19. Месиво чувств

Он внимательно осмотрел зал, правда, среди толп разукрашенных студентов так и не мог найти свою сестру. Смех стал заметно громче, люди танцевали, улыбались друг другу, требовали конфеты взамен жизни, затем сразу с ухмылкой отсылали друг друга к лакричным стойкам.

“Испугалась, что ли?” — подумал Эрен, прищурившись. Свет в помещении становился все более тусклым. “Или отошла куда-то с подругой?” — мужчина продолжал сканировать толпу, проталкиваясь сквозь нее, пока, наконец, не наткнулся на искомый силуэт. Одетт в самом деле стояла с подругой, вот только над ней нависал некий незнакомец, который намного меньше походил на студента, чем пресловутый клоун. Молодой человек в костюме ангела. в свободной, белой, льняной рубашке, в белом пиджаке, таких же белых брюках, и тканевых крыльях на металлической основе. Видно, мужчина не особо заморачивался с костюмом, и взял его напрокат либо у частника, либо в театре.

Собственно, как и Андертест.

Незнакомец раздражающе нависал над сестрой, улыбался ей, что-то говорил на ухо, наклоняясь. Он был в очках, похож на… молодого педагога. По крайней мере, так можно подумать, глядя на его стойкий, строгий вид, прямую осанку и скованную вежливую мимику. Сразу вспомнились слова Одетт о том, что какой-то учитель предложил ей работу с бумагами. Этот?

Эрен не мог понять, почему, но это чертовски злило. Раздражало до тошноты, до плотного колкого кома внизу живота. Натянув на лицо самую мерзкую, самую раздражающую на свете улыбку, молодой человек пошел к сестре и молодому профессору.

“Это что, флирт?” — стучало в висках. “Я не понял, она с ним флиртует? Почему она ему улыбается? О чем может говорить ученик и учитель, куда делась субординация?! Любопытно, этот хер женат? Может, подать на него в суд, если нет, за приставания к ученикам?”.

Девушка вздрогнула, вновь увидев “брата” в разодетой толпе. Он чуть щурился, складывая руки на груди, затем медленно подошел, поставив глаза на, в общем-то, своего ровесника.

— Добрый вечер, я не помешал? Вы, господин, украли у меня спутницу, так что разрешите нам вернуться в зал. — Мерзкая улыбка становилась все более сияющей и широкой.

— Добрый вечер. — Тихо, спокойно ответил незнакомец, смахнув со лба заметно отросшую прядь. Внимательный взгляд с интересом изучал своего внезапного собеседника. С некоторым… нездоровым интересом. — Одну минутку, мы обсуждали учебный процесс, однако почти закончили. Мисс Андертест сильно отстала за период своей болезни.

— Это мой брат. — Тут же сказала Одетт, глядя куда угодно, только не на него. — Мой брат. Да.

Почему-то Эрену не нравилось это уточнение. Совсем не нравилось. Неужели оно было необходимо?

— Ты отстала? — Он подозрительно нахмурился. — По какому предмету? Раз так, я могу с тобой позаниматься. Не думаю, что тебе так уж нужно тратить кучу часов свободного времени в университете. Я помогу тебе… быстро нагнать программу.

— Вы очень ответственный старший брат, раз предлагаете свою помощь по предмету. — В полумраке жутко блеснули стекла очков, словно учитель был не ангелом вовсе, а неизвестным пугающим существом, которое просто изо всех сил пыталось принять безопасный вид. — Но программы каждый год обновляются. Даже способы решение задач… они устаревают. Так что я настаиваю на профессиональном обучении, в университете, чтобы мисс Андертест смогла закрыть семестр и не ушла с долгами по предметам на следующее полугодие.

— Считаете, что мои знания настолько устарели, что я не сумею натаскать сестру по предмету? — Эрен сверкнул глазами. — В самом деле? Откуда такая самоуверенность?

— Ни в коем случае. Но, все же, есть разница между любительским преподаванием и профессиональным. Каждый должен заниматься своим делом. Учителя — учить, а налоговые инспекторы… заставлять людей платить налоги вовремя, и не утаивать доход.

— Ладно, Эрен, давай дома это обсудим. — Одетт нахмурилась и сжала кулаки, предвкушая скандал с пустого места прямо на празднике. — Профессор Бертлен, простите, мы пойдем. Давайте тоже чуть позже закончим этот диалог. Наедине.

— Как вам будет удобно. — Учитель сногсшибательно улыбнулся, кивнул, и тут же пошел куда-то к столикам с выпивкой.

