18. Хэллоуин

Университетские праздники никем особо не контролировались, несмотря на то, что проводились в здании университета, под его крышей и юрисдикцией. Принять участие в программе могли только совершеннолетние ученики, то есть, люди, которые в любом случае несли за себя ответственность сами. Иногда на таких празднествах светились молодые учителя, но не с целью наблюдения. Они точно так же хотели расслабиться, стать частью тусовки, и просто забыть о том, что они учителя. На один вечер. А на следующее утро упрямо краснеть, отворачиваясь от студентов к зеленой доске.

Одетт впервые имела счастье здесь побывать. Воображение рисовало разные картины, но сейчас от антуража и декораций сбивался пульс. С мрачного потолка опускалась имитация паутины, она опутывала лампы, на которые были надеты бумажные формы тыквенных светильников. В зале стояли круглые столики с черными скатертями, с которых смотрели орнаменты из фотореалистичных черепов. Среди фруктовых ваз горели плоские свечи-таблетки. Вдоль тёмных деревянных стен стояли разодетые скелеты, судя по всему, из аудиторий анатомии и биологии, а в центре зала стоял самый большой, в этот раз квадратный стол с чашей, наполненной терпкой кроваво-красной жидкостью, то ли вином, то ли кровавой Мэри. Вокруг, полукругом стояли жуткие манекены в маньяческих масках, с чем-то вроде кровоподтеков на жутких платьях.

— Красиво. — Пробормотала девушка, вглядываясь в лица проходящих мимо студентов. Она силилась узнать среди них хоть кого-нибудь, в идеале, найти Эрнесту, но пока попытки оставались тщетными.

— Чуть лучше, чем я ожидал. — Послышался за спиной хриплый голос “брата”, отчего та невольно вздрогнула.

Мимо ходили… незнакомые лица. Жуткие, искаженные, театральные, из разных концов зала раздавался случайный смех, который заглушал собой томную мрачную музыку. То мимо мелькала медсестра с окровавленным халатом и ножницами, “растущими” из рук, то какой-то отрицательный персонаж-супергерой, то стереотипный клоун из “Оно”, которых было на празднике то ли трое, то ли четверо. У кого-то из них даже были гелевые шарики. Постепенно люди разбредались на группы или пары. Танцевали, шутили, требовали друг у друга конфеты, а иногда… бросали скользкие предложения уединиться в кладовке.

— Тебе нужно выпить, чтобы расслабиться. — Андертест чуть прищурился и тяжело, странно улыбнулся. — Ты никого тут не знаешь, верно? Это не важно. Как видишь, я тоже никого не знаю, и меня впустили только потому, что я твой брат. Твой… спутник, сегодня. — Он медленно подошел к квадратному столу, взял один из стоящих на нем пластиковых кубков в форме черепов, уверенно зачерпнул из чаши красную жидкость, затем подозрительно её понюхал и усмехнулся. — Кровавая Мэри. Выпей. Будет немного легче. — Мужчина поднес напиток сестре.

Та сперва замялась, но затем взяла себя в руки и послушно приняла алкоголь из рук Эрена. Не то чтобы Одетт любила томатный сок, или водку, однако, возможно, сейчас это действительно необходимо. От страшного напряжения сводило ноги. Дыхания не хватало, а сердце упрямо колотилось в грудной клетке.

Горько. Вязко. Не слишком приятный напиток, который заставлял скривиться, и отставить недопитую часть в сторону. Студентка слышала собственные крупные глотки, затем тяжело выдохнула, и тут же почувствовала на предплечьях горячие руки “брата”.

— Ну что, потанцуем, раз уж пришли? — Андертест сногсшибательно улыбнулся. — Тут достаточно темно, даже если кто-то из твоих знакомых нас увидит, тебя никто не осудит. Иди сюда. — Он повернул “сестру” к себе, и взял её ладони в свои.

