10. Страх

Одетт с трудом совала больную руку в рукав. Должна была носить бандаж, но бандаж мешал. Да и, вроде бы, со временем, становилось легче. Из спальни “брата” доносился сдавленный плач, крик, и какие-то вопли. Наверняка Карен сейчас выйдет, начнет в слезах метаться, не хотелось попадаться ей на глаза, когда она в таком состоянии. Да и видеть её тоже не хотелось.

Студентка, все же, натянула на себя куртку, взяла у входа ключи, и вышла из темного коридора в такой же тусклый мрачный подъезд. Внизу раздавались какие-то шорохи и скрипы, после дождя пахло сыростью и мокрым бетоном. Недолго думая, девушка шагнула к лифту, и нажала на нем кнопку вызова.

“Вот бы отсюда можно было просто убраться, и никогда не возвращаться” — вертелось в голове, правда, Одетт с ухмылкой качала головой на свои мысли. Убраться? А куда? К несчастью, с материнской стороны у нее не было никаких родственников. А со стороны отчима — Эрен, от которого и нужно было сваливать, чем скорее, тем лучше. Своего родного отца она не знала. Иногда думала, что хотела бы знать, а иногда раздраженно фыркала и отводила лицо в сторону. Отец бросил её мать, когда узнал, что та беременна. Если бы не мистер Андертест старший, неизвестно, родилась бы Одетт вообще.

Перед ней со скрипом открылись железные двери. Студентка медленно вошла внутрь тусклой железной кабинки, и нажала круглую кнопку первого этажа.

Снаружи сквозило. По бесчисленным лужам расползалась рябь, тело охватывал внезапный холод. Рядом с подъездом стояло несколько мокрых пустых лавок, по которым скользил свет слабых уличных фонарей. Недолго думая, девушка села на такую мокрую лавку и тяжело выдохнула, уставившись на асфальт.

Ну, вот и все. Карен, наверное, больше не будет. Теперь ей придется остаться с невменяемым “братом” наедине. Вроде бы, должно стать легче от этой мысли, но не становилось. В какой-то мере его невеста, хоть и была причиной страха, источником истерик, она была странным, невидимым блоком между ними. Блоком, который не позволял переступить черту в любом из смыслов. Свидетелей… больше не будет. На что способен сын отчима, когда над ним не стоит свидетель?

Через пару минут входная дверь подъезда открылась, и наружу вылетела девушка с бордовым шарфом, в ухоженном мягком пальто. Этим шарфом та закрывала заплаканное лицо, суетилась, быстро смотрела по сторонам, но делала это так неловко и отчужденно, что просто не увидела сожительницу своего бывшего жениха. Пробежала несколько десятков метров, и рухнула на другую мокрую лавку, схватившись за лицо.

На всю улицу раздались громкие рыдающие всхлипы.

Одетт прищурилась, затем тяжело, обреченно вздохнула. Почему-то, вопреки всем проблемам, которые ей устроила мисс Браун, на неё было больно смотреть. Та компульсивно вытирала нос каждые несколько секунд, хрипло дышала ртом, и не могла найти в себе сил даже вызвать такси.

Стиснув зубы, студентка поднялась с лавки, и медленно побрела к несчастной девушке. “Не твое дело” — вертелось в голове. “Не твое дело, сама же не хотела к ней приближаться, тебе что, мало проблем?!”. Однако, все равно шла, неловко глядя перед собой.

— Карен. — Выдавила из себя Одетт. — Я знаю, поздно об этом говорить, но мне не нужен ваш жених. Я пришла к нему только потому, что мне некуда податься, а еще я хотела заработать, ведь он, я думала, наверняка захочет выкупить у меня вторую половину. Но он не стал сходу выкупать, хотя, если б он дал мне денег, я бы без проблем подписала отказ от наследства. И начался… весь этот треш.

— Он больше не мой жених. — С мертвым лицом отозвалась та. — Ты победила. Молодец. Радуйся.

— Ни черта я не победила. — Девушка сжала кулаки. — Я бы победила, если б Эрен просто дал мне денег и отправил куда подальше.

— Мне плевать. Отвяжись от меня. — Губы дрожали.

Студентка раздраженно прищурилась, затем молча развернулась и пошла прочь. “Куда ты полезла? Зачем? Тебе что, больше всех надо? Так хотелось побыть оплеванной напоследок?”.

