7. Травмпункт

Дверь тихо скрипнула, и на пороге появился знакомый высокий силуэт. Сердце опускалось в живот, кожа лба покрывалась потом.

— Что тебе еще нужно? — Одетт схватила с кровати коврик, и стала расстилать его под своими ногами, чтобы создать вид активной деятельности. — Я сейчас уже буду спать ложиться.

— Я это понял, сестричка. — В голосе опять слышалась высокомерная усмешка. — Я зашел сказать, чтобы попросить мягче и уважительнее относиться к Карен. Она вспыльчивая, так что не лезь на рожон.

— Я и не лезла, она просто потеряла кошелек. Лучше ей это скажи. Ей, а не мне, меня вообще дома не было. — Почему-то по спине опять полз озноб. То ли из-за темноты, то ли потому, что “брат” вошел в комнату, и они снова оказались наедине. Снова это чудовище мерзко улыбалось сквозь тьму, явно сдерживая желание подойти и взять за шею.

Он медленно подходил. Зачем — Одетт не знала, слышала приближающиеся шаги, видела подходящую фигуру, и нервно сжимала в кулаке простыню. Через пару секунд на голову с короткими светлыми волосами опустилась тяжелая холодная рука, отчего студентка вздрогнула, глотая ком, затем резко подалась в сторону, чтобы стряхнуть его ладонь, но пальцы сжали череп.

— Как же мне хочется что-нибудь с тобой сделать. — Хрипло говорил мужчина. — Вроде бы, я дал себе слово не замечать тебя, но как же мне хочется. Ты меня нестерпимо бесишь.

— Пусти, мне больно. — Девушка схватила его запястье, и попыталась отодрать руку от себя. Не получалось.

— Вот потому и бесишь. — Вздох. — Тебя попросили быть повежливее, а ты начала огрызаться, как ребенок. На место тебя поставить? Или спустить с рук, в очередной раз?

— Я ничего не сделала, отстань уже от меня!! — Студентка едва не кричала. — Все уже решили в коридоре, зачем ты опять притащился?! Да не трогай ты меня, убери руки!! — Она вновь попыталась отнять от себя руку “брата”, но тот был несравненно сильнее. Губы дрожали от обиды, а лицо покрывалось случайными багровыми пятнами.

— Вежливее, Одетт, вежливее. — Рычал Эрен. — Однажды ты меня выбесишь. И в отношении Карен тоже вежливее, даже если она где-то перегибает. А не будешь вежливой — выпорю, на правах старшего брата. Я предупредил. — Он резко развернулся, и быстро пошел прочь из комнаты. Через пару секунд раздался громкий, резкий хлопок.

— Жесть. — Девушка схватилась за щеки, ощущая лишь ужасающий стук собственного сердца. Дышать становилось тяжело. Губы дрожали. — Вот ведь…

Кожа покрывалась мурашками, волосы вставали дыбом. Ночь окончательно опустилась на город. Еще минуту назад Одетт хотела пойти в ванную, но сейчас просто упала лицом в подушку и, не раздеваясь, стала укутываться в плед. Нервно откладывала в сторону покупки, а коврик уже итак лежал на своем месте.

Она не помнила, когда в последний раз ей было также страшно. Несмотря на болезнь, Андертест был чертовски силен, настолько, что даже одну его руку не получалось сдвинуть ни на миллиметр. На секунду студентка представила его с кожаным ремнем в руках, и тут же накрыла голову пледом. Наверно, ненависть выглядела именно так. С адски сильным кулаком, с тяжелой железной пряжкой, которая мерзко позвякивала даже в воображении.

Девушка тяжело выдохнула, затем повернулась на бок, закрыв глаза. Хотелось уметь отключаться по щелчку пальца, чтобы проснуться, а “брата” с его пресловутой невестой больше не было рядом. Чтобы он не царапал взгляд, не вызывал своим видом страха, отчуждения, и всполохи грязной больной симпатии. “Я не мазохистка любить это” — цедила себе под нос Одетт, вновь сжимая в кулаке простынь. Вот только она, увы, не выбирала, кого ей любить, а кого нет. Все, что она могла — давить в себе нездоровую влюбленность к человеку, который хочет её исчезновения больше, чем мира во всем мире.

