Глава 12

Кто бы сомневался, что сновидения будут мрачными. Ничего, кроме кошмаров, в такой день и присниться не могло. Когда я вырвался из ставшего липким, словно паутина, сна, то облегчённо выдохнул и вознёс благодарность Господу. Ведь приснилось мне, как завывающая от горя Виринея баюкает в руках мёртвое, обезображенное изменениями тело своей ученицы. Конечно же, настроение от этого не улучшилось, и оставалось лишь надеяться, что у меня нет ни капли дара предвидения.

Время шло к полудню, и мы, как я и обещал ведунье, приближались к устью Бобрика. За штурвалом стоял Акира, а Гордей, обосновавшись на лавке, мастерил противогаз. Я, стараясь не отвлекать мастера, присмотрелся к тому, что у него получается, и, честно говоря, настроение себе не улучшил. Выходило нечто совсем уж несуразное, угловатое и скреплённое где грубыми стежками промасленной нити, где неровной с наплывами склейкой, а где и скреплённое усиленной шайбами болтовой скруткой. Помещённая в грубый брезентовый чехол с дырками часть воздушного фильтра смотрелась эдаким несуразным носом диковинного чудища. До изящного «слоника», который привиделся мне во время медитации, или маски с двумя шайбами-фильтрами этой конструкции было очень далеко. Сомнения в том, что она вообще будет работать, я гнал прочь, веря в золотые руки мастера.

Когда Гордей заметил моё внимание, я постарался изобразить на лице удовлетворение, но, похоже, получилось плохо. Механик знаками показал, что задача оказалась сложнее, чем он думал, и сделать получится только две маски. Максимум три, если будет ещё пара свободных часов. Словно намекая на то, что это напрасные надежды, меня позвал Акира и сообщил, что мы приближаемся. Обучаемость нихонца оказалась потрясающей, он, пройдя этим маршрутом всего пару раз в качестве пассажира, уверенно направлял ушкуй по непростому фарватеру, лишь в самых сложных местах обозначенному буями и знаками на деревьях.

Когда показался большой левый приток, стало понятно, что нас там никто не ждёт. Ну и что мне теперь делать? Колебался я не дольше пары минут, затем сменил Акиру за штурвалом и уверенно повёл «Проходимца» против течения Бобрика. Скоро выяснилось, что переживал я напрасно. Минут через пятнадцать на нос ушкуя уселась Воруха и что-то ободряюще прострекотала, а ещё через пять минут я увидел впереди три большие лодки, в которых разместились не менее двух дюжин вооружённых до зубов мужиков. Там же находились и Виринея со Здебором. Мне казалось, что бойцов в деревне будет поменьше, а тут вон какой крепкий отряд собрался.

Заглушив моторы, я дал возможность лодке с ведуньей встать рядом с ушкуем и помог женщине перебраться к нам на борт. Она тут же обняла меня и тихонько заплакала. Казалось, Виринея только сейчас позволила себе слабость.

– Я потеряла её, Стёпа, потеряла, – дрожащим голосом выдохнула ведунья.

– Успокойтесь, Виринея Гораздовна. Я уже здесь, а значит, мы её вернём, – чуть отстранившись, посмотрел я в глаза женщины с уверенностью, которой и близко не испытывал. Зато решимости в моём взгляде было хоть отбавляй.

Виринея как-то вымученно улыбнулась и погладила меня ладонью по щеке:

– А вот теперь ты точно такой, каким был в видении. Сильный и уверенный, но врёшь всё же плохо.

– Сомнения, конечно, есть, но даже если дриада уже вселилась в Василису, то я выдерну её, как репку из грядки. Руку уже набил.

– Нам бы ещё как-то добраться до этого ядовитого плюща, – окончательно справившись со слабостью, как кошка, яростно зашипела ведунья.

Такой она мне нравилась больше, хотя и немного пугала.

– Чтобы помочь, мне нужны подробности.

– Подожди, – остановила мой порыв женщина. – Давай сначала решим, как поплывём дальше.

Я, честно говоря, немного растерялся. Благо было к кому обратиться за советом. Быстро описал знаками Гордею суть проблемы и тут же получил ответ. Механик пояснил, что мы может потащить лодки за собой, разместив их цепочкой.

