5. Не в безопасности

Теперь она прислушивалась к каждому шороху. Каждый странный звук, который доносился из-за стены, теперь казался кашлем, а случайный скрип — такими же случайными хрипами. Мужчина день за днем ходил на работу. Выглядел… вроде бы сносно, но в глазах так и стояли капли крови на рукаве халата, и, казалось, он эту кровь сглатывал.

“Не мое дело, не мое дело, не мое дело” — взявшись за виски, мямлила девушка. И все равно ничего не могла поделать с тем, что думала о состоянии названного брата. “Может, ему чай горячий сделать?” — вертелось в голове. “Хотя я догадываюсь, куда он засунет мне этот чай…”.

Всякий раз Одетт со сжатыми зубами собирала сумку на учебу, и всякий раз со сжатыми зубами возвращалась домой. Лицо Мэтта отвращало, лицо Эрена — нет, но что от одного, что от другого сыпались мерзкие подначки.

Через пару дней студентка, все же, купила нормальный комплект белого постельного белья, дешевый плед и не менее дешевую синтетическую подушку. Старая кровать в мгновение ока ожила и расцвела, стала довольно комфортной, можно сказать, уютной. Хотелось еще купить небольшой коврик под ноги и тапочки, чтобы не морозить ноги, но это уже было не настолько важно.

В выходной девушка не очень-то хотела выходить, несмотря на нестерпимо токсичного “брата” за стеной. Итак набегалась за неделю, то на учебу, то домой, то уборщицей, то от раздражающего одногруппника. Уже настроилась немного полежать, посмотреть на телефоне какой-нибудь фильм, как хлопнула входная дверь. “Сейчас за стеной начнутся томные серенады” — с грустью подумала Одетт, и перевернулась на другой бок. Как ни странно, Андертеста не было слышно, этот факт немного напрягал.

Дверь в её комнату скрипнула, отчего девушка вскочила, сжала руки, и нервно уставилась в проем. До этого Эрен к ней не заходил, он, в целом, почти никогда не подходил первым и не начинал диалог.

Возле двери стояла знакомая женская фигура. Студентка скрипнула зубами, затем опустила взгляд на пол.

— Приветик, “сестренка”. — Карен поправила прямое серое платье и медленно вошла внутрь. — Смотрю, ты здесь немного обжилась. И как оно? Комфортно тут?

— Нормально. — Одетт поджала губы. — Добрый день. Что вам нужно? У вас ко мне какое-то дело?

— Да, вот, присматриваюсь. Это же должна была быть моя комната, пока ты сюда не заявилась. — Гостья растянулась в мерзкой улыбке.

— Мне очень жаль. — Студентка прищурилась. — Но юридически эта квартира вообще принадлежала мистеру Андертесту старшему. Он завещал её часть Эрену, а часть мне.

— Еще бы, он же не оставит такие миленькие глазки гнить где-нибудь на вокзале.

— Где Эрен? — Девушка поднялась с кровати и сжала кулаки. — Вы пришли к нему? Идите к нему. Не надо заходить ко мне в комнату и пытаться меня унизить. Мне жаль, что вам не удалось тут пожить, но это не мои проблемы. Оставьте меня и мою комнату в покое. Хотите съехаться? За стеной еще одна. С милым и в шалаше рай, разве нет?

Карен гневно раскрыла глаза. Зачем-то полезла в бежевую сумочку, достала оттуда небольшую бутылку, затем быстро подошла и плеснула водой Одетт в лицо.

Та с ужасом шарахнулась в сторону. Холодные капли стекали по лицу, намокала серая футболка. На секунду тело захватил шок.

— Его тут нет. — Прошипела гостья. — Твоего “братика”. Он дал мне ключи, чтобы я его дождалась, и уехал по делу. — Она медленно наклонилась над застывшей в замешательстве девушкой. — Слушай сюда, фальшивая родственница. Я, таких как ты, вижу насквозь. Это только начало. Слышала? Только начало. Я превращу твою жизнь в кошмар, пока ты не уберешься отсюда, и не оставишь моего мужчину в покое. Я сотворю с тобой такое, что ты будешь бояться заходить в эту квартиру. Хорошо запомни, и выбирай, что тебе важнее. Присвоить себе чужое, или сохранить психику в целости.