В какой-то момент она уснула. Тяжелым, болезненным сном, во время которого под веками виделись кошмары. Иногда, продирая ресницы девушке казалось, что по комнате кто-то ходил, правда, это опять ощущалось не больше, чем сном. Студентка вновь закрывала глаза и проваливалась в дремоту.

* * *

Очередным утром над городом повисло гнетущее пасмурное небо. Одетт рефлекторно потянула ладонь ко лбу, ощущая тяжелую головную боль. Вчерашний страх немного схлынул, и все равно воспоминания о нем заставляли сжимать зубы. Волнение охватывало тело, и с этим ничего не получалось сделать.

Одежда пахла кожей. Нужно было сходить в душ и, наконец, переодеться, правда за дверью слышалась тихая возня. “Они все еще здесь” — тут же подумала девушка, разочарованно опустив взгляд. “Подожду, пока уйдут на работу. Ненавижу этот дом, эту квартиру, ненавижу Эрена Андертеста”.

Она опустила ноги на коврик, и медленно встала с постели. Чуть размяла шею, затем сделала шаг.

Прикроватный коврик тут же полетел в сторону, а студентка, раскрыв глаза, с грохотом рухнула на пол, навзничь.

Темнело в глазах, звенело в ушах, и адски болело плечо, какое в полете задело угол изголовья кровати. Рука от плеча тут же онемела, а на месте, где был коврик, сейчас поблескивала лужа масла. Сердце пропустило несколько ударов, пальцы дрожали. Осознать произошедшее все не получалось, Одетт попыталась встать, но плечо прострелила адская боль, отчего она вскрикнула. Ресницы мокли от рефлекторных слез.

В следующую секунду в дверь в комнату раскрылась, и внутрь влетел “брат”, который наспех завязывал черный галстук.

Брови медленно поплыли вверх. Мужчина внимательно осмотрел лежащую на полу сожительницу, чье лицо исказилось от внезапной боли, масло, и пятнами вымокший коврик.

— Скорую? — Серьезно спросил он, глядя на “сестру”. — Или просто травмпункт? Встать сможешь?

— Смогу. — Сквозь зубы процедила студентка, пытаясь, хотя бы, сесть. — Что это за хрень?! Что… что это такое?! — Голос переходил на крик.

— Может, ты вчера что-то случайно пролила здесь? — Андертест чуть прищурился. Зрачки сверкнули в пасмурном свете.

— Ты издеваешься?! — Одетт вытаращила глаза. — Кто ко мне заходил ночью?! Какого черта, какое вы имеете право?!

— Не надо орать. — Чеканил мужчина, затем медленно подошел, и стал поднимать “сестру” с пола, подсовывая той руку под спину. — Плечо вывихнула. Похоже на то. Не шевелится?

— Мне больно!! — Закричала девушка. — Больно, не могу, как же больно!! — Рука в самом деле не шевелилась, и любое движение причиняло адскую боль.

— Я это понял. — Вздох. — Не шевелись, попытайся расслабиться, и не ори мне на ухо. — Цедил Эрен, ставя студентку на ноги. — Бесишь. Терпи, пока не вправят.

— Зачем вы так со мной?! — Несколько слез упало на пол. — Зачем, что я сделала?! Я что, виновата в том, что этот дом и мой тоже?! Виновата в том, что мне негде жить, кроме как тут?! Я знаю, твой отец ушел к моей матери, но… блядь, я тут при чем?! Я при чем тут, скажи?!

— Я сказал, хватит орать. — Рявкнул Андертест. — Я тебе ничего не должен, в том числе и куда-то вести, если ты расшиблась из-за собственной тупости. Закрой рот, или пойдешь к врачу пешком. — Он подхватил “сестру” под грудь, со стороны здоровой руки, и потащил в коридор. — Раздражаешь. Бесишь. Почему твоя мамаша не сделала аборт? Очень жаль. У тебя хоть медицинская страховка есть?!

Его рука казалась стальной. Ком в горле мешал дышать.

Руки и ноги не слушались. Единственное, что ощущалось — это боль. Она едва переставляла ноги, когда “брат” запирал квартиру, и тащил её к лифту, нервно нажимая на кнопку вызова. Через пару минут железные двери разъехались, и мужчина занес Одетт внутрь, придерживая под ребрами.