Так и сделали. Когда наконец-то справились со сцепкой и Гордей лично, с максимальной осторожностью, начал разгонять ставший буксиром ушкуй, мы смогли вернуться к разговору. Перепрыгнувший к нам и чуть не задушивший меня в объятиях Здебор теперь молча сидел рядом и лишь угрюмо порыкивал. И было от чего – история вышла не самая лестная и для Виринеи, и для её верного защитника.

– Дура жадная – вот я кто, – со вздохом заявила женщина. – Позарилась на большую силу для Васьки, забыв, что морковка в лесу может висеть только над силками.

Дальше ведунья рассказала о деревне, которая находится глубоко в паутине речных рукавов, широко разошедшихся по правому берегу Припяти ниже впадения Бобрика. Там целая сеть протоков и затонов среди заболоченного леса. Места дикие, густонаселённые разным зверьём и малыми духами. В том селении обосновалась одна очень старая ведунья. Ей уже под три сотни лет. Даже поддерживаемое силой духа-слуги тело не бессмертно, и уже лет десять, как старуха находится на грани жизни и смерти. Но она не только цепко держала в своих лапах власть в небольшой деревне Осолонь, устроив там практически секту, но и хваталась за жизнь с неодобряемой среди ведунов остервенелостью. И тут ни с того ни с сего Деяна присылает Виринее весточку о том, что уходит из этого мира и готова передать силу Василисе. Мол, её собственная ученица слишком слаба и не сдюжит. Сила, сидевшая в старухе, была действительно велика, и Виринее так захотелось заполучить её для Васьки, что она совсем потеряла осторожность. Даже не стала звать меня, как собиралась, а, погрузившись с ученицей, оборотнем и парой мужиков в лодку, понеслась к слишком желанной приманке.

Дальше всё было просто – доплыли до Осолони, зашли в избу к умирающей ведунье, которая встретила их лёжа в постели с таким видом, что в гроб краше кладут. А затем… всё. Виринея лишь успела ощутить знакомый запах.

– Пыльца дриад? – прервал я рассказ, желая показать свою осведомлённость.

– Да, именно она, – ответила ведунья и, не дав мне обнадёжить её новой придумкой для защиты от пыльцы, добавила: – Не беспокойся, я сварила нужное зелье, и этой дрянью нас уже не возьмёшь.

Я одновременно испытал и разочарование, и облегчение. Было жалко, что все мои озарения и старания Гордея оказались ненужными, зато отпала необходимость показывать ведунье неприглядно выглядевшую конструкцию, которую на коленке слепил механик. Виринея не заметила моих колебаний и продолжила рассказывать:

– Очнулась я связанной в лодке. Рядом посапывал Здебор, которому вдобавок влили столько дури, что лишь недавно в себя пришёл. А мои гребцы сидят за вёслами со стеклянными глазами. Тоже особый дурман. Что прикажут, то и сделают. Мне рот заткнули, так что приказывать там могла только эта старая тварь. Стоит на мостках ухмыляется. Да ещё фальшиво кается, что другого выхода у неё не было. Мать дриадского соцветия, которая сбежала в наши края от польских инквизиторов, за право жить на земле ведуньи и новое сильное тело отдарилась каким-то редким корнем. Зелье из него поддержит тело Деяны ещё лет сто. Даже посмела сказать, ведьма мерзкая, что я на её месте поступила бы так же!

– А зачем дриаде понадобилась именно Василиса?

– Переселиться хочет, дрянь деревянная. Когда сбегала, попы серьёзно напичкали её серебром, так что долго не протянет, и никакие корешки не помогут. Вот эти две подыхающие твари и спелись.

Ну что же, в общем-то всё понятно, только кое-что меня в этом рассказе смущало:

– А почему она просто не убила вас? Неужели не понимала, что вы будете мстить?

– Убить ведунью – дело непростое. Сила моя перед тем, как уснуть в ожидании новой хозяйки, отомстит убийцам. Некоторые называют это посмертным проклятием. К тому же в этих местах спит старший лешак, один из бывших ближников Велеса. Если поблизости помрёт ведунья, да ещё и на пару с оборотнем, то лешак может и проснуться. Ушедшие усыпили своих старых слуг не просто так. Если пробудится, может натворить таких дел, что никому мало не покажется. Вот в этом-то и главная проблема. Старую Деяну убивать нельзя, да и её прихлебателей тоже.