Вновь подкашивались ноги, правда, в этот раз ни от напряжение и ни от только что выпитого алкоголя. Когда-то… она мечтала об этом. Держать его за руку, танцевать с ним. Не обязательно на Хэллоуин, на какой угодно праздник. Мечтала так сильно, что при виде сына отчима на лице сама собой появлялась неловкая дрожащая улыбка.

А потом Одетт услышала, какая глупая у неё стрижка. Как странно, по-деревенски она выглядит, и что, даже не будь они, типа, родственниками, Эрен ни за что не начал бы с ней отношений. Ведь у нее такие глупые, рыбьи глаза. Такая уродливая улыбочка. Сколько бы “брат” не намеревался всем своим видом зарыть топор войны, девушка все равно помнила, глядя на его длинные пальцы, на идеальные квадратные ногти. Помнила мерзкий, уничижительный смех, жуткий скрип детских качелей. Помнила то, что он в самом деле о ней думал. Оттого хотелось неловко кивнуть, отвернуться, и… куда-нибудь деться.

Иногда мир не нужен. Иногда лучший мир — это уйти. Попрощаться и уйти, чтобы одним лицом этого человека больше не напоминать себе череду ужасных унижений. Не напоминать себе о его брезгливом тоне, о своих руках в ожоговых волдырях от куриного супа. Он… встал на ноги. Поправился, а вскоре выздоровеет совсем. Больше её помощь ему не нужна.

— В чем дело? О чем задумалась? — Молодой человек вскинул брови. — Плохо танцуешь? Просто расслабься, я буду вести.

— Ну да, как-то… не очень. — Одетт выдавила из себя некое подобие улыбки.

— Это не важно. Правда. Держу пари, никто тут не умеет больше, чем переставлять ноги в такт музыки. — Он рывком прижал “сестру” к своему телу, и та рефлекторно раскрыла глаза. Плотный и горячий, как и всегда. Под костюмом прятался рельефный живот и широкая напряженная грудь, какую Андертест дома всякий раз неизменно прятал под халатом.

То, что “брат” умел танцевать, оказалось для Одетт удивительным открытием. Правда, откуда у него это умение, она спрашивать не стала. Просто уставилась зрачками на темный паркетный пол, слушая, как мешалась музыка со стуком собственного сердца.

— Эй, привет!! — Раздался за спиной знакомый женский голос. Студентка тут же облегченно выдохнула, одернула ладони из рук Эрена и обернулась.

Наверно, если б Эрнеста не поздоровалась, подруга её так бы и не узнала. На голове красовался огромный рыжий парик, лицо закрывал толстый слой белого тонального крема, а тело — короткое черно-красное платье.

— Привет. — Одетт изумленно похлопала глазами. — Ты… красная королева? Надо же.

— Как видишь. — Та кокетливо склонила голову в сторону. — А ты, выходит, принцесса-лебедь? Зомбо… принцесса-лебедь. — Одна бровь сама собой поднималась вверх.

— Да. Типа того. — Девушка неловко рассмеялась. — А это… мой брат, Эрен. О котором я тебе рассказывала. Мы вместе решили пойти.

— Тот самый? Брат? — Эрнеста шокированным взглядом рассматривала спутника своей подруги, которой раздраженно поджал губы. Ему испортили танец. Странный, но… танец. — Везет тебе… на такого “брата”. — Она едва сдержалась, чтобы не подмигнуть ей, однако, все-таки, сдержалась. В воздухе висел молчаливый вопрос, знал ли тот об отсутствии родства, или, все же, до сих пор не знал.

— Ну а это моя подруга, Эрнеста. — Одетт подняла глаза на мужчину.

— Рад был познакомиться. — Андертест выдавил из себя вежливую улыбку, затем вновь взял “сестру” под руку. — Мы пойдем, всего доброго. Вечер только начинается, нам нужно расслабиться, осмотреться.

