3. Карен Браун

— Не знаю… — Она нервно уставилась в пол, затем с грустью потерла щеку. — Не знаю, как стоит поступить. — В горле распухал гигантский ком.

— Я у тебя совета и не спрашивал. — Раздраженно процедил мужчина. — Придется поставить её перед фактом. Сказать, что мой отец теперь коротает будни в аду, так что на меня свалилась тошнотная неприятность в виде младшей сестры. Из-за тебя, Одетт, секс в ближайшие дни у меня вряд ли будет. — Таким же раздраженным, но едва не будничным тоном сказал Эрен, словно это было что-то обычное. — Хотя, может, ты тихонько прикинешься тапком в своей комнате, если ко мне придет моя гостья?

Девушка обескураженно раскрыла рот. Годы сделали из “брата” мало того что холодного, жуткого, пугающего человека, так еще и непревзойденного хама. Он медленно сделал глоток из кружки и прикрыл глаза.

— Это что, шутка? — Одетт чуть съежилась, отводя взгляд. Ком давил на голосовые связки. Губы, почему-то, вздрагивали.

— Отнюдь. Мне нужно как-то сбрасывать напряжение, я мужчина. — Вновь этот будничный тон.

Казалось, Андертест нисколько не воспринимал “сестру” как женщину. Скорее расценивал её как вынужденный, раздражающий предмет мебели, который должен на какое-то время его стеснить. Подгнивший диван, который стоял прямо на виду, или же разваливающийся старый телевизор, который бесяще шипел вместо того, чтоб озвучивать нужный канал. С одной стороны, та не имела права обижаться, ведь он правда считал её родной сестрой, а с другой накатывал какой-то мерзкий осадок. Одетт оскорбленно скривилась, сжав кулаки, но тут же их разжала и сдвинула брови.

— Предупреждай, пожалуйста, заранее, если решишь устроить свидание. Я пойду куда-нибудь на прогулку. — Она опустила голову. — Ладно. Мне нужно вещи разобрать.

На мягких от страха ногах девушка вышла в коридор, где угрюмо покачивалась одна одинокая лампочка. Отчего-то становилось тревога, правда эта тревога сразу сменялась едкой грустью. Уголки губ опускались все ниже.

Он так и не сказал, можно ли использовать под свои нужды шкаф, накрытой пленкой. Подходить к молодому человеку с таким запросом больше не хотелось, поэтому Одетт просто-напросто затолкала сумку под кровать, развесив на спинке пижаму и халат. Ну все, можно считать, разобрала. Опять тело охватывал легкий тремор, комната была неистово холодной. Вполне возможно, спать в пижаме тут вообще не удастся.

Она не таскала с собой одеяла и пледы, а вновь выходить, просить, было больше, чем не по себе. Эрен все равно едко улыбнется и откажет, сказав, что одеяло у него только одно, а пледы только пыль собирают. В его интересах сделать жизнь сестры невыносимой, чтобы та съехала раньше, чем найдется что-то под съем по приемлемой цене. И ему было совершенно плевать, куда та съедет, даже если это подвал, вокзал, или кладбище.

В какой-то момент Одетт сунула руку в сумку, достав оттуда небольшую книжечку в мягком бордовом переплете. Чуть прилегла на кровать и, прищурившись, уткнулась в нее носом. Чтение немного приводило её в норму, отвлекало от грустных мыслей, увлекало. Заставляло на какой-то момент забыть о реальности.

Ведь в реальности никаких светлых перспектив, в общем-то, не было.

* * *

Адски мерзли ноги. Настолько, что практически не ощущались. Девушка ворочалась и ерзала на пустом матрасе, накрываясь своими ветровками. От голода подводило живот. Она со вздохом считала в уме деньги, чтобы понять: её бюджета хватит на комплект постельного белья, подушку, плед, и какую-нибудь буханку хлеба с палкой недорогой колбасы? Будучи студенткой, Одетт подрабатывала уборщицей в своем же университете. То было хоть и неприглядно, но за то удобно. Не приходилось никуда бежать на работу после пар, быстренько помыл коридоры с лестницами, и все на этом. Оплату ей перечисляли раз в две недели, отчего сейчас она лихорадочно думала: если сейчас придется потратиться на обустройство спального места, не придется ли потом сидеть на голодной неделе до зарплаты?

А ведь еще наверняка придется купить свою кружку, пару тарелок, нож, и ложку с вилкой. Судя по доброте и гостеприимности брата, он вряд ли поделится с сестрой даже плесневелым обмылком.