“Больно, больно, я сейчас умру” — стучало в голове, одна рука казалась чуть длиннее другой, и почти не шевелилась, топорщась под неестественным углом.

— В машину сесть сможешь? — Рычал Эрен, глядя на отсутствующее лицо студентки, на котором, иногда, вздрагивали губы.

— Смогу. — Сдавленно, сквозь зубы цедила она. — Не заходите ко мне в комнату. Не заходите, я куплю замок!!

— Хоть десять, только не смей уродовать дверь, её не ты покупала. — Мужчина поджал губы. Через пару секунд двери вновь разъехались, и он потащил “сестру” к выходу из подъезда. Его рука так и ощущалась стальной, а еще горячей и сухой, словно у него была легкая температура.

Местами облака на небе стали темнее и гуще, на улице стояла невообразимая духота. Воздух ощущался словно разогретый пар, дышать становилось сложно. Глаза краснели, мокрые ресницы слипались, начинали дрожать губы.

Она не знала, на чем ездил её “брат”, и ей, в общем-то, было все равно. Однако, увидев черный крупный внедорожник, девушка раздраженно прищурилась и стиснула зубы. И вот этот человек вешает ей на уши лапшу, что потратился на ремонт, и не может её сейчас отселить? Может. Просто издеваться ему хочется намного больше. Моделировать ситуации, в которых Одетт будет вот так вот выть из-за травмы, а он с усмешкой чувствовать нечто вроде отмщения. По крайней мере, ей так казалось.

— Садись назад и не пристегивайся. — Глухо сказал Андертест, открыв заднюю дверь. — Иначе я потом тебя не вытащу отсюда.

— Угу. — Она отчужденно кивнула, пытаясь сесть на коричневое кожаное сиденье с рукой, которая адски ныла, не шевелилась и не сгибалась выше локтя. Даже прикосновение к ней вызывало чудовищную боль.

Часто при вывихах плеча происходит разрыв надкостной связки. Рвется также суставная капсула, сильнейше травмируются мышцы. Раньше студентка слышала об этом мельком, но ни разу не думала, ведь никогда не травмировалась так сильно. Теперь её едва не трясло от страха. Что будет? Такие травмы заживают сами? Или связки придется сшивать? Ей… дадут нечто вроде больничного? Временно переведут на дистанционное обучение?

По спине полз нервный холод. Двадцать четыре часа рядом с Карен, с её мерзким и жутким женихом, двадцать четыре часа “не в безопасности”.

Автомобиль медленно тронулся.

Как ни странно, Эрен вел машину очень аккуратно. Тормозил медленно, осторожно поворачивал, но и не медлил. Мимо глаз проскальзывали серые светофоры, угрюмые здания на пыльных улицах, частично облысевшие от периодического холода деревья, которые походили на призраков нормальных раскидистых растений. Он ничего не говорил. Не кидал едких комментарий насчет того, что Одетт сама что-то пролила, не обвинял в неуклюжести и не требовал благодарности за свой поступок. Почему-то.

Через какое-то время взгляду представилось здание городской поликлиники. Не очень высокое, всего, наверное, на шесть-семь этажей, но сзади него возвышались куда более высокие и монументальные корпусы. Андертест быстро вылез, раскрыл перед “сестрой” дверь, и стал едва не вытаскивать её из салона. Осторожно, правда довольно быстро. Опять подхватил её под грудь, и поволок внутрь.

Она иногда спотыкалась на ходу. В стороны разъехались стеклянные двери, девушки в белых халатах с ресепшена моментально напряглись, сдвигая брови. Кто-то из них немедля пригласил на этаж врача через небольшой микрофон.

* * *

Вправлять вывих — больно. Даже с анестезией, которая стоила так дорого, что Одетт едва не отказалась, правда, злобный “брат”, как ни странно, настоял. Ей казалось, он будет только рад лишней боли для своей “сестры”, но, почему-то, все же настоял. “Видно, и у него есть полумертвые останки совести” — думала студентка, тяжело дыша на зеленой кушетке. Ей бинтовали руку, привязывали её к телу, и обязательно просили купить через пару дней бандаж, чтобы ходить в нему пару месяцев. Ибо, если так не сделать, вывих может повториться.