— Клювик!! — Раздался мерзкий вопль в толпе, отчего студентка в очередной раз рефлекторно вздрогнула, затем со злобой и отчаянием закатила глаза. — Я знал, если пройтись за твоей подружкой, она как псина-ищейка найдет тебя в этой куче ряженной человечины!! Ох, какого Кена ты с собой приволокла! Это твой ебарь?! Или братик, потому что пойти больше не с кем? А что, глядя на тебя можно подумать, что ебать тебя будет только братик. Из жалости, по логике: “ну мы же родственники, надо помочь”. Интересно, он перед этим набухивается, или виагра стала стандартным решением в вашем арсенале?! Если я угадал, сегодняшний вечер ему точно понравится! — Слова прервал мерзкий, тошнотворный смех.

Эрен оцепенел. Несколько секунд осмысливал сказанное, затем поднял зрачки на очередного рыжего клоуна из “Оно” среди толпы. Тело не слушалось, его в мгновение ока стала заполнять сперва тяжелая, нестерпимая, ядовитая ярость, а затем… что-то еще. Что-то странное, щемящее, и больное.

Пару месяцев назад он легко сказал бы ей нечто подобное, чтобы посмеяться. Унизить. Отомстить. Пару месяцев назад он смаковал бы свои слова, а потом наслаждался бы её потерянным лицом и дрожащими от обиды губами. Хотел бы, чтобы она разрыдалась прямо у него на глазах, а еще лучше споткнулась при этом, и упала. А он бы едва держался, чтобы не дотронуться ногой до её щеки, и брезгливо повернуть зареванное, раздражающее лицо к себе, чтобы еще раз напомнить, какая она мерзкая, жалкая, и где её место. Под ногой. Или же под мостом, в куче гниющих листьев.

— Я сейчас вернусь. — С отсутствующим взглядом пробормотал Андертест, глядя на одногруппника своей “сестры”. — Побудь пока с подругой, выпей еще коктейль. — Молодой человек, словно робот прошел мимо, направившись к хохочущему клоуну.

Сперва тот напрягся. Затем театрально запрокинул голову, рассмеялся, и уставился на Андертеста, чьи глаза стекленели с каждой секундой.

— Ты что, смазливый братик, обиделся? Или хочешь похлопать меня по плечу и поплакать?

В университете Мэтт чувствовал себя довольно уверенно, даже здесь. У него была какая-никакая группа поддержки, друзья, которые создавали иллюзию толпы, против которой лучше не переть. Парень не боялся нарываться на проблемы, потому что обычно проблемы избегали его.

Одетт проглотила огромный ком. Наверно, стоит бежать вперед, остановить Эрена, который только недавно поднялся после своей пневмонии. Стоит, вот только девушка недвижимо застыла, и вновь зачерпнула себе из тары кровавой Мэри. Вряд ли “брат” такой глупый, чтобы кидаться на её одногруппника на глазах у всей толпы. Одной из вещей, которых Андертест ценил больше всего, была репутация. Не мог эталонный налоговый инспектор кидаться на людей, если они сказали ему что-то оскорбительное. Такой… вылетел бы с работы на следующий день из-за проблем с фрустрацией.

Вот только студентка не понимала, успокаивала она себя такими доводами, или же просто, в глубине души хотела, чтобы Мэтта кто-то, наконец, взял за шиворот. Красивый и некрасивый ублюдок схлестнуться между собой. И слабо верилось в то, что некрасивый выйдет победителем…

— Ты бы поосторожнее с этим пойлом. — Пробормотала Эрнеста, глядя, как подруга, чтобы снять напряжение, пила уже третью кровавую Мэри.

— А что не так? — Одетт вскинула брови. — Просто водка с томатным соком. Еще чуть-чуть, и меня начнет трясти от нервов, уж лучше я выпью.

— Мэтт хотел попробовать уложить кого-то после Хэллоуина, там ударная доза виагры. — Та тяжело вздохнула и закатила глаза, после чего принцесса-лебедь подавилась, закашлялась, и нервно оставила напиток в сторону.