Одетт тяжело вздохнула и свернулась в клубок. Точно, еще же мыло. Мыло, шампунь. К сожалению, с собой была только зубная щетка и паста. Иногда она с грустной улыбкой размышляла, не станет ли Андертест мерить скрученную туалетную бумагу, и вообще надо купить свою.

Из окна бил тусклый белый свет, иногда по небу пролетали стаи черных кричащих птиц. К счастью, в воскресенье на пары не нужно. Хотя… к счастью ли?

В какой-то момент ей показалось, что в коридоре хлопнула входная дверь, затем тут же послышался тихий женский голос. Девушка стиснула зубы и прищурилась, перевернувшись на другой бок. “Ну я же попросила предупредить” — прошептала она себе под нос. Что-то мерзко кольнуло в груди, хлипкий покой медленно испарялся.

“Вот оно как” — доносились разочарованные фразы. “Ну понятно”. “А она сейчас вон там? Как она выглядит? Вы с ней похожи?”.

“Нет, не похожи” — мрачно цедила Одетт, и, в конце концов, поднялась с постели. Ветровки съехали, упав на паркетный пол. Странный сладковатый запах матраса с оранжевыми пятнами медленно развеивался.

Любопытство едва не сгибало пополам. Девушка в пижаме тихонько подошла к двери и прислушалась, пытаясь понять, что говорит мужчина, но его низкий голос резонировал с воем в трубах от сильного ветра. В конце концов, она чуть прищурилась и высунулась, глядя на два силуэта, что стояли посреди коридора. Мужской и женский.

Незнакомка медленно подняла брови, затем вышла на свет. Довольно стройная леди с худыми ногами и руками, однако, с весьма крупной грудью. Изгибы её тела очерчивались даже сквозь легкое красное пальто, судя по всему, на улице похолодало.

Стиль, с которым гостья была одета, заставлял приоткрыть рот. Нежный, невесомый, серый шарфик, такие же серые колготки. Серая юбка и белая блузка, явно идеально отглаженная, прежде чем её надели. Голову украшал толстый пучок блестящих русых волос, и несколько темных шпилек в нем. Девушка непонимающе подняла одну бровь, глядя на сожительницу своего жениха, оттого чуть блеснули её яркие, болотно-зеленые глаза.

— Здравствуйте. — Довольно неуверенно выдавила незнакомка, глядя на Одетт. — Эрен, а вы… очень непохожи. Никогда бы не подумала, что она — твоя сестра. — Её выражение становилось каким-то подозрительным. Нежные, пухлые губы скривились, словно девушка сканировала новоиспеченную сожительницу. Меж ними и прямым носом появилось несколько едва заметных морщинок.

— Генетика. — Андертест поправил халат, закинув назад мокрые длинные волосы. — Возможен любой расклад. Плюс ко всему, у нас разные матери.

— Ну да, ну да, я помню. — Она улыбнулась самой фальшивой на свете улыбкой, и чуть склонила голову в сторону. — Меня зовут Карен. Я, в общем, секретарь вашего брата. И его невеста, мы с ним помолвлены.

В её зрачках легко читалось недоумение, растерянность, раздражение и шок. Словно гостья не верила, что планы на совместное проживание с молодым мужчиной растрескались вот так вот быстро и просто. По вине неизвестно откуда взявшейся странной особы, которая только непонимающе хлопала глазами и озиралась вокруг.

— Здравствуйте. — Едва смогла выдавить из себя Одетт. — Я, наверное, пойду. Погуляю.

— Ты мне раньше вообще не рассказывал, что у тебя есть сестра. — Гостья обиженно прищурилась.

— Нужды не было. — Эрен встряхнулся и вновь направился в ванную. — Проходи на кухню, не стой. Ты немного не вовремя, но в любом случае, я рад тебя видеть. Жди теперь, мне нужно побриться. — В следующую секунду обтянутая пленкой дверь тихо захлопнулась.

— Вот как все повернулось. — Как только хозяин скрылся, лицо гостьи поменялось. Из фальшиво-милого и сконфуженно-неловкого тут же стало каким-то жутким. Злым. — Понятно. Ты же ему не сестра, да? Девочка?

Одетт едва не поперхнулась и отступила на шаг назад. По спине пополз колючий холод.

