8. Шведский стол "бесплатного" сыра

— К чему тебе эта информация? — Сперва Одетт возмущенно раскрыла глаза, затем прищурилась и поджала губы. — С такой стати ты у меня это спрашиваешь?!

— Из любопытства. — С холодной иронией бросил мужчина. — Спишь ты с тем рыжим уродцем? Или еще с кем-нибудь?

— Нет!! — Вскрикнула девушка. На лбу рефлекторно выступал пот, дождь усиливался, и с такой силой бил по крыше, что речь тонула в звуках ударов. — С чего… с чего вообще ты это решил?!

— Ты бедная. Нуждающаяся. — В зрачках мелькал пасмурный город. Губы исказились в странной улыбке. — Я подумал, тебе мог бы кто-нибудь платить за секс, на это ты и живешь. А если нет, тогда на что ты живешь?

— Боже, нет!! Вообще нет!! — Она едва не задыхалась от возмущения, в плече отдавалась ноющая боль. — Я помогаю убирать университет, и мне платят зарплату.

— Понятно. — Улыбка становилась все шире. — Только это не ответ на мой вопрос.

— Мерзкий вопрос. — Одетт отвернулась. — Нет. У меня нет парня, и я ни с кем не спала. Зачем тебе это? Глумиться надо мной — твое новое хобби?

— Я же сказал, просто любопытство. — Он чуть закашлялся, прикрыв рукавом рот. — Иметь ввиду. Вдруг однажды ты заявишь, что беременная? И решишь в своей комнатушке… родить?

— Не заявлю. — Возмущение все нарастало, от него темнело в глазах. Кулаки сжимались сами собой.

— Надеюсь на это. — Молодой человек медленно моргнул. — Надо же, девственница. Верится с трудом, но я, конечно, сделаю вид, что ты говоришь правду. Как всегда.

— Я итак говорю правду. — Хотелось попросить его остановить машину и выйти, но ливень продолжал набирать силу и, буквально, встал стеной. Сквозь серую воду нельзя было рассмотреть даже буквы на придорожных вывесках, темные облака неслись куда-то на север с жуткими белыми вспышками.

— А теоретически могла бы спать с кем-нибудь за секс? Если бы такое предложил человек, который тебе не противен. — Андертест медленно поворачивал на перекрестке. — Или человек, м, тебе нравится?

— А ты мог бы? — Одетт злостно прищурилась. — Если бы молодая красивая нимфа заплатила тебе за ночь?

— Можешь не метать стрелки? Мы не в детском саду. — Взгляд становился иронично-ленивым. — Да и потом. В моем случае этот вопрос не уместен, так как я не нуждаюсь в деньгах. А ты нуждаешься. Отсюда мое любопытство.

— Нет. Не могла бы. Как ни крути, я не вижу себя проституткой. — Тело захлестывала странная обида. — Не спрашивай больше о таком.

— Понятно. — Темные зрачки в светлой радужной оболочке казались такими маленькими, что иногда девушка их даже не замечала. Мужчина чуть щурился, словно из-за недосыпа, и во вспышках молний на синяки под глазами падали тонкие тени от черных длинных ресниц. — Зонта у меня нет, до входа придется пробежаться. Метров, наверное, десять, не больше. Ты в состоянии?

— Угу. — Студентка повесила голову. — Порядок.

Он медленно остановился и заглушил двигатель. На серой плитке тротуара теперь рябила вода, из панорамных окон кофейни бил дружелюбный желтый свет, хотя обычно утром его не включали. Видно, мрак стал столь сильным, что есть стало попросту неудобно. Сколько не присматривалась, Одетт так и не сумела прочесть вывеску, но за то отчетливо видела на ней стилизованную палочку корицы и два кубика сахара.

— Идем. — Эрен резко открыл дверь, и вышел под холодный ливень. Рубашка моментально намокала, покрылась влажными пятнами, пряди волос слипались меж собой, ковром ложились на спину.

“Он что, сошел с ума?” — девушка обескураженно выдохнула. “Сплевывает кровь, и выходит под дождь?! Думает, что бессмертный, или что?!”.

Она стиснула зубы, открыла дверь, и шагнула следом. Тело тут же начало трясти от внезапного холода, намокал бинт. Ноги загребали глубокие лужи, с которыми не справлялись ливневки.

— Бежим. — Андертест быстро пошел ко входу, и “сестра” едва за ним поспевала. Через пару минут он открыл перед ней стеклянную дверь, в лицо тут же ударил теплый кофейный запах.