— Позже? Наедине? Ты намерена заниматься с ним, а не со мной? — Андертест с горькой усмешкой поджал губы.

— Я пока не знаю. — Девушка замялась, уставившись в пол.

— Ладно. Понятно. Ясно. — Взгляд становился едким. — Ну хоть станцуй тогда со своим отсталым братом, не зря же я сюда пришел, верно?

— Прости. — Хрипло ответила Одетт, не поднимая глаз. — Я правда пока не знаю. Можем, наверно, попробовать. Я ничего не теряю. Больше занятий — не меньше. Это… пойдет на пользу. — Она заметно замялась, явно не зная, как лавировать между недовольством “брата” и собственными планами. Пока, наверно, никак.

— Хорошо. Спасибо. — Мужчина с каким-то странным облегчением выдохнул, словно с сердца в одночасье свалилась груда камней. Он осторожно наклонился, и коснулся губами прохладного лба студентки. Та вновь вздрогнула, гулко проглотив ком. — Я пытаюсь о тебе заботиться. Беспокоюсь. Стараюсь сделать так, чтобы ты меньше времени проводила в университете, с людьми, которые позволяют себе тебя обижать, и больше дома. В тепле, безопасности. Со… мной.

— Меня не то чтобы сильно обижают. — Девушка пожала плечами. Затем присмотрелась к костюму “брата”, и с подозрением наклонилась вперед. — Эрен, а… а что это? У тебя кровь на одежде. Это..?

— Часть костюма. — На автомате ответил молодой человек с мягкой улыбкой. — Натуралистично, да?

— Очень. — Пробормотала себе под нос Одетт. — А где Мэтт? Ты, вроде, выходил с ним из зала?

— Да. Я поговорил с ним, попросил больше тебя не трогать. В противном случае я подам на него в суд за оскорбление чести и достоинства. — Лицо становилось каким-то странным. Восковым.

— Вот оно как. — “Сестра” облегченно выдохнула.

— Да. Куда он делся после этого — понятия не имею, должно быть, ушел оскорбленно сидеть на унитазе. — Андертест сдавленно засмеялся под нос, затем взял студентку за руки и притянул к себе. — Ну что, танец?

Та кивнула.

Напряженный. Горячий. Приятно пах, с ним приятно танцевать, на него приятно смотреть. Очень приятно. Красивые люди нравились всем, особенно красивые мужчины, просто потому, что она была женщиной. Острые скулы, линия губ, длинные темные ресницы. До сих пор горело место, куда он поцеловал в лоб. Что на него нашло? Одетт не знала, но “нашло” на него довольно давно. Вот только как, когда, и при каких обстоятельствах, она не помнила.

— В чем дело? — Хрипло, на ухо спросил мужчина. — Ты выглядишь немного потерянной. Что-то не так?

— Сложно сказать. — Студентка заметно сконфузилась. — Странный вечер, если честно, я рассчитывала на… немного другое. Тут все стоят парочками, танцуют, флиртуют. Я думала, тут будут какие-нибудь забавные конкурсы, задания, праздник же. Может… фанты, я не знаю, а это какой-то день Святого Валентина в могильном антураже. В коридор нельзя выйти, там бухие старшекурсники. А еще знаешь что? Помнишь кровавую Мэри, которую ты мне налил тогда? Так вот Мэтт, клоун, с которым ты говорил, решил забросить в томатный сок конскую дозу виагры, или чего-то в этом духе. Типа… это смешно, я не знаю. Хотя, кто будет смеяться кроме Мэтта, тоже не знаю. Неприятный вечер. Не совсем дно, конечно, но я чувствую тут себя не в своей тарелке. Теперь ни к каким напиткам не притронусь, черт его знает, что туда подмешали.

— Оу. — Мужчина раскрыл глаза. Лицо вытянулось. — И… как? Как ощущение?

— Отвратительно. — Одетт недовольно выдохнула. — Жарко. Лицо красное даже сквозь серый грим, посмотри. Оно, вроде, сосуды расширяет. — Девушка подняла на Андертеста неадекватно широкие зрачки.

— Расширяет. — Как-то сдавленно сказал “брат”. — Может, поедем домой? Раз тут так плохо. Я не пил с целью оставаться сегодня за рулем. Можем устроить дома свой… Хэллоуин.

— Если честно, я почти согласна. — Вновь послышался тихий вздох. — Возьму этих ужасный лакричных конфет, как утешительный приз, и поехали. Все равно у меня теперь из-за того странного пойла звенит в ушах.

