорошим братом. Но теперь это казалось едва не первостепенной задачей, ведь… так приятно, так хорошо, когда тебя обнимают тоже. Слишком хорошо. Не хотелось, чтобы это чувство заканчивалось.

Рехнувшийся дурак, который ненавидел сильнее всего на свете, теперь стоял и гладил по голове объект своей ненависти. Рехнувшийся дурак, который хотел раздеть свою младшую сестру, затем облизать ей шею, укусить мочку уха. Сестру, который в глаза говорил, что не стал бы с ней быть, даже если б она осталась последней женщиной на земле. Оттого… как-то странно свербило в горле.

— Ты какая-то печальная ходишь все утро. — Ласково сказал Андертест. — В чем дело? Тебя что-то тревожит?

— Даже не знаю, как сказать. — Студентка потупила глаза. — На следующей неделе у нас в университете Хэллоуин. Будет праздник, карнавал, нужно… решить, во что одеться, чтобы не выглядеть глупо. — Она тяжело вздохнула. — Там вход только в костюмах. Нужно, наверно, найти себе спутника, договориться с ним, какие костюмы делать. А у меня, признаться честно, друзей мужского пола в группе особо нет. — Одетт слегка поежилась. — Так что либо идти одной, и заворачиваться в простынь, типа… типа я призрак, или не ходить вовсе.

— Вот оно что. — Эрен оживился. Губы сами собой расплывались в тяжелой улыбке, пульс медленно возрастал. — Ты можешь прийти на праздник… с родственником, или другом?

— А что, я выгляжу как человек, у которого много друзей? — Девушка с грустью подняла брови. — У меня есть подруга. Но она наверняка пойдет со своим парнем.

— Я могу пойти с тобой. — Мужчина склонил голову в сторону. — Что скажешь?

— Ты? — Одетт раскрыла глаза. — А ты… хочешь?

— Почему бы и нет? У меня всего одна младшая сестра. Один единственный близкий родственник. Я буду… чувствовать себя полным мудаком, если у моей единственной сестры не будет праздника. Раз мы одни друг у друга, то давай сходим вдвоем, почему нет? — Мужчина склонился над её лицом. — Ну что? У тебя есть идеи насчет костюмов?

— Ну, если честно, не очень. — Одетт сдвинула брови и потупила глаза. — Самое простое, это правда одеться каким-нибудь призраком, но. — Она неловко улыбнулась. — Только не смейся. Я хотела попробовать сходить в университетский театр, взять у них платье, и… одеться кем-то вроде трупа невесты. Как… принцесса-лебедь, только зомби. Хэллоуин же.

— Вот как. — Эрен лукаво улыбнулся в ответ, сел за стол, и подпер голову кулаком. — А мне кем предлагаешь, в таком случае, одеться? Считаешь, костюм принца будет смотреться на мне… вменяемо?

— Если честно, нет. — Студентка вновь потупила глаза. — Тебе пошло бы быть Ротбартом, или, может, злым гением.

— Понятно. — Мужчина прищурился. Опять не это ожидал услышать, но что уж теперь. — Ладно. А кто тогда будет принцем? Тот рыжий урод, который тебя преследует?

— Никто. — Одетт поджала губы. — Я же сказала, идти мне не с кем.

— Ладно. — Он выдохнул, смиряя импульсивное раздражение. — Хорошо. Я что-нибудь придумаю. Буду рад составить компанию своей сестренке.

Сестренке. Когда она, вдруг, из “дочери подзаборной шлюхи” внезапно превратилась в сестренку? Девушка пропустила этот момент. Правда, радости от такого преображения восприятия “брата”, почему-то, не было. Хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли нервно посмеяться, поднеся кулачок ко рту. Это было странно. Так странно, что беспокойство, местами, затмевало здравый смысл. Она что, правда согласилась пойти с ним на университетский праздник? Вот так взяла и… согласилась?

Нужно было соглашаться на старое предложение Эрнесты сделать парные костюмы Гензеля и Гретель. Одетт из-за коротких волос пришлось бы делать костюм Гензеля, а одеваться парнем не очень хотелось, так что еще на заре обучения студентка отказалась. А сейчас, скрипя зубами, думала, что напрасно. Теперь, словно конвой, над ней на Хэллоуин будет нависать сын отчима. И это будет… не тот праздник, о котором она мечтала пару лет назад, в котором Эрен на самом деле представал принцем.

Детские мечты развеялись. Принц после полуночи превратился в тыкву. И не просто в тыкву, а в самый жуткий, пугающий светильник Джека.

* * *

Дни тянулись печально, медленно, и бесславно, проходя друг на друга больше, чем куриные яйца из одной упаковки. Осень жестоко обдирала желтые деревья за окном, со временем они превращались в черные лысые скелеты самих себя, а их “плоть” хлюпала под ногами коричневой гнилостной массой, которую смывал в ливневки периодический дождь. Октябрь красив лишь, тогда, когда золотой, или же красный листопад падал на сухой асфальт и приятно хрустел под подошвами ботинок, когда спелые каштаны раскалывались вдоль дорог, а последние лучи солнца заставляли засунуть зонт подальше в шкаф. Но как только небо серело и ливень опускался на землю, природа больше не выглядела красивой. Поздняя осень… не нравилась практически никому.