Угрюмое лицо становилось совсем уж печальным. Пахло медикаментами, люди в белых халатах примелькались, а на душе было гадко, как никогда. Из кабинета травматолога даже не хотелось уходить, он что-то бубнил себе под нос, расписывая в рецептурных бланках необходимые для восстановления мышц таблетки. “Еще одна статья расходов” — крутилось в голове, а плечо до сих пор предательски ныло. Грустно поблагодарив доктора за инструкции, девушка медленно вышла из кабинета, где на стуле для ожидания сидел, поджав губы, Эрен.

— Ну что, ну как? — Он едко прищурился.

— Жить буду. — Тихо ответила студентка, прикрыв глаза. — Спасибо что отвез, в общем, и спасибо за укол. У меня правда нет на него денег.

— Отработаешь. — Как-то странно бросил Андертест, сложив руки на груди. — Есть будешь? Я буду заезжать в кофейню, чтобы позавтракать. Ты либо идешь со мной, либо ждешь в машине, либо добираешься до дома своим ходом.

— Едь по своим делам, я пройдусь. Еще раз спасибо. — Взгляд становился каким-то пустым. Будто девушка уже очень устала испытывать боль за сегодняшнее утро, и хотела отстраниться от всего, что хоть как-то могло её причинить. А завтрак в кафе с “братом” звучал как квинтэссенция боли, или же её особенный сорт. Наверняка уже в машине он перестанет быть таким добрым, потому что его жертве вправили плечо, и теперь над ней можно продолжать глумиться и кидать остроты.

Эрен явно не ожидал такого ответа. Раздраженно скрипнул зубами, медленно поднялся, и кивнул к выходу.

— А в чем дело? Укол обезболивающего отбил тебе аппетит?

— Ты хочешь поговорить о чем-то? — Одетт подняла глаза. — Просто если да, то это все меняет.

— Нет. Забудь. — Мужчина выдохнул, и немного прибавил шаг. Сжал кулаки, тут же сунув руки в карманы.

На горизонте вспыхивали белые ветвистые молнии, но гром не доносился, завывал жуткий ветер. Иногда с неба сыпались редкие, крупные капли, девушка попыталась пойти быстрее, но каждый шаг отдавался в плече ноющей болью. Она понуро уставилась на пятнистый от воды асфальт, а затем тяжело выдохнула, глядя по сторонам.

— Я так понимаю, прогулка откладывается? — Андертест как-то недобро улыбнулся, но затем эту улыбку сменил, вроде бы, самый обычный смех. — Не надумала поесть со мной?

Дождь усиливался, и уже начинал биться о железные крыши приземистых зданий. Тело мерзло, Одетт ежилась, и уже с каким-то раздражением пялилась вниз.

— Ладно. Убедил. Поехали в кофейню, я не хочу мокнуть.

Еще одна белая вспышка мелькнула намного ближе, и в этот раз за ней последовал раскатистый гром. Студентка рефлекторно вздрогнула, а “брат” опять рассмеялся и покачал головой.

— Садись. Сегодня я добрый, я угощаю.

Девушка медленно и осторожно влезла на переднее сидение знакомого внедорожника, затем начала через кряхтение пристегиваться ремнем. Не покидало странное чувство неосязаемой тревоги, словно она повелась на что-то, на что вестись не стоило. Плечо вправили, а под ложечкой сосало так, будто это только предстояло. Или предстояло что-то похуже.

Мужчина завел двигатель. Возле зеркала раскачивалась маленькая ароматная елочка, правда хвоей от нее теперь почти не пахло. Приборная панель была такой чистой, что её не хотелось касаться даже случайно, чтобы Эрен, вдруг, не рявкнул и не передумал насчет хорошего настроения. Дыхание вновь сбивалось.

Андертест рассматривал падающие на лобовое стекло капли. Его бледный профиль очерчивался на фоне темно-серых облаков, а губы искажались в неком подобии улыбки.

— Можно странный вопрос? — Он перевел ленивый взгляд на “сестру”. — Тебе восемнадцать, ты студентка. Спала с кем-нибудь?