— Только звенит в ушах? — Как-бы между делом спросил мужчина. — Только это?

— Угу. — Одетт кивнула и сдвинула брови. — Только это. Ладно, пойдем.

Вечер не удался. Кому-то, наверно, он понравился, но она точно не была в их числе. Ощущалось легкое разочарование, такая же легкая усталость, опьянение, и мерзкое потягивание внизу живота.

Студентка медленно прошла через толпу ряженых сокурсников, и вышла в темный широкий коридор, со страхом озираясь вокруг. Там тоже толпились люди, приглушенный свет ощущал красновато-коричневый гранитный пол, а с потолка свисали бумажные фонарики — светильники Джека. К большому счастью здесь Мэтта тоже не оказалось. Девушка натянула на лицо некое подобие улыбки и направилась к выходу.

На улице моросил мелкий дождь. Капли расходились кругами по многочисленным лужам, которые вместе с мокрым асфальтом отражали желто-оранжевый праздничный свет университета. Хотелось надеяться, что местные детишки уже совершили обход подъезда, и по возвращению домой не придется искать древние печенья, чтобы их угостить. Ни Одетт, ни Эрен не готовились к Хэллоуину в таком ключе.

Андертест поежился, выйдя под этот прохладный дождь из массивных дверей университета, но задерживаться больше не собирался. Как выяснилось, человеческое здоровье намного более хрупкое, чем ему хотелось бы думать. Он не непобедим для воспалительных процессов, стоило это учитывать. Пневмонию одной силой воли, как выяснилось, не одолеть.

“Сестра” рванула за ним к машине, придерживая подол платья. Возле тусклых уличных фонарей были видны падающие капли, но потом рассеивались в осенней тьме. Остатки листвы срывал безумный ветер, который усиливался к ночи, огни окрестных домов постепенно гасли. Раздавались быстрые хлюпающие шаги по мокрой дороге. Через пару минут студентка выбежала с территории учебного учреждения, и быстро влезла в машину к “брату”. Все-таки не надевать никакой верхней одежды было большой ошибкой.

— Холодно? — Хрипло спросил Эрен, косясь на девушку с водительского сидения. — Скоро приедем, примем душ. Может даже… горячую ванну. А потом. — Он неспешно завел двигатель. — Предлагаю посмотреть что-нибудь вместе. Любишь фильмы ужасов?

— Как-то даже не знаю. — Одетт потупила глаза. — В общем-то, наверно, нейтрально к ним отношусь. Но раз Хэллоуин, то будет как раз в тему.

— Я с этим и предложил. — В странной улыбке показались зубы.

Мимо окон проносились улицы, дома. Мерцали неизменные для этого вечера капли дождя. Студентка пыталась на них сосредоточиться, но всякий раз отвлекалась на позывы собственного тела, низко склоняя голову.

Жарко. Тяжело. От алкоголя слегка кружилась голова, а в животе приятно тянуло. “Ненавижу этого больного извращенца, надеюсь, ему никогда никто не даст, не то что на Хэллоуин” — пробормотала она, гипнотизируя зрачками бледные руки “брата”, которые обхватывали руль. Мужчина думал о чем-то своем. Иногда заметно напрягался, иногда расслаблялся, иногда косился в сторону. Предполагать, о чем он думал, было как-то не по себе.

В какой-то момент на горизонте появился знакомый дом. В дождливой дымке, окруженный осенней сыростью и мокрыми ветвями черных остатков от деревьев. Именно остатков, здесь листва уже давно полностью слезла и прилипла к асфальту из-за регулярных ливней.

Андертест вылез из машины, обошел её и открыл дверь перед “сестрой”. Та неловко, благодарно кивнула, вылезая следом. Все же с таким платьем было приятно, что он помог. Очень приятно.

Она медленно вошла с ним в подъезд, где по трубам водостока гремел дождь. Очень быстро подъехал лифт, двое в него вошли, после чего стальные двери с шумом сомкнулись. Стальной куб тронулся наверх, а спустя пару минут остановился на нужном этаже.

Темно. Тихо. Видно, дети правда уже сделали обход по дому, и даже успели затихнуть. Это… не могло не радовать. Не хотелось больше никого видеть. Эрен достал из кармана театральных брюк ключ, отперев так и недоделанную квартиру. Одетт вдохнула пыльный воздух, и вошла внутрь, в еще более вязкий, концентрированный мрак.