Как ни странно, посетителей было совсем немного. Видно все, кто хотел позавтракать перед работой, уже это сделали, а те, кто хотел прийти на ланч, еще не приходили. И, судя по силе дождя, вряд ли придут, Одетт с грустной улыбкой это понимала. “Брат” махнул рукой бариста, вальяжно прошел внутрь, и уселся возле окна за один из темных квадратных столиков.

После смерти отчима девушка ни разу не была в кафе. Деньги для нее стали стоить намного больше, чем просто чашка вкусного чая и хороший сендвич из-под руки повара. Почему-то, все внутри заворачивалось в узел, даже боль в плече слегка отступала из-за этого чувства. Стены заведения были частично облицованы под кирпич, а частично окрашены в приятный тепло-бежевый цвет. Повсюду висели рамки с вырезками из старых газет, нарочито стильные фото, черно-белые вперемешку с блекло-цветными. Напротив темных квадратных столов стояли такие же темные стулья с зелеными сиденьем, а кое-где вместо них были широкие зеленые диваны. Для большой компании.

Студентка неуверенно прошла внутрь и села напротив “брата”, который стряхивал с себя лишнюю воду. Буквально через пару секунд рядом с ним выросла высокая фигура улыбчивой официантки, которая протягивала ему меню.

— Доброе утро, мистер Андертест. Вам как обычно?

— Да. Спасибо. — Тот прикрыл глаза, взял меню, и положил его перед студенткой. — Подойти еще раз через минутку, пусть моя сестренка тоже что-нибудь выберет.

— Конечно. — Миловидная официантка активно закивала, и тут же испарилась, словно её и не было.

“Сестренка”. Это слово резало уши.

— Тебя тут все знают. — Неловко сказала Одетт.

— Пока оставляю щедрые чаевые — конечно. — Он закатил глаза, а после странно, широко улыбнулся. — Выбирай, что хочешь. Как я уже сказал, у меня сегодня прекрасное настроение. Пользуйся.

— Спасибо. Если честно, я не очень хочу есть. Но если ты купишь мне кофе, или чай, мне будет приятно. — По лицу полз болезненный румянец, студентка это чувствовала, и сокрушалась сама на себя. “Прекрати краснеть” — стучало в ушах. “Прекрати краснеть, он смешивал тебя с грязью, он спрашивал, спишь ли ты за деньги пару минут назад. Прекрати краснеть, ты выглядишь как полная идиотка”.

— Я возьму тебе, хотя бы, салат. Потом, может, появится аппетит. — Под определенным углом его улыбка выглядела еще более странной. Какой-то жуткой, неестественной. Жабьей. Словно он что-то задумал, что — сейчас сложно было сказать. Иногда Одетт думала, что это попросту игры её больного воображения. Ассоциации, которые Эрен успел в ней вызвать и закрепить.

— Ну… ну ладно, спасибо. — Она отстраненно пожала плечами.

— И кстати, почему именно кофе? Тут дают отличный алкоголь. Если твоя рука до сих пор болит, почему бы не выпить? Будет легкий обезболивающий эффект. Плюс ко всему, с такой рукой ты вряд ли пойдешь в университет в следующие пару дней. Во всяком случае, твой старший братик очень против таких подвигов.

“Старший братик” — из его уст это звучало особенно напыщенно и мерзко. Опять резало уши, опять хотелось поджать губы и отвернуться.

— Я не знаю. Я не пила особо до этого.

— Давай. — Он подпер кулаком голову. — Я угощаю. Расслабься, поешь, попей. Дай себе волю сегодня, считай это моей попыткой чуть-чуть наладить отношения.

“С чего это он?! Совесть замучила за мою руку? А у него вообще есть совесть?!” — её не оставляло скребущее чувство, что что-то тут явно не так. Что — она не могла объяснить. Иногда пыталась сослаться на паранойю, иногда вновь на ассоциации. Внизу живота отяжелело от странной нервозности.

В следующую секунду возле стола опять возникла та же самая официантка. С пластмассовой улыбкой, и в кипенно белом фартучке.

— Моя спутница хочет заказать бокал красного полусладкого вина, Франция, зеленый салат, говяжий стейк, медиум, и кусочек орехового чизкейка, сто двадцать грамм. — Он сногсшибательно улыбнулся ей в ответ, прикрыв глаза. — И сыр во фритюре от шефа. Спасибо.

— Что? Сыр? Мясо? — Одетт едва не раскрыла рот. Хотелось отказаться, но она словно оцепенела.

— Это вкусно, поверь. — Глаза странно блеснули в свете молнии, которую тут же сменил далекий раскатистый гром. — Тебе понравится.