— Сразу. Почему ты не сказала мне сразу?! Вот почему оно на вкус такое странное. Фу. Боже. — Лицо перекосила сильная брезгливость. — И что мне теперь делать с этим?

— Не знаю, заешь чем-нибудь. Там у стены закуски стояли. Какие-то мерзкие лакричные конфеты. — Красная королева всматривалась в толпу. — Твой брат с Мэттом куда-то делись. Не хочешь, как бы это, его остановить?

— Он взрослый. — Девушка с грустью опустила глаза. — Взрослый. Старше меня лет на девять, если не больше. Мне кажется, раздавать ему советы в отношении того, как с кем поступать… глупо. Может, он, наконец, сможет найти на Мэтта управу. Такой как Эрен… точно выйдет сухим из воды. Не верю, что говорю это, но вот так. Просто чувствую.

— Это же тот самый “брат”, который не брат? — Эрнеста хитро прищурилась. — Который тебя терпеть не мог, и хотел выжить из дома? А потом… расстался со своей мегерой?

— Да. — Одетт отчужденно кивнула. — Это он.

— И вот он… пошел сейчас полоскать ублюдочного клоуна за твою честь и достоинство? — Красные губы разъезжались в довольной ухмылке. — Какой поворот.

— Я думаю, его самого задело, он вспыльчивый. — Принцесса-лебедь отвела взгляд куда-то в сторону.

— Угу, вспыльчивый. — Красная королева довольно усмехнулась. — Я видела, как он на тебя смотрит. Осторожничает. Ухаживает. Это… как-то не по-братски, Одетт. Правда тебе говорю. Может больше не мучить мужика, и просто сказать ему, что вы никакие не родственники? Глядишь, что-нибудь да сложится. И никакая комната в общежитии не понадобиться.

— Еще чего. — Студентка сжала кулаки. — Ты ничего не знаешь. Я тебе говорила… мельком. Ты не представляешь, каких помоев я хлебнула, когда жила с ним. Какой он на самом деле… боже. Слово “сестра” дает мне хоть какой-то щит.

— Ну… ну ладно. — Эрнеста потупила глаза. — Дело твое. Всегда есть профессор Бертлен. А, кстати, он был где-то здесь…

* * *

Андертест умел себя контролировать. Очень хорошо, иногда даже слишком. Умел улыбаться тем, кого терпеть не мог, но когда давал себе волю… когда позволял себе чуть больше агрессии, чем того требовала ситуация, все вокруг превращалось в выжженное поле. Так может сегодня это не так уж и плохо?

— Ну и что ты мне хотел сказать? — Мэтт раздраженно оскалился. — Что же там такое личное? Будешь просить меня не наезжать на эту дуру? Так она сама виновата!

Университетский коридор второго этажа был удивительно пуст. Снизу из зала раздавалась музыка, и все желающие покурить, или пройти в уборную оставались там. Этим и парировал Эрен, предложив подняться в уборную на втором этаже, чтобы не терпеть перегар и очереди. Хотя внутри усмехался, ведь наверняка никаких очередей там не было.

Мужчина кивнул на вход в уборную, затем медленно туда вошел, и стал натягивать перчатки. Белый свет скользил по такой же белой кафельной плитке, все кабинки пустовали. Пахло хлором, в углу стояло старое пластиковое ведро и такая же старая серая швабра.

— Нахуя ты меня сюда приволок? — Клоун поджал губы. — Не мог выкатить свою просьбу в коридоре.

— Разумеется, нет. — Одними губами ответил мужчина, поправляя перчатки. — Свидетели.