— Ну как твое самочувствие? — Раздалось практически за спиной. — Опиши. Хочешь… чего-нибудь?

— Ванну принять, или, хотя бы, душ, как мы и говорили. — Девушка нервно улыбнулась.

— Это я помню. Но запереться тебе сегодня не дам, зная твою любовь падать и отключаться. Ты пьяна. Да и… не только пьяна.

— Что значит “не дам”? — Студентка сдвинула брови. — Будешь смотреть, как я моюсь? Ну нет.

— Ну да. — С нажимом повторил мужчина. — Даже люди с плохой координацией не рискуют идти в душ после алкоголя. А тут… тут ты. Ладно, иди сюда, помогу снять платье. Пропиталось влагой, пока мы были на улице, ты его не снимешь в одиночку. — Мужчина резко схватил “сестру” горячими руками под ребра, и стал искать на боку замок.

— Нет, стой, я сама. — Одетт испуганно, тяжело выдохнула.

Сердце в безумном ритме опускалось все ниже. Глупо было говорить, что она такая вся из себя… непробиваемая. Что на нее не действуют ни алкоголь, ни конские дозы афродизиака, ни сильные руки человека, в которого девушка была влюблена много лет. Дышать становилось сложно, перед глазами все плыло. Раздавался только тихий скрип молнии платья.

“Братик” — вертелось в голове. “Мой братик всегда был самым лучшим. Самым красивым, самым сильным, самым умным и высоким. Он всегда был… ответственным, а чужое мнение отскакивало от него, как мячик от стены. Я… ему в этом завидовала. А еще безмерно уважала, и мечтала, чтобы однажды он на меня посмотрел. Чтобы взялся ладонью за щеку, прикрыл глаза. Я мечтала только об этом.

Но он меня терпеть не мог. Сказать: “чтобы ты сдохла” было вполне в его духе. Оскалится, намекнуть, что тут урод в семье, кто тут не должен был родиться. Я всегда… мечтала о таком братике как ты, Эрен, а может даже не братике. Но я никогда ни на что не рассчитывала, а после всего даже не хочу рассчитывать. Эта привязанность к человеку, который тебя терпеть не мог — просто болезнь, а болезни нужно лечить. Верно ведь? Так? Я бы хотела знать, что ты об этом думаешь, любимый братик. Самый умный и самый сильный”.

— Расслабься. — Раздавался возле уха тихий голос с легкой хрипотцой. Только глаза, почему-то, мокли, а его руки не хотелось убирать. И за это Одетт себя ненавидела.

Молодой человек взялся за холодную тяжелую юбку театрального платья, под которой прятались худые бледные ноги, и стал его задирать. Теперь горячие пальцы хватали сырую холодную кожу на боках, и от этих прикосновений по спине расползались сильные мурашки.

— Подними. — Опять послышалось сзади, после чего студентка зажмурилась и послушно подняла руки. Через пару мгновений мокрое платье комом лежало на полу, а девушка схватилась ладонями за грудь в белом белье, начав стыдливо её прикрывать.

— Я в душ. Спасибо. — Процедила она, все еще ощущая на себе жар чужих прикосновений. Все внутри сладко тянуло, обрушивалось. Растворялось.

— Стой. — Вновь раздалось совсем рядом, прямо у мочки с бирюзовой сережкой. — Ты… сама на себя не похожа после этого вечера, и ты сама сказала, в чем дело.

— Ну и что? — Одетт нахмурилась, стиснув зубы. Сердце по-прежнему колотилось где-то внизу, отчего трусы плотно прилипали к половым губам. Единственное, что слегка успокаивало невероятный стыд — кромешная тьма пустого ободранного коридора.

— Тебе помочь? — Тяжело дыша спросил “брат”.

— Помочь с чем? — Девушка обернулась и прищурилась, стараясь всмотреться в выражение Андертеста, но, как назло, его прятал мрак осеннего вечера.

— Расслабиться. — Голос становился все более тихим и хриплым с каждой секундой. — Снять напряжение. Только помочь, и все.

— Что? — Еще одна волна колючего холода прошлась по телу. Чужие руки продолжали ощупывать тело, чуть сминать живот, оставляя на нем красноватые следы от несдержанных прикосновений. В какой-то момент большие пальцы подцепили с обоих сторон резинку трусов и потащили их вниз.

— Я просто помогу. И все. Тебе станет легче. Я… даже не буду раздеваться.

Спиной сквозь ткань мужских штанов ощущался плотный твердый член.