— С чего вы решили? — Только и сумела выдавить из себя обескураженная “сестра”. — Бред какой-то. — Сердце все равно пропустило пару ударов, от стресса мокли ладони.

— Вы не похожи внешне. — Гостья поджала губы. — Ведете себя совершенно по-разному. Плюс ко всему, внезапно свалившаяся “наследница”… звучит натянуто. Раз отец Эрена имел отношения с твоей матерью, как я, мельком, поняла, то мог завещать тебе что-либо просто так. Мало того. Ты с легкостью могла сама стать его любовницей, а теперь притащилась сюда под видом сестры его сына. Не удивлюсь, если ты рассчитываешь завлечь в койку своего “братика”.

— Вы несете просто несравненную чушь. — Голос практически дрогнул. Одетт раскрыла глаза и сжала кулаки, возмущение и злость мешались с внезапным стыдом. В чем-то она правда врала, но в остальном говорила правду. А от слов, что она, якобы, спала со своим отчимом хотелось дать незнакомке звонкую тяжелую пощечину. — Ваши слова звучат как сюжет мексиканского сериала. Я не буду слушать тут теории заговора, и все в таком духе. Хоть я сестра, хоть мать, хоть личный вертолет мистера Андертеста, вам-то какое дело? У меня есть документы, я могу тут жить.

— Уходишь от ответа, зайка. — Гостья недобро прищурилась. — Меня зовут Карен Браун. Я — невеста твоего… хоть брата, хоть сына, хоть владельца, как ты сказала. И я не позволю, чтобы какая-то моль пыталась выбить мне почву из-под ног, срывать помолвку, и все в таком духе. Чужую женщину в доме своего мужчины я терпеть не стану.

— У вас паранойя, мисс Браун, я его сестра, не более того. — Кулаки сжимались все сильнее. — Но если вы намерены скандалить с сестрой своего мужчины — ваше право.

— Это что, сейчас была завуалированная угроза? — Карен раскрыла глаза. — Я сделаю так, что тебя здесь не будет, и очень скоро. Вылетишь отсюда, как пробка, наплевав на свои бумажки. Больше всего я ненавижу самоуверенных выскочек, которые считают, что хитростью могут пролезть в любую щель, и обосноваться там. — Она раздраженно развернулась, затем быстро пошла в сторону кухни, откуда несло уже привычным запахом кофе.

Одетт едва сдержалась, чтобы не раскрыть рот. Лицо перекосила гневная ярость, которую она тут же смирила, прикрыла глаза и опустила голову. Судя по всему, невеста сына отчима была хорошей только рядом с ним, потому что хочет замуж. Или другой вариант, он держит её в ежовых рукавицах, отчего Карен боится сказать рядом с ним даже несколько лишних слов.

“Она ненормальная” — прошептала девушка, хотя по спине все еще блуждал холод. Стильная, милая. А еще, похоже, ревнивая, подозрительная и агрессивная. Что с ней делать, Одетт понятия не имела. Лишь нервно потерла щеку, проглотив огромный, болезненный ком.

Из кухни доносился тихий говор. Стальной голос мужчины, и легкий, слегка заискивающий голос женщины. Девушка, слыша эти голоса, раздражительно прищурилась, потом медленно побрела к себе.

Еды не было, но вместе с провизией не было и аппетита, иногда накатывала нервная тошнота. Не хотелось воспринимать всерьез ревнивую подружку старшего брата, однако, воспринимать её по-другому, почему-то, не получалось. “Ну и что она может мне сделать?” — спрашивала Одетт сама у себя, неловко оборачиваясь на случайные возгласы.

Да, спальное место у нее появилось. Да, теперь можно не беспокоится о том, что можно в любой момент оказаться на улице, хотя бы какое-то время.

Вот только ни один из этих фактов больше не радовал. Ни один из них не утешал.

* * *

Как теперь дождаться понедельника? Сейчас этот день недели казался несравненно далеко, как и желанный выход в университет. Бегство на пары от сына отчима и его невесты. В холодной жуткой комнате с одной только кроватью и шкафом нельзя было никуда себя деть, оставались только книги, и ленты соцсетей. Живот подводило от голода, стоило хоть зачем-то сходить в магазин, но мозг отказывался выходить из комнаты, чтобы вновь случайно не наткнуться на пугающую подружку старшего брата.