– И как мы тогда отобьём у них Василису? – нахмурившись, спросил я.

– Помнишь, ты рассказывал про свои духовые ружья и дротики?

– Да. И прихватил их с собой, – вставил я, порадовавшись своей предусмотрительности.

– Ну, мы теперь и сами не лыком шиты, – улыбнулась ведунья и сильно меня удивила. – После того как ты уплыл, я подумала, что и самой такое пригодится. Покумекали с охотниками и вот что придумали.

Виринея достала из сумочки на поясе вполне себе обычный ружейный патрон с латунной гильзой. Что там внутри – непонятно: горлышко гильзы замазано воском.

– Порох мы сильно убавили, и я кое-что к нему досыпала, чтобы горел не так шибко. У тебя есть пули резиновые, а мы сделали из дерева и кожи, да с особым шипом, который я напитала ядрёным зельем. Того, кому достанется этот гостинец, мгновенно скрючит, при этом если и сдохнет, то только случайно.

Я ошарашенно смотрел на патрон. Показывать Виринее противогаз хотелось всё меньше. Живущая в глухой языческой деревне ведунья оказалась технически подкована не хуже Гордея и уж тем более меня. А я ещё нос задирал. И ведь до этого она додумалась сама, лишь с небольшой моей подсказкой. Я же все свои придумки черпал из чужой памяти. С другой стороны, ещё нужно посмотреть, как себя покажут эти деревянные пули. Может, они вообще косо летят и всё такое…

Тряхнув головой, я разогнал ненужные мысли – мы тут не умом да смекалкой меримся. Шустрые ни к месту мысли нашептали о том, что мои духовые ружья своей бесшумностью и неоднозначным статусом в плане закона будут полезнее в городе. А здесь их недостатки перевешивают преимущества. Хуже всего – долгая перезарядка, а Виринеины патроны я могу запихать в свой дробовик, благо калибр подходит.

– И ещё, – отвлекла меня от раздумий ведунья. – Тебя и твоего друга нужно прикрыть от внимания и дриад, и местных духов. Иначе они почуют в вас иноверцев.

С этими словами она протянула мне два вырезанных из дерева и висящих на верёвочке небольших амулета. В жесте ведуньи читались сомнения, да и мне самому было не по себе. Но, в конце концов, я же не собираюсь отрекаться от своей веры и не намерен молиться языческим идолам. Помнится, читал, что даже у Владимира Крестителя был шлем с арабскими письменами, и святость его от того меньшей не стала. Если я хоть немного да колебался, то Акира принял защитный амулет совершено спокойно.

Патронов с деревянно-кожаными пулями мне досталось всего три штуки, так что в глубину магазина напихал своих с резиной, благо прихватил все запасы, включая это, уже зарекомендовавшее себя средство от воров и хулиганов. Ну и в патронташ напихал как обычных, так и с покрытыми серебром пулями. Это на случай, если дела пойдут совсем уж скверно.

Вернувшись на просторы Припяти, наш странный и неуклюжий караван потащился вниз по течению, но долго мучиться не пришлось – вскоре ситуация изменилась. Ведомые на поводке лодки освободились и пошли вперёд, углубляясь в узкие, мелкие и порой полностью заросшие травой протоки растёкшейся далеко по сторонам реки. Теперь уже они вели ставшего не таким шустрым «Проходимца». Водомёты всё ещё позволяли нам двигаться вполне уверенно даже в таких непростых условиях, и довольная улыбка Гордея была вполне заслуженной. Да, общая идея моя, точнее доставшаяся мне по наследству, но без золотых рук механика она осталась бы лишь идеей на уровне несбыточной мечты.