В тот же момент Андертест схватил своего собеседника за голову, и со всей силы ударил о кафельную стену. От неожиданности парень вскрикнул, ноги подкосились. Следом мужчина схватил его за шею, и стал запихивать тому в глотку подол костюма. Мэтт закашлялся, глаза начинали слезиться. Он схватил своего нападавшего за руку, правда тот вновь ударил его головой о стену, так сильно, что пошла кровь носом, брызнула на пол. Адски зазвенело в ушах.

— В твоей голове настолько пусто, что если я тебя потрясу, твой крошечный мозг начнет биться о череп, как мячик. — Жутко прошипел мужчина. — Иначе как еще объяснить такую суицидальную тягу оскорблять женщину со спутником? Либо так, либо ты мазохист. — Вновь удар. Парень продолжал давиться подолом собственного костюма. Воздуха не хватало, на пол продолжала капать кровь и слюна. — И вот нападки такого ничтожества… моя замечательная сестренка вынуждена слушать каждый день? — Эрен схватил клоуна за костюм со стороны спины и потащил к одной из кабинок.

Следующий удар раздался об ободок унитаза. Вот только легче не становилось, ярость все сильнее пульсировала в теле, лилась по венам. Заставляла скалить зубы, сжимать чужие пальцы до болезненного хруста. Мало. Хотелось сделать так, чтоб этот человек страдал. Почему? Ответ казался очевидным. Этот уродец булил его единственную сестру, оскорблял её, мешал ей жить.

Хотя Эрен занимался тем же самым. Оскорблял и мешал жить.

Где-то глубоко внутри эта звериная ярость впервые была направлена не на себя, а на вполне осязаемого человека, который не испугался ляпнуть омерзительное оскорбление. Возможно, если бы оскорбление было адресовано самому Андертесту, он бы жутко оскалился, и просто как-нибудь остроумно ответил, с легким привкусом унижения. Но здесь… унизили не его.

И как больно было осознавать, что со стороны он выглядел именно так, когда делал тоже самое. Точно так же, как этот парень, и никак иначе. Больно, горько. Страшно.

Когда Мэтт упал, мужчина, не помня себя, принялся избивать того ногой в живот, под симфонию звуков кашля, хрипов, и далекой музыки, которая доносилась с первого этажа. Затем снова схватил его за голову, и ударил о пол. В стороны летели брызги крови, малость пачкали театральный костюм. Кровавая лужа натекала прямо под унитазом.

В какой-то момент парень потерял сознание. Эрен выпрямился, отряхнул друг о друга оледеневшие руки в перчатках, затем осторожно вынул импровизированный кляп у того изо рта. Если он задохнется, будут проблемы. Молодой человек медленно выдохнул, перешагнул через лежащее у унитаза тело, и вышел к раковинам.

Вроде бы, удалось сохранить отличный внешний вид для праздника. Мужчина поправил у зеркала волосы, манжеты старинной рубашки, брезгливо снял перчатки и принялся мыть руки. Потом стряхнул невидимые пылинки с ног, одернул пиджак с галстуком и быстро вышел в коридор.

Хэллоуин. Очень удобный праздник, случайные посетители уборной даже не сразу поймут, что там лежит не декорация, не кто-то устроил розыгрыш, а реальный избитый человек. Куча таких псевдотрупов было раскидано по университету.

Андертест не утруждал себя угрозами или предупреждениями. Скорее всего, у парня будет сотрясение мозга, и ему пару дней придется поваляться в больнице. Там любые предупреждения с угрозами легко могут вылететь из головы. Синяки… запоминаются куда лучше. Только идиот не поймет, какова причина их появления. Плюс ко всему, клоун мог писать их на диктофон. А на диктофоне точно не выйдет разобрать тихий шипящий шепот, который перебивала музыка. Он остался без доказательств.

“Мое слово против твоего, уродец” — с пугающей ухмылкой процедил мужчина. Слово примерного налогового инспектора против университетского хулигана. Репутация во многом делала людям жизнь.

Эрен кивнул сам себе и пошел назад в зал. Должно быть, сестренка уже заждалась.