За окном сгущался мрак. Серые здания угрюмо возвышались на фоне черного неба, внизу шелестели силуэты темных деревьев. Иногда Одетт слышала случайные сигнализации автомобилей, от которых резко вздрагивала, и рефлекторно смотрела по сторонам. За дверью периодически раздавались шаги, но разговоров больше не было слышно.

Странная леди ушла?

Стиснув зубы, девушка, наконец, поднялась со старого матраса, затем подошла к двери и неловко высунулась в коридор. Говорила себе, что её не запугать, что какая-то там Карен не стоит никаких опасений, и как-то по-детски обращать внимание на её угрозы.

Говорила. И каков итог? Настороженный взгляд скользил вокруг, выискивая силуэты людей, а когда нашел, Одетт резко отшатнулась, затем тяжело выдохнула.

Эрен, стоящий в дверном проеме темной кухни тяжело усмехнулся, и поднял одну бровь.

— Что ты на меня вытаращилась? Какие-то проблемы?

— А, ну, нет. — Девушка сжала кулаки. — Твоя невеста ушла?

— Она еще и мой секретарь. Принесла мне утром документы и ушла. — Андертест с легким раздражением прикрыл глаза. — Ты там сидела, чтобы не попадаться ей? Мило. Значит, смелая ты только со мной. — В зрачках мелькнуло что-то жуткое.

— Ты это о чем? — Вновь по спине пополз нервный холод. Складывалось впечатление, что в этом доме относительно безопасно было лишь в той комнате, куда мужчина пустил “сестру”. Мельтешить в других местах особо не стоило, чтобы не услышать насмешку или не наткнуться на уничижительный взгляд..

— А разве нет? Мне ты угрожала полицией, судом, или чем там еще. — Он мерзко закатил глаза. Казалось, он просто подначивал Одетт за, как ему казалось, пустой беспричинным страх относительно Карен. — Кстати. Она мне подкинула на размышление любопытную мысль. — Молодой человек медленно сложил руки на груди, и недобро оскалился. — Ты точно моя сестра? М?

— Я? — На лбу выступал пот. Дыхание учащалось, зубы сжимались сами собой. — Ну да. Ты же меня с детства помнишь, тебе отец говорил. А кто еще?

— Допустим. — Эрен медленно приблизился, отчего хотелось отступить на пару шагов. Девушка уже пожалела, что решила выйти, ногти впивались в кожу ладоней.

Во мраке его силуэт казался жутким. “Брат” выглядел как тяжелый, но до оскомины правильный человек, не лишенный импульсивной жестокости. Дрогнули ресницы, когда внезапно ощутился запах геля для душа даже через прочный мужской халат. Хотелось поежится, и просто куда-нибудь деться.

— Потому что если ты мне врешь, последствия будут чудовищными. — Он мерзко, уничижительно улыбнулся.

— Какими, например? — Одетт со вздохом прищурилась. — Даже если бы я была кассиршей из соседнего магазина, и не имела к тебе никакого отношения, то что это меняет? В любом случае твой отец записал на меня половину этой квартиры. Этого факта ничто не изменит, включая отсутствие родства.

— Нет, один факт это изменит. — Андертест прищурился в ответ. — С рандомной женщиной в своем доме я могу делать что хочу. — Он медленно осмотрел довольно худое, высокое тело “сестры”. — Не надо сейчас делать такое лицо. Спать с тобой — ниже моего достоинства, даже если б ты мне никем не приходилась. Однако отсутствие факта родства, все же, снимает некоторые рамки. — Молодой человек чуть оскалился. — Противно ощущать тебя своей сестрой. Скажи, что это не так, подними мне настроение.

Она чуть приоткрыла рот, затем тут же его закрыла. От мужчины, что едва не нависал над ней, помимо геля для душа разило зловещей аурой, и не было понятно, все еще иронизировал он, или больше нет. Сарказм мешался с настоящей, ощутимой злобой, которая варилась под его бледной кожей.

— Это так. — Сдавленно пробормотала Одетт. — Нравится тебе это, или нет.

По телу гулял холод.

— Сейчас я сделаю вид, что верю тебе. А там посмотрим. — Эрен сжал зубы. — Не удивлюсь, если твоя потаскуха-мать обвела моего идиота отца вокруг пальца. Со мной этот номер не пройдет.

— Уйди с дороги, я в магазин пойду. — Процедила девушка.

— Конечно-конечно. — Молодой человек прикрыл глаза, хотя явно не собирался отходить в сторону. — Натолчешь в коридоре грязи — шкуру спущу. Иди.