Гордей, которому пришлось отвлекаться на управление катером, смог сделать лишь два противогаза, да и то второй он доводил на скорую руку. Учитывая обещание Виринеи защитить нас от пыльцы дриад, можно было бы вообще не пугать или смешить людей такими намордниками, но неловко было отвергать творения Гордея, на которые он потратил кучу сил и времени. Поэтому, когда с идущей впереди лодки подали знак о том, что мы приближаемся к цели, мы с Акирой приняли внутрь по два флакона с чуть горьковатыми зельями и всё же нацепили на пояса противогазы. Вскоре на берегу то ли маленького озера, то ли большой заводи показались торчащие над зарослями камыша крыши деревушки. Командовавший походом Здебор приказал всем приготовиться. Лодки разошлись в стороны, а «Проходимец» направился к деревенскому причалу. Точнее, к одному из трёх мостков. Тут явно не привыкли принимать даже такой небольшой ушкуй, как наш.

Поселение действительно оказалось маленьким – всего пара дюжин построек, включая хозяйственные. Выделялся дом ведуньи, причём значительно больше, чем жильё Виринеи отличалось от других жилищ в Крачае. Прямо барская усадьба. Но главным было то, что деревня словно вымерла. Нигде не видно ни людей, ни другой живности. Даже собаки не лаяли. Охотники с лодок пусть и не очень ловко, зато быстро и решительно спрыгивали на берег и разбегались по деревне.

Стащивший с себя рубаху и сильно трансформировавшийся Здебор глухо рыкнул и прыгнул с носа приближавшегося к берегу ушкуя. Пролетев метров десять, не меньше, он приземлился на все четыре конечности и сначала на четвереньках, а затем всё же разогнувшись рванул куда-то в сторону главной усадьбы. Нам с Акирой пришлось повозиться, в основном чтобы помочь ведунье сойти на берег. Затем я повернулся к оставшемуся на борту Гордею и знаками показал, что ему нужно отойти подальше. Рисковать своим старшим товарищем и ушкуем я не собирался, так что эту замятню он переждёт в сторонке. Если позже к берегу вместо нас выйдет кто-то другой и попробует добраться до катера, механик уведёт ушкуй в Пинск и там доложит обо всём старейшинам ушкуйников или церковникам.

В самый большой дом в деревне Виринея так и не вошла. Здебор и другие охотники уже успели обыскать всё поселение и никого не нашли. Выслушав рыкающий доклад оборотня, ведунья прикрыла глаза, скрестила руки на груди, положив ладони себе почти на плечи и что-то зашептала. Я всем своим нутром почувствовал, как активизировалась её сила. Очень хотелось посмотреть на всё это в духовном мире, но выглядывать из себя поостерёгся. Интуиция настойчиво нашёптывала, что сейчас мне лучше вообще никак не выделяться среди других помощников ведуньи.

Закончив шептать и всё ещё не открывая глаз, Виринея повернула голову вправо, словно прислушиваясь к чему-то. Затем подняла веки и посмотрела сначала на оборотня, а затем на меня:

– Я чувствую её, но мы опоздали. – Голос женщины задрожал, но взгляд, которым она впилась в меня, был наполнен отчаянной надеждой.

– Веди, – заявил я, стараясь подбодрить ведунью своей решительностью.

Я действительно был уверен, что справлюсь. Каким бы сильным ни был оседлавший Василису дух дриады, он ещё не успел в ней прижиться, так что шансы есть. Приободрённая моей деловитостью ведунья крепко сжала короткий, похожий на древний пистоль обрез охотничьего ружья и зашагала к лесу. Охотники, разделившись на две группы, вошли в заросли, игнорируя натоптанные пути и прикрывая нас со стороны. Мы же двинулись по тропинке. Здебор неслышно крался впереди, прикрывая Виринею собой, а мы с Акирой и ещё парой охотников шли за ведуньей, которая на ходу что-то нашёптывала.

Идти пришлось далековато, не меньше километра, и с каждым шагом у меня росло ощущение, что мы лезем прямо в ловушку. Но даже будучи полностью в этом уверен, вряд ли смог бы вернуться сам и тем более отговорить спутников. Так что придётся идти до конца, а там действовать по обстоятельствам. В книге Корчака написано, что дриады не особо опасны в прямом бою, они не признают железа, да и вообще оружия, тем более огнестрельного. Эти твари привыкли действовать в основном хитростью и с помощью различных ловушек. Так что остаётся надеяться на умение ведуньи и её таланты зельевара.