Она больше не обернулась. Скрипела зубами, сжимала кулаки в широких порванных карманах. От холода становилось невыносимо, недолго думая, Одетт вернулась в подъезд. Наверно помощь, все же, стоит оказывать по просьбе. По крайней мере в этом случае — точно. После всего хотелось помыться. Сперва морально, затем и физически.

На ватных ногах девушка вернулась назад в квартиру, хотя внутри отчаянно свербило что-то нехорошее. Тут по-прежнему стояла удушающая тьма, “брата” нигде не было видно. Из-под его двери не била полоска света. Оставалось надеяться, что он лег спать после скандала. Нигде не раздавалось никаких шорохов, никаких посторонних звуков.

Сперва студентка чуть замялась, но потом, все же, поплелась в сторону ванной. Раз Эрен лег отдохнуть — самое время принять душ после всего. Может, появятся силы решать с побитой комнатой хотя бы что-то.

Широкая угловая ванна поблескивала в желтом электрическом свете. Стену рядом с ней покрывала белая кафельная плитка с сиреневыми цветами, но во всей остальной ванной была просто белая. Напротив входа висело широкое прямоугольное зеркало, по бокам от которого висели полукруглые стеклянные полки с подставкой под зубные щетки, стояли какие-то средства, а в самом верху лежала мужская электробритва. До этого Одетт не рассматривала все эти вещи, она пыталась быстрее-быстрее принять душ, и как можно раньше оказаться у себя. Теперь мысль о том, что “брат” угомонился, а Карен ушла — успокаивала, Впервые девушка могла попробовать принять ванну. Хотя бы недолго.

Она взяла свое мыло и стала раздеваться, пока горячая вода шумно лилась из крана. За дверью по-прежнему не раздавалось никаких шорохов, когда еще мыться здесь, как ни ночью? Или… почти ночью.

Даже в толще небольшого домашнего озера расслабиться не получалось. Перед лицом мелькали кадры, сперва разбитых окон, потом подслушанных криков о выкидыше, потом еще более ранние, на которых студентка со всего размаха падала из-за масляного коврика. Она рефлекторно ежилась, и все еще враждебно косилась на дверь. Хотя кто может пройти, игнорируя запертый замок? Андертест же не привидение?

“Ну он, наверно, не сломает мне руку, и не разобьет окна” — бубнила Одетт себе под нос, намыливая короткие светлые волосы.

Через пару секунд раздался оглушительный, настойчивый стук в дверь, от которого та едва не подпрыгнула. Глаза стали носиться по плитке, руки сжимались в кулаки.

— Эрен, ради бога, подожди пару минут, я не одета!! — Крикнула студентка, и стала вставать. Вода стекала по бледному голому телу, капли падали на поверхность, от них расходились небольшие тонкие круги.

— Ты какого черта закрылась? — Рычал мужчина через дверь, остервенело дергая за ручку. — Кто тебе разрешал? Это что, твоя ванная?!

— А что, я должна мыться нараспашку?! У тебя крыша поехала?!

— Мне нужно зубы перед сном почистить, хер ты заперлась?! Ты здесь не одна живешь! — Он явно был зол. Очень зол, невменяемо зол, возможно, из-за назревшего расставания, катализатором которого стала ненавистная “сестрица”. — Выметайся отсюда!!

“Раз так надо, почисти над унитазом, истерик” — цедила под нос девушка, хотя надеялась, что “брат” не слышал её слов. “В туалете тоже есть раковина, нет же, сюда приволокся” — с упреком продолжала бубнить она, но потом, все же, неловко покосилась на зубные щетки.

— Открой дверь, я хочу умыться и лечь спать!! — Едва не орал Андертест. — Ты мне не всралась, думаешь, я буду на тебя смотреть, или что?!

— Какая разница?! Я женщина, подожди, дай мне одеться! — Одетт схватила с пола джинсы, правда, они никак не хотели натягиваться на мокрые ноги. Стоять на одной плохо ноге получалось.

— Ты тратишь мое ебучее время!! Влезла в ванну без предупреждения, хер ты там не сидишь, когда я на работе?! Открой дверь, или я тебя в окно выкину!! — Стук усиливался.

— Да подожди ты!! — Рявкнула студентка. Вещи по-прежнему не налезали, хотя та торопилась, как могла. В какой-то момент она встала пяткой на тонкую лужу, которая осталась после быстрого душа, усталое тело потеряло равновесие.