— Ну ладно. — Она неловко выдохнула. Как-то неловко отказываться, когда он уже столько заказал. — Спасибо. — Рука предательски ныла, и любое шевеление доставляло боль. Дождь за окном по-прежнему стучал, даже не думал останавливаться. Из-за намокшей одежды становилось холодно.

По лужам на тротуаре расползалось множество кругов от капель. Ветер срывал с деревьев листву, и нес в небо.

— Не хочешь поговорить о чем-нибудь, раз уж мы здесь? — Эрен поднес к лицу салфетку и вновь закашлялся, в следующую секунду подошла официантка, которая поставила перед ним чашку с кофе.

— Не знаю, если честно, о чем. — Одетт опустила голову. — Мы… не общались много лет. Мы разные, а еще ты терпеть меня не можешь. Это сейчас не упрек, ты не подумай, это правда. И у тебя есть на то причины, так что я просто предпочитаю не думать об этом. Меня беспокоит только твоя невеста. Думаю, она с какой-то радости решила, что я пытаюсь тебя у нее отбить. Ну и, конечно, ей не нравится, что я у тебя живу сейчас. В общем… вот так. Если ты с ней поговоришь, и скажешь, чтобы перестала мне угрожать, я буду очень признательна.

— Хочешь, чтобы я за тебя заступился? — Он сузил глаза. — Как мило. А она говорит мне полностью противоположное. Что ты воруешь её вещи, подначиваешь, выводишь из себя, чтобы потом выставлять её злодейкой. Так кому мне верить? Своей невесте, которую я знаю довольно давно, или свалившийся из ниоткуда сестре, которая поставила мою жизнь с ног на голову?

— Эрен. Как хочешь. — Она вздохнула. — Ты спросил, хочу ли я поговорить о чем-то, и я ответила. Если ты не считаешь нужным мне верить, помогать, и все в таком духе — я не настаиваю. Я даже не обижусь, потому что ты мне ничего не должен.

— Я такого не говорил. — Мужчина прищурился, вновь растянувшись в странной улыбке. — Хорошо. Я поговорю с ней.

Одетт медленно подняла брови. Андертест… согласился? Медленно помешивал черный кофе в маленькой чашке, смотрел на дождь, иногда все еще отряхивал с рукавов лишнюю влагу. Согласился-таки.

— Спасибо. — Студентка потупила глаза.

Через пару минут вновь подошла официантка с подносом. Принесла ароматный стейк на белой тарелке, прямо с огня, судя по всему, кофейня готовила на открытом огне. Салат, и бутылку вина. На глазах у клиентов она была открыта, и тут же запах алкоголя перебил запах кофе.

— А ты будешь пить? — Одетт чуть сдвинула брови.

— Нет, сегодня нет. — Мужчина чуть приподнял свою чашку, как бы показывая, затем поставил её на место. — Алкоголь с эспрессо не мешают. А вот тебе сегодня будет полезно, вино немного снимает боль.

— Ну ладно. — Кровавая жидкость быстро наполняла пухлый прозрачный бокал. Официантка поставила бутылку на стол, кивнула и довольно быстро скрылась.

— Приятного аппетита. — Вновь “брат” как-то странно улыбнулся, и слегка откинулся назад. — Если захочешь еще что-нибудь — говори. Повторюсь, сегодня у меня неплохое настроение.

Девушка взяла блестящую в свете молний вилку, нож, и принялась резать мясо. Аппетит медленно выползал из недр сознания, стейк внезапно начал казаться аппетитным, да и запить его теперь виделось неплохой идеей. Сын её отчима впервые решил угостить, с некоторым опозданием внутри что-то оттаивало от этой мысли. Да, он мерзкий, хоть и красивый, как ангел. Да, когда он открывает рот, хочется провалиться сквозь землю или заткнуть уши, но теперь внутри начинало колыхаться нечто вроде надежды. Быть может, его поведение — не только озлобленность и вздорный характер, а, быть может, профессиональная деформация. Или даже некоторое выгорание.

До этого дня Одетт думала, что не любила вино. Но именно сейчас, после многих дней на скудной диете, после боли вывихнутой руки это было прямо то, что нужно. Мясо, как только коснулось языка, показалось чертовски вкусным, а свежий салат приятно хрустел на зубах. Андертест мило улыбался, затем взял бутылку, и подлил “сестре” еще.

— Можешь пить, сколько угодно, я отвезу тебя домой.

— Спасибо большое. — Девушка проглотила кусок стейка. — Спасибо, на самом деле мне очень приятно, это правда вкусно.

— Ну вот и здорово. — Улыбка становилась все шире. — Я даже рад нашей внезапной оттепели.