То, что Виринея верно почувствовала направление, стало понятно по изменениям в окружающем нас лесу. Они нарастали постепенно – немного сменившийся оттенок молодых листьев, странный цвет мха на стволах деревьев. А ещё тонкие, словно паутинки, но с крошечными листочками и даже цветочками лианы, дико смотревшиеся в наших краях. Похоже, мы лезли в самое логово дриад, которые уже начали обустраиваться на новом месте.

Справа и слева от нас порой слышался шорох сопровождения, и это тоже напрягало. Даже не сомневаюсь, что было бы желание дриад, кто-нибудь из охотников уже влетел бы в ловушку. В Крачае живут опытные следопыты, но не настолько, чтобы перехитрить повелительниц леса.

Окончательно мои опасения подтвердила стройная фигурка, поджидавшая нас в центре небольшой поляны, заросшей странными сиреневыми цветочками, источавшими сильный и приятный аромат. Только сейчас я заметил едва ощутимую взвесь, словно редкий туман заполонившую окрестности. Мысли заполошно забегали, собираясь в большую перепуганную кучку. Захотелось тут же напялить на себя противогаз, но стоявшая впереди фигурка буквально приковывала к себе взгляд, а жгучая тревога выметала из головы лишние мысли.

Это была Василиса, хоть и выглядела она крайне необычно. Больше всего шокировало то, что девушка была полностью обнажена. И даже её чуть позеленевшие распущенные волосы не прикрыли высокую грудь. Она вообще никак не прикрылась. Мне пришлось делать над собой усилие, чтобы отвлечься от шокирующей наготы, и только после этого удалось обратить внимание на куда более неприятные вещи. Изменились не только волосы, но и кожа девушки, которая немного позеленела и потемнела, словно от загара. К тому же по всему телу, включая лицо, разошлись тонкие, пока едва заметные линии, словно обозначавшие рисунок древесной коры. Но больше всего поражала надменная гримаса и голос. Он стал скрипучим и немного каркающим, хоть сквозь эти искажения и пробивалась прежняя мелодичность.

– Зачем пришла, ведунья? – с лёгким акцентом спросила, надеюсь, пока не окончательно ставшая дриадой девушка.

– Верни мне мою ученицу, – решительно заявила Виринея, сжимая в руках обрез, который пока ещё смотрел в землю.

Это заявление вызвало у дриады лишь хриплый смех:

– Ты лишилась рассудка, смертная? Это тело теперь навеки моё. Не беспокойся, девочке будет хорошо со мной, пусть она пока и брыкается.

У меня даже мороз по спине пробежался от понимания, в каком положении сейчас находится Василиса. И похоже, не только меня взбесило заявление дриады. Честно, даже понимая, что выстрел особым боеприпасом не убьёт девушку, я вряд решился бы в неё стрелять, а вот у ведуньи сомнений не было. Она резко подняла обрез и нажала на спусковой крючок. Выстрел получился негромким, словно хлопок шутихи. Дриада согнулась от боли, прижав руки к животу, но быстро разогнулась и злобно посмотрела на ведунью. Затем поднесла к своему лицу что-то зажатое в пальцах. Похоже, это была та самая смазанная парализующим зельем деревянная пуля с шипом. Правда, что-то не похоже, чтобы зелье работало.

Дриада лизнула зажатый в пальцах шип и снова хрипло рассмеялась:

– Какая же ты всё-таки дура. Думала, что сможешь одолеть дриаду таким слабым ядом? Твои знания и умения ничтожны, жалкая смертная. Я не хотела свары с ведунами, но ты сама избрала свою участь. Вы все станете живым кормом для дубов моей священной рощи. Готовьтесь, будет очень больно.

Издевательский смех дриады словно заворожил нас, но вряд ли это было какое-то волшебство. Я прислушался к своим ощущениям и почувствовал пока ещё лёгкое, но быстро нарастающее опьянение, словно разом хлопнул граммов сто водки. Похоже, Виринея действительно переоценила свои умения.