Послышался глухой удар головы о светлую раковину.

Когда она вновь разлепила глаза, то чувствовала лишь адскую головную боль. Странный, знобящий холод, свет где-то в коридоре, правда напротив этого света стоял мутный, растворяющийся во тьме силуэт. Ресницы слипались от рефлекторных слез, дышать становилось сложно.

Одетт с ужасом уставилась на свое голое бледное тело, сверху которого была накинута её уличная ветровка. Вокруг, судя по всему, была кухня. Она лежала на кухонном диване. Иногда девушку пронзал резкий приступ тошноты, возможно, случилось легкое сотрясение мозга. Накатывал страх, мерзли влажные руки.

— Пришла в себя? — Раздался глухой голос. — Теперь, помимо окон, будешь вставлять мне новую дверь в ванную.

— Что случилось? — Студентка не могла заставить себя поднять голову, начинались рвотные позывы. Опять все плыло, вестибулярный аппарат так и не смог прийти в норму. — Что произошло?

— Судя по всему, тебе понравилось падать после того раза. — Мужчина склонил голову в сторону. — И мне пришлось выбить дверь, потому что я решил, что ты утонула нахер. Отличный день, ничего не скажешь.

— Я думала, ты был бы рад, и утопил бы меня сам, если б представилась возможность. — Одетт грустно усмехнулась.

— В следующий раз так и поступлю. — Зарычал Эрен. — Скорая нужна? Врач?

— Наверно нет. Голова раскалывается, но я, блин, на неё упала. Через пару-тройку дней пройдет. Тошнит еще. — Она как бы невзначай попыталась растянуть по телу ветровку, чтобы та закрыла как можно больше нагой кожи. Как “брат” смотрел сквозь ночь, не было видно, правда девушка не очень-то и хотела видеть этот взгляд. Наверняка высокомерный, пристальный и едкий.

— Тогда я ушел. — Молодой человек развернулся, и довольно быстро пошел к себе, словно торопился. Через пару секунд послышался хлопок двери.

Из-за отсутствия нормальных окон в одной комнате вокруг действительно холодало. Стремительно и ощутимо, даже будучи у себя Андертест это ощущал. Здесь гулял сквозняк, просачивался даже через щель меж дверьми и полом.

Этот сквозняк не остужал. Не снимал неестественную жару, не облегчал раскалившуюся кровь. Мужчина стеклянными глазами таращился сквозь тьму, и не мог понять, что чувствовал. Отвращение к самому себе за вязкую, внезапную похоть. За желание взяться пальцами за мокрую грудь, сдавить её и посмотреть, что будет. Она вздрогнет? Нет? За желание взяться за подбородок, и по-хозяйски раздвинуть большим пальцем мягкие губы.

Одетт всегда была мерзкой. Еще более мерзкой, чем её мамаша. С еще более глупыми, рыбьими глазами, уродливой челочкой, короткими волосами, которые обрамляли череп. Наверно поэтому, увидев её на полу, захотелось разглядывать. Наверно поэтому было интересно, бреется она, или нет. Так интересно, что, прежде чем поднять её с пола, он чуть отвел ногой её колено в сторону. А потом ощутил отвращение к самому себе, неустанно про себя повторяя: “любой мужчина так бы отреагировал, если бы перед ним лежала голая женщина, разве нет? Любой мужчина захотел бы сношаться, это природа, так надо. Это природа, не более того”.

Время шло, сквозняк до сих пор никак не помогал. Легче не становилось, даже когда тело скрылось с глаз. Эти глаза помнили его очертания, помнили скользящие капли на бледной коже, слипшиеся ресницы. Приоткрытый рот.

В конце концов, Эрен обреченно выдохнул. Скинул домашний халат, бросил его на постель, и медленно сел. Хотел, было, лечь, но передумал, повел рукой вниз, затем достал из плотных трусов толстый эрегированный член. Слегка помассировал пальцами, после чего сильно обхватил ладонью.

За дверью раздался сдавленный болезненный стон, судя по всему, “сестра” попыталась встать с дивана. По телу прошла новая волна омерзительного возбуждения.

Ветер стих.