В тот же момент входная дверь хлопнула вновь, и в коридоре послышалась какая-то возня.

— А вот и он. — Карен поджала губы, вновь взяла бутылку, и на этот раз плеснула водой себе в лицо. — Эрен!! Что твоя сестра себе позволяет?! — Крикнула она, швырнув пустую бутыль на чужую постель. — Посмотри на меня!! — Гостья резко развернулась, и ринулась прочь из чужой комнаты.

Одетт раскрыла рот. Затем тут же его закрыла, стиснула зубы, и, не помня себя, помчалась вслед за ней.

— Это она пришла ко мне в комнату!!! Она ко мне заявилась, и начала угрожать!! — Глаза застилал гнев и страх, сердце так отчаянно билось в груди, что начинало болеть.

Мужчина усталым взглядом осмотрел двух мокрых девушек. Медленно снял легкий черный плащ, и повесил его на вешалку, в шкаф коридора. Губы медленно расползались в отстраненной усмешке.

— Угрожать чем, Одетт? Можно с этого места поподробнее?

— Тем, что выселит меня отсюда. — Она рефлекторно вздрогнула, услышав свое имя.

— И ты всерьез считаешь такие угрозы состоятельными, когда тебе принадлежит половина квартиры?

— Ну. — Студентка замялась. — Вообще как бы…

— И из-за пустых, импульсивных угроз нужно поливать человека водой? — Зрачки жутко блеснули в бетонной тьме.

— Я этого не делала. — Страх все усиливался. Мерзли руки.

— Да ну, правда? Карен, выходит, сама себя облила?

— Да. — По подбородку сползла очередная капля, и упала на пол. — Себя и меня.

Мужчина мерзко рассмеялся и покачал головой.

— Полагаю, она решила отомстить, когда ты испортила ей макияж и унизила своим инфантильным, ублюдским поведением. — Он стал медленно приближаться. — Может, просто воды в лицо тебе мало? Достаточно будет, если я возьму душевой шланг из ванной, и мы немного поднимем ставки?

— Не подходи ко мне. — Голос дрогнул. Глаза раскрылись сами собой. — Не подходи ко мне, я ничего не сделала!!! Купи своей Карен поводок, и держи на привязи, а меня оставьте в покое!! — Она резко развернулась, и стремглав направилась к себе в комнату, затем с громким хлопком её закрыла. К счастью, вслед за ней никто не шел. Биение сердца отдавалось во всем теле, пальцы на руках едва не дрожали.

“Господи, она ненормальная” — пульсировало в голове. “Как против нее бороться? Тут никто не моей стороне, мне нужно повесить замок на комнату. А замок спасет меня? По крайней мере, она не сможет по желанию вломиться сюда, ко мне”.

Хотелось плакать. От шока, от обиды и страха. Студентка схватилась за колени, и подушечки пальцев тут же утонули в бледной коже. Холод по-прежнему гулял по телу, через пару секунд на пол вновь упала пара капель.

“Мне некуда идти, у меня нет денег, чтобы снять комнату. Похоже, я не ошибалась, когда думала, что попаду в ад”.

Мужчина долго и внимательно смотрел на закрытую дверь, затем медленно перевел взгляд на девушку, которая стирала с лица остатки воды мягкой салфеткой.

— И что это было? — Одними губами чеканил он, затем чуть прищурился.

— Не знаю, что она о себе возомнила, но ты сам видел. — Карен подняла глаза, вытирая воду под нижними ресницами.

— Тушь у тебя сегодня водостойкая, я смотрю, да? — Губы медленно расплывались в улыбке.

— Что? Тушь? — На секунду гостья смутилась. — Так у меня всегда водостойкая. Мало ли там… дождь пойдет.

— Понятно. — Эрен тяжело усмехнулся, затем вновь перевел взгляд на дверь. — Может, это… и вправду неплохой стимул. В конце концов, я тоже не жажду видеть здесь это лицо. Но не заигрывайся.

— Ты это о чем? Какой еще стимул? — Она напряженно нахмурилась. — Я ничего не совершила.

— Сделаю вид, что верю. — Улыбка становилась все шире. — Но не смей физически вредить ей, это плохо для тебя закончится. Если Одетт заявит на тебя в полицию, я и пальцем не пошевелю, чтобы тебя выгородить. Потому что в играх нужно знать меру.