Голова начинала слегка кружиться, боль действительно отступала и успокаивалась. Настроение поднималось, приходило искусственное расслабление, несмотря на грохот грома и непрекращающиеся периодические молнии. Студентка неумолимо пьянела, видя, как уменьшалось количество вина в бутылке. Когда принесли чизкейк, она, не думая, наколола его вилкой, которой ела мясо, и он тут же стал исчезать с тарелки.

— Хочешь еще что-нибудь? — Молодой человек допил кофе, и осторожно поставил чашку на блюдце.

— Нет-нет, спасибо, такое чувство, будто я до завтрашнего дня наелась. — Она выдохнула, глядя на пустую тарелку, и широко, благодарно улыбнулась.

— Вот и славно. Пойдем, наверно, домой. — Он кивнул за окно, где до сих пор лил дождь. — Отвезу тебя, кое-что улажу, и поеду на работу.

— Спасибо. Ты мне помог сегодня, я не ожидала. Это много для меня значит. — Щеки краснели, заплетался язык. — Опять побежим до машины, да?

— Точно. — Опять лицо исказился мерзкая, фальшиво-дружелюбная, царапающая улыбка. Одетт пыталась присматриваться, чтобы сказать себе, что ей кажется. Что это самая обычная улыбка, просто грозовой свет сделал ее жуткой.

Мужчина оставил на столике щедрые чаевые. Расслабленно кивнул официантке, затем, глядя на “сестру”, пошел к выходу. Та едва переставляла ноги, все плыло, слегка кружилась голова. “Я никогда не пила, а сегодня набралась, как в последний раз. Да уж” — с грустью думала девушка, но, все же, встряхнулась, и пошла к выходу, где за стеклянной дверью до сих пор беспощадно лил дождь. Хотя бы плечо больше почти не беспокоило, о нем ненадолго можно было забыть.

Эрен резко вышел на улицу, и на него резко обрушилась ледяная вода. Одетт вытаращила глаза, потом ринулась следом, прикрывая здоровым предплечьем итак мокрую голову. Он стискивал зубы, потому что вновь хотел кашлять, быстро подошел к водительской двери, и залез в салон. “Сестра” плюхнулась на пассажирское, рядом, тело едва не трясло от холода.

— Сейчас включу кондиционер, будет теплее. — Андертест вновь закашлялся в рукав, затем завел двигатель. — Дома прими горячий душ, чтобы не слечь.

Студентка благодарно кивнула. “Брат” выехал на полупустую улицу, и вновь перед глазами замелькали серые здания, серые, угрюмые дорожные знаки. Внезапная радость от выпивки медленно сменялась тошнотой, Одетт глотала ком, пытаясь сосредоточиться на дороге. Эрен молчал, лениво глядя перед собой. Мокрые волосы падали на плечи, вода стекала по кожаному креслу.

Когда на горизонте появился знакомый дом, девушка облегченно выдохнула. Хотелось зайти, упасть на кровать, и больше не вставать. Боль, усталость и холод давали о себе знать даже через алкоголь.

Опять ливень рухнул на плечи, черные тучи так и нависали над пасмурным городом. Двое едва не бежали к дверям подъезда, затем быстро заскочили внутрь. Оглушительно шумела вода в водосточных трубах, этаж казался холодным и пустым. Через несколько секунд распахнулся пустой лифт, залитый стерильным белым светом.

— У меня для тебя кое-что есть. — Эрен как-то странно покосился на “сестру”, пока та опиралась на железную стенку здоровой рукой. — Поможешь мне кое с чем?

— Да, конечно, а с чем нужна помощь? — Глаза слипались. Язык по-прежнему заплетался.

— Я дам тебе денег, оплатишь счета в этом месяце? Чтобы я особо не дергался. — Он прикрыл глаза. Двери лифта со скрипом разъехались на пустой лестничной площадке.

— Конечно. — Одетт оживленно закивала. — Никаких проблем.

Мужчина достал ключ, и тут же раздался щелчок замочной скважины. Студентка шагнула внутрь, в темный коридор квартиры.

— Черкани тогда тут свою подпись, хорошо? — Андертест достал откуда-то несколько несколько бумаг, и всучил в мокрые трясущееся руки девушки шариковую ручку.

— Да-да, конечно, сейчас. — Тошнота усиливалась. Опьянение не отступало. Внезапно Одетт замерла с ручкой в руках, и медленно подняла зрачки на черный мужской силуэт. — Подожди минутку. Для оплаты коммуналки… не надо ничего подписывать.

— Надо. — Давяще ответил “брат”. Глаза жутко поблескивали во тьме. — Подпиши, пожалуйста. Я настаиваю.