* * *

Одетт никогда не билась головой так сильно. Под утро у нее едва хватило сил натянуть на себя одежду, и рухнуть в комнате, чтобы поспать, даже через тошноту. В такие минуты ей казалось, что против неё, почему-то, ополчилась сама вселенная. Нигде не везло, деньги кончались, а перспектива выйти на учебу, и, как следствие, на работу, никак не начиналась. Тело ощущалось как старый мешок с зерном, иногда тошнота сменялась страшным голодом.

В коридоре раздался тяжелый, резкий кашель. Девушка поджала губы, и осторожно перевернулась на другой бок, глядя на жуткие дыры в стекле. “Холод он любит, да уж” — она вздохнула. “Сейчас с его кашлем, среди такого сквозняка топтаться. Надеюсь, с ним все будет нормально”.

Правда, почему студентка хотела, чтобы у самого отвратного во вселенной “братца” все было хорошо — не могла объяснить. Ухмылялась сама себе, грустно таращилась в потолок, невольно пожимала плечами. Наверно потому, что первая любовь не выветривалась из души по щелчку пальцев. Наверно потому, что несмотря ни на что с ним, однажды, хотелось помириться. Хотя бы просто помириться.

В какой-то момент входная дверь громко хлопнула. Через пару минут после хлопка Одетт натянула на одежду плед, и провалилась в тяжкий, болезненный сон.

Погода никак не приходила в норму. С неба все время сыпалось некое подобие дождя, несмотря на периодическую духоту и вспышки молний, которые сменялись таким же периодическим холодом. Звуки капель за окном стали частью жизни, белым шумом, на которой уже никто не обращал внимания. В чем-то даже от болезни были плюсы, по крайней мере, девушка уже давно не видела своего тошнотного одногруппника. Ценой успеваемости и зарплаты, но не видела.

Когда она вновь открыла глаза, за окном стоял привычный мрак. В последнее время, студентка видела, зачастую, мрак, в прямом и переносном смыслах. Стало немного легче, во всяком случае, от попытки встать больше не накатывал рвотный рефлекс. Звенело в ушах, аппетита не было, но не было и адской боли. Только ноющая, которая концентрировалась в затылке. Наверняка там была гигантская шишка.

За дверью раздавались шаги. Тихие, и довольно странные, без очевидной логики повторений. Будто человек делал шаг, затем останавливался, и через пару секунд вновь делал шаг, но уже более короткий, или, напротив, длинный. Одетт встала и прислушалась, косясь в сторону коридора. “Ночь была очень холодной” — всплывало в больной голове. “Очень, я только к рассвету смогла пойти к себе из кухни, а его комната ближе. Все утро кашлял. Может, ему хуже стало?”.

В тот же момент вновь раздался знакомый кашель, правда на этот раз сдавленный и хриплый. “Мне кажется, он себя в могилу сведет” — студентка потупила глаза.

Через пару мгновений послышался гул тяжелого удара. Девушка едва не подскочила, ринулась встать, но вновь нагрянула тошнота. Она проглотила ком, стиснула зубы, и, все же, пошла к выходу. Обеспокоенно выглянула, но тут же отшатнулась, глядя на лежащее посреди коридора длинное мужское тело.

Дрожащими пальцами Одетт зажгла в ободранном коридоре свет. Стеклянные глаза “брата” на него не реагировали, губы были перепачканы в крови, волосы разметались по начищенному полу. Он шел, шел, и попросту потерял сознание. Даже без прикосновения ощущалось, насколько мужчина был горячий. Нездорово горячий.

— Теперь твоя очередь валяться, да?! — Прошептала в воздух студентка, и, пошатываясь, ринулась к себе в комнату. — Вчера я, сегодня — ты?! Скорая, ему нужно вызвать скорую. Слег-таки. Докашлялся. Нельзя болеть на ногах, придурок.

Телефон выскальзывал из потных от страха рук. Девушка едва не закричала в трубку, когда услышала на другом конце усталый голос медперсонала. Они обещали выехать, правда, легче от этого не становилось. Не кладя гаджет, Одетт вновь вернулась в коридор, и присела рядом с лежащим там “братом”.

Он не приходил в себя. Синяки под глазами стали практически черными, кожа — неадекватно бледной, губы слегка потрескались. Молодой человек прошел в квартиру, но даже не успел раздеться, так и упал тут в уличном пальто и тонких кожаных перчатках. Иногда от него раздавались мерные хрипы, словно ему становилось очень тяжело дышать.

— Сейчас в больницу поедем. — Студентка проглотила ком. Её едва не трясло от страха.

Ни одного нормального вечера.