— Любящий мужчина так бы не сказал. — Карен обиженно сжала зубы, сложив руки на груди. — Я ничего не сделала, и не собираюсь, но если бы, вдруг, разозлилась и сделала, любящий мужчина так бы не сказал.

— Любящий мужчина должен покрывать твой садистский произвол? — Андертест вновь прищурился. — Мне есть за что её ненавидеть. Её, и её почившую семейку. А что насчет тебя? Ты меня ревнуешь? К ней?

— Ревную?! Эрен, я ничего не сделала. — Гостья вытаращила глаза. — Это она, она первая начала!!

— Ну-ну. Закрыли тему. — Он медленно сомкнул веки с тяжелыми черными ресницами, и тут же сдержал очередной порыв закашляться. — Идем в комнату. Я хочу расслабиться.

“Я ненавижу свою жизнь” — проскрипела Одетт, уткнувшись носом в подушку. Казалось, все действительно только начиналось. Хотелось верить, что подружка “брата” поистерит и отстанет, но, почему-то, верить было тяжело. “Может, помимо замка, натянуть на вход колючую проволоку?” — с грустной усмешкой размышляла она, когда за стеной вновь послышался раздражающий шорох. Тот самый шорох, который провоцировал бросить все и уйти “за сигаретами”. Звучало смешно, ведь девушка даже не курила, да и идти ей было некуда.

“Натяну проволоку и буду вылезать в окно, по веревочной лестнице” — печальная улыбка становилась все шире. “Живу здесь всего-ничего, а они уже успели из меня душу вытрясти. Лучше бы у моего отчима не было никакого сына”.

За стеной послышался знакомый стон, отчего Одетт стиснула зубы и спрятала голову под подушку. Не её дело, что они делают. Не её дело.

* * *

Утром вновь за дверью послышался тяжелый кашель. Настолько громкий, что девушка проснулась и напряглась, сжимая в руках мобильник.

— Ах, бизнесмен, значит? — В голосе Эрена читалась ирония, он говорил с кем-то по телефону. — Прекрасно, люблю бизнесменов. У них так забавно бегают глазки, когда задаешь им неудобные вопросы. Нет, он мне ничего не предлагал. Вот когда предложит, тогда и свяжешься.

— Бизнесмен? — Пробормотала студентка, заспанными глазами уставившись на пол. — Он имеет какое-то отношение к бизнесменам?

— Я с него шкуру спущу!! — Рявкнул Андертест, после чего вновь закашлялся. — Будет там расхождение хоть в один процент, я из него душу вытрясу.

Внезапно девушка раскрыла глаза и подняла брови. Спустит шкуру с бизнесмена? Процентные… расхождения?

Сын отчима — налоговый инспектор? Одетт присела на постель и тяжело усмехнулась. На самом деле, глядя на него, можно было так подумать. Раздражающе выхолощенный, с едкой, ироничной улыбкой, хамоватый, резкий, и вечно говорит так, словно ему все должны. Как минимум, отчитаться, а как максимум — сделать минет. Если её предположение окажется правдой, она, казалось, нисколько не удивится. Такой человек одним своим видом просился что-либо инспектировать. Муштровать за неточности, устранять неполадки. Он, буквально, сросся с системой, и за это система его обожала.

Таких хвалят в школе. О таких говорят: “отличник, везде успевает, хороший мальчик”. Правда, хорошим Эрен был только для тех, перед кем он отчитывался. Для тех, кого отчитывал сам, Андертест становился ночным кошмаром.

В итоге девушка устала слушать телефонный разговор, вскочила с кровати, и принялась натягивать на себя старые заношенные джинсы, затем светлую застиранную футболку. Слегка встряхнулась, затем неловко высунулась в коридор, глядя на широкую спину “брата”, который был одет в черную, как смоль, рубашку.

Стоило ей выйти, он вновь закашлялся, затем рефлекторно прикрыл рот и сжал зубы.

— Опять ты на меня таращишься? Сколько можно? — Спросил Эрен, не поворачиваясь. — Тебе моя спина удовольствие доставляет? Или я тебе просто нравлюсь? — В голосе можно было легко услышать ироничную ухмылку.

Одетт вздрогнула от этого вопроса, и тут же скрестила руки на груди.

— Мне кажется, ты на себе зациклен, раз считаешь, что я вышла на тебя посмотреть.