Андертест не помнил, когда в последний раз был на праздниках. В свое время, когда учился в университете, он никогда не посещал мероприятия такого рода. Ни Рождество, ни четырнадцатое февраля, ни, тем более, Хэллоуин. “Бесполезная трата времени и средств, комичный кринжовый фарс” — вот что говорил мужчина на любые праздники, однако, теперь, поджав губы, вертелся у зеркала.

Злой герой. Отрицательный персонаж своей истории, вот какая роль ему светила. Сперва тот, кто задавливал сестру на почве старых обид, а потом тот, кто был готов в любой момент начать импульсивно её ревновать без видимых причин. Токсичный подонок. Циничная мразь. Латентный извращенец. По закону жанра в какой-то момент должен будет появиться прекрасный принц, который вырвет из его рук принцессу-лебедь. Вот только закон жанра… Эрена чертовски бесил. “У нас будет тёмное фэнтези, в котором победит зло” — размышлял он, по-прежнему таращась в зеркало. “Антиутопия. Постапокалипсис. Гримдарк”.

Рваные рукава черного костюма походили на уродливые старые крылья. Но, так или иначе, фон Ротбарт — рыцарь, и должен выглядеть соответственно. При черной рубашке, в черном, старинном галстуке. Андертест долго не мог решить, одеваться ему согласно балету, или же согласно немецкой сказке. В конце концов, выбрал нечто среднее, чтобы образ с обеих сторон был узнаваем. Местами, из-за бледной кожи мужчина походил на вампира, у которого вместо рук птичьи рукава, но некоторую ясность вносила металлическая корона с пятью острыми зубцами, похожими на пики копий.

“Клоунада и фарс” — бубнил себе под нос молодой человек, хотя, в глубине души был доволен получившимся образом. Ведь его сестра тоже, непременно будет довольна. В первый раз идти куда-то в сопровождении братика. В первый раз… вместе. Прямо как настоящая семья.

— Одетт, ты скоро? Если решили пойти, то опаздывать не красиво. — Эрен выдохнул, рассматривая совсем не нарисованные синяки под глазами. Хотя и не сильно, он все еще побаливал. Пневмония… не испарялась в мгновение ока.

— Да-да, я почти готова. — Бубнила девушка из своей пустой прохладной комнаты. Послышалось шевеление, и через пару секунд она, буквально, вывалилась в коридор, вечно приглаживая подол белого платья с объемными бирюзовыми рукавами.

Мужчина медленно поднял брови. Что ж, у нее получился тот образ, который студентка хотела создать. Милый, невинный, и… жуткий. Перед ним в самом деле стоял то ли труп невесты, то ли прекрасная принцесса Одетта. Бледная, печальная, с большими грустными глазами, с синими губами и заметным швом на шее.

— Довольно… мило. — Единственное, что смог выдавить из себя Андертест, глядя на “сестру”. Язык словно онемел.

— Спасибо. — Та неловко, отстраненно пожала плечами. — А у тебя круто вышло. Ты костюм тоже в театре взял? Или по знакомству?

— На прокат. — Неестественно сухо ответил молодой человек, вновь повернувшись к зеркалу. — Идем в машину, уже время.

— Да, хорошо, конечно. — Одетт несколько раз кивнула.

Нервы в теле натягивались, затем завязывались в один прочный узел где-то внизу живота. Она… долго себя настраивала. Говорила себе, что ничего особенного не случиться, что Эрен… ничего не испортит. И, может, на этом вечере они сблизятся по-настоящему. По-настоящему зароют топор войны.

Так девушка себе говорила. А ощущала только странную нервозность, легкий страх, и такой же легкий стыд. Не так давно Андертест был последним человеком, с которым она могла представить поход на университетский Хэллоуин. А теперь они, в театральных костюмах, довольно быстро шли к лифту, едва ли не под руку. Что происходит? Эрен внезапно стал… прямо-таки карикатурно хорошим братом. Или же старательно делал вид, что он хороший брат. Зачем-то.

На улице сыпала осенняя мга. Промозглый ветер продувал, но студентка категорически отказывалась надевать куртку, чтобы не смять под ней платье. В конце концов, в машине у Эрена тепло. До нее просто нужно добежать, прыгая через лужи и кучи гниющих листьев. Скоро ударят морозы, и вся эта жижа замерзнет, а затем скроется под толщей снега.

Она быстро залезла в автомобиль “брата”, и устало, нервно выдохнула. Тот спокойно открыл дверь, сел на водительское сиденье. Вечер обещал быть… сложным.

Иногда Одетт невольно думала про Мэтта, и молилась про себя, чтобы он не пришел, хотя то было маловероятно. Мерзкий одногруппник никогда не пропускал даже небольших праздников, использовал их как повод, чтобы напиться и оттянуться. Это парень делал куда лучше, нежели учился. Правда, к сожалению, он никогда не был на грани отчисления, и надежда оставить его позади себя каждый семестр рассеивалась, словно утренний туман.

— Волнуешься? — Андертест лениво прикрыл глаза, заводя мотор.

— Совсем немного. — Девушка нахмурилась.

— Напрасно, с тобой же я. — Мужчина чуть прищурился и странно, тяжело улыбнулся. — Братик сделает так, что все будет хорошо. Расслабься и настройся на праздник.