— Серьезно? — Раздалась тихая усмешка. — Ты стоишь в пустом ободранном коридоре, где только голые стены, конечно ты будешь на меня смотреть. Кстати, сестричка. — Он оскалился. — Ты не будешь против гостей сегодня? Я знаю, что с Карен вы не поладили, но придется наступить своему самолюбию на горло.

— Она что, сегодня опять придет? — Челюсти сжимались сами, на лбу выступала испарина.

— Да. Во-первых, мы любовники. Во-вторых, у неё проблемы со съемным жильем. У соседей антисанитарные условия, они вызвали дезинсекцию, но у них связная вытяжка. Теперь из вентиляции будет два дня разить ядохимикатами. — Мужчина сморщился. — Настраивайся на то, что она не просто придет, пару дней она поживет здесь.

— Твоя невеста меня терпеть не может. — Студентка вытаращила глаза. — Может, у нее план меня зарезать ночью, что думаешь?

— Ну я же не зарезал. — Андертест вновь оскалился. — Хотя я тебя тоже терпеть не могу. Если хочешь нормально здесь жить, научись улыбаться ей. Это не сложно.

— Боже. — Она потерла лоб. — Несколько дней, ты сказал?

— Угу. — Молодой человек прищурился, затем опять едко улыбнулся. — Слушай. У тебя… просто идиотская челочка. Кто надоумил тебя так подстричься? Твоя мамаша? Или подружки? Они над тобой стебутся, знай. Прическа с ней выглядит откровенно нелепо. Да и короткие волосы женщинам не идут, ты будто переболела раком. — Он медленно прикрыл глаза. — И ладно бы только короткие волосы. Но эта челочка… господи. Ничего хуже я в жизни не видел.

Одетт нервно потерла голову, затем принялась её приглаживать. Милая, вроде как, челочка. Короткая, хорошо вписывалась в образ. На душе в одно мгновение стало так гадко, что захотелось отвести лицо в сторону и куда-нибудь деться. Осадок едва не парализовывал, медленно сменялся внезапной тянущей обидой.

— У тебя тоже, знаешь ли, не самая мужественная прическа. — Огрызнулась студентка, хотя голос дрогнул. — Но я как-то молчу об этом.

— Она мне идет. — Холодно ответил Эрен. — Кроме того, не все люди любят светить своим черепом. К мужественности это отношения не имеет. Мужественность, или женственность, зачастую — поведенческий паттерн.

— А у тебя странный череп? — Девушка попыталась усмехнуться.

— Я такого не говорил. Я сказал лишь, что не все люди любят им светить. — Взгляд становился еще более холодным и злым. — Если это попытка скрыть обиду на уродливую челку — сворачивай это мероприятие. Помимо челки у тебя слишком бледное лицо, глаза как у рыбы, которые меня бесят, странные руки и просто ужасный вкус на одежду. — Андертест медленно прикрыл глаза. — Ты выглядишь как карикатурная простушка. Как… как дура. Теперь можешь обижаться, мне насрать.

— Мерзкий ты. — Губы дрогнули сами собой. — Не я здесь мариную обиду, а ты. Ты ненавидел мою маму, и терпеть не можешь меня, вот и плюешься ядом.

— Да. — Вновь красивое лицо растянула отвратительная улыбка. — Почему нет? — Он медленно развернулся, и стал приближаться к сожительнице, которая поджала губы. — Что ты мне сделаешь, Одетт? Войну мне объявишь? Кажется, я уже задавал этот вопрос.

Мужчина навис над студенткой, та отступила на шаг назад, ощущая спиной холодную стену. Сердце вновь сперва ощущалось в глотке, затем опускалось вниз, и стучало внизу живота. Он медленно протянул руку, и оперся на стену рядом с её головой, чуть склонившись в сторону.

— Я ничего не могу сделать с тем, что ты меня бесишь. — Продолжил Андертест. — А еще я постоянно думаю о том, что Карен может права, и ты просто вешаешь мне на уши лапшу. Мало того, я думаю о том, что с тобой делать, если она будет права. — Молодой человек сузил глаза.

— У тебя паранойя. — Процедила девушка, хотя ресницы начинали влажнеть. — Ты злой, жуткий, токсичный ублюдок с паранойей, и я не позволю себя унижать.

— Не позволишь? Да ну? — Он поднял одну бровь, затем поднес руку, и крепко взял сожительницу за щеки холодными пальцами, слегка сдавив.

Она раскрыла глаза. Сердце продолжало безумно биться внутри, по спине полз мерзкий холод. От внезапного страха подкашивались колени, с мужчиной, который на полторы головы выше и, очевидно, тяжелее раза в два, Одетт ничего не могла сделать. Только рефлекторно закрыться рукой, и зажмуриться.

— Пока что я позволяю тебе сосуществовать рядом только из своей милости, сестра. — Эрен чуть наклонился, внимательно глядя той в глаза, словно пытался найти там подтверждение своим мыслям. — Правда ты, почему-то, об этом забываешь. Я мог бы сходу превратить твою жизнь в ад, но предпочитал игнорировать. Чего ты добиваешься? Хочешь меня довести? Хочешь увидеть, какой я в гневе? — Правильное лицо казалось каменным, словно перед студенткой сейчас стояла и разговаривала античная статуя. — Если нет, то хватит пытаться строить из себя неизвестно кого. Твои права здесь начинаются и заканчиваются четырьмя стенами дальше по коридору. Но уже тут, в коридоре, твоих прав нет. Так что если снова услышишь что-нибудь про свою уродливую стрижку, просто заткнись, и не культивируй во мне злость. Вижу твое лицо, и сразу представляю, как твою мать сбивает автобус, а вслед за ним и тебя. Так вот, не буди во мне зверя, и не заставляй садиться за руль этого автобуса. Молчи и терпи, пока я не найду тебе жилье подальше отсюда. Ради собственной безопасности. Потому что здесь, Одетт, ты не в безопасности. — Хватка усиливалась. — А, и будь добра нормально разговаривать с Карен. Ищи компромисс.

— Ты угрожаешь мне? — Голос дрожал.

— Считай это последним предупреждением. — Он медленно отпустил щеки, на которых остались красные следы.

— А знаешь, Эрен. — Девушка со слезами на глазах горько усмехнулась. — А ты мне… даже нравился. Я даже переживала, когда слышала, как ты кашлял за стеной, хотела купить тебе травяной чай. Хотела попытаться с тобой подружиться. Что… может, наши родители не станут камнем преткновения между нами. Мне казалось, ты очень привлекательный, сильный, и всегда знаешь, что делаешь. Но теперь я думаю, что ты просто гневная, властолюбивая свинья, которой доставляет искреннее удовольствие надо мной издеваться.

Казалось, на секунду на его лице мелькнуло замешательство.

— Привлекательный? Сильный? — Мужчина скривился. — Понравился? Хочешь сказать, ты запала на… брата?

Она едва не поперхнулась, затем нервно вытаращилась на пол.

— Не в том смысле. — Выдавила из себя девушка, как в коридоре раздался тяжелый, желчный смех.

— Бог мой, а я-то думал, что с тобой не так. Почему ты все время на меня таращишься, а дело вот в чем. — Он смеялся, и не мог остановиться. — Ты опустилась ниже своей мамки, у тебя получилось.

— Что ты несешь? — В горле распухал ком, перед глазами все плыло. Она совсем не это имела ввиду, но, так или иначе, Андертест был прав. И, как ни отвратительно было признавать, сейчас он понял все именно так, как оно было. Оттого подкашивались ноги, хотелось провалиться сквозь землю как можно глубже.

— Ты абсолютно отбитая. Наглухо. — Эрен продолжал улыбаться. — Теперь это даже смешно. Видно, страх ко мне не отбил у тебя либидо, да? Просто жесть. — Он закашлялся, затем отошел на пару шагов.

— Ты придумал это, ублюдок. — Голос продолжал дрожать, как и мокрые ресницы. — Ты это придумал. Ничего подобного.

— Даже если бы ты не была моей сестрой. — Мужчина прикрыл глаза. — Даже если бы не была. Ты — последняя женщина на земле, с которой я стал бы строить отношения. Имей это ввиду, когда следующий раз будешь разглядывать мою спину. И, напоминаю, Карен придет после обеда. Окажи ей нормальный прием, или у тебя будут проблемы. Напоминаю. — Зрачки жутко сверкнули во мрачном свете. — Здесь ты не в безопасности.