Может, так и стоял бы тупым истуканом, пока дурманящая пыльца не свалила окончательно, но впереди вдруг громко зарычал Здебор и метнулся к Василисе. Изменившийся ещё больше оборотень не решился ударить девушку когтями и просто обхватил её руками, обездвиживая, но та лишь рассмеялась и впилась зубами в обвитую взбугрившимися мышцами и обтянутую потемневшей кожей руку. Здебор укуса даже не заметил, точнее ощутил его не сразу, но через пару секунд его хватка ослабла, а затем здоровяк и вовсе повалился на ковёр из маленьких сиреневых цветочков.

Всё это я наблюдал уже через стекло совмещённых с резиновой маской гогглов. Затем подогнулись колени у Виринеи, я оглянулся и увидел падающих охотников. Акира запутался в креплениях противогаза и, не успев надеть его, тоже заваливался на траву. Я снова посмотрел на дриаду и попытался поднять ружьё, но накатившая сонливость не позволила этого сделать. Я уснул ещё до того, как упал на траву.

И всё же зелье Виринеи работало. Оно как-то сумело справиться с тем, что я успел вдохнуть, пока не надел противогаз. Не знаю, сколько был без сознания, но, когда очнулся, постарался сохранить неподвижность. Для начала нужно было оценить обстановку. Из-за противогаза обзор был так себе, но разглядеть сидевшую рядом со мной дриаду всё же получилось. Она была занята пока непонятным для меня делом и не заметила, что я открыл глаза. То ли побрезговала дотрагиваться до чужака, то ли просто не догадалась стащить с меня противогаз, что подарило нам всем призрачный шанс.

Эта дриада явно переродилась уже давно, и изменения человеческого тела зашли слишком далеко – вся кожа покрылась трещинами, как древесная кора, а волосы превратились во что-то похожее на траву или тонкие лианы. И лишь пронзительно зелёные глаза ярко выделялись на коричневом обезображенном лице. От ненависти к этим тварям и жгучего желания не допустить, чтобы Василиса стала такой же, меня затрясло, и что самое главное, прибавилось сил.

Теперь можно действовать, но, похоже, выжидал я непозволительно долго. Как только попытался пошевелиться, почувствовал, что меня словно связали. Путы были какими-то странными. Сидевшая у моих ног дриада осознала, что я очнулся. Её глаза недобро сверкнули, а руки, на которые она всё это время опиралась, глубже ушли в траву и, как мне кажется, в землю. После этого и начались те самые странности. Опутывавшие меня канаты до этого были не такими уж тугими, а сейчас ожили, словно змеи, и стиснули моё тело, причём довольно болезненно. Накатила паника, особенно учитывая обещание вселившейся в Василису твари сделать нас живой подкормкой дубов. Тут уж не до осторожности и сантиментов. Мне повезло лишь в том, что правая рука была прижата к телу. Чуть не вывихнув себе запястье и локоть, я сумел вытащить револьвер из кобуры, взвести курок и направить ствол на дриаду. Выстрел ударил по ушам, разрывая тишину, оттенённую тихим то ли шёпотом, то ли шорохом. Вслед за выстрелом дурным голосом взвыла не только раненая дриада, но и ещё с полдюжины тварей. Хватка канатов, которые оказались живыми корнями, немного ослабла, и мне удалось выпутаться.

Встав на одно колено, я тут же встретился взглядом с Василисой, нависшей над почти полностью укутанной в корневой кокон Виринеей. Её товарки уже рванули куда глаза глядят, и лишь мать этих тварей задержалась, чтобы оскалиться на меня. Я поднял револьвер, но выстрелить так и не смог. Василиса издала какой-то неприятный скрип, и тут же миленькие цветочки, густо росшие на поляне, превратились в маленькие фонтаны, выбрасывающие струи пыльцы. Всё вокруг затянуло белёсой, почти непроглядной взвесью.

Поборов приступ отчаяния, я отбросил револьвер, на ощупь нашёл лежащий рядом дробовик и, поднимая оружие, выглянул из себя. В духовном мире непроглядный туман совсем не помеха. Ауру улепётывавшей от меня девушки с ярко-зелёным капюшоном оседлавшей её дриады было видно хорошо. Вот уж когда дробовик полностью оправдал вложенные в него средства. Дёргая за цевьё, я выпустил все заряды со скоростью, лишь немногим уступавшей автомату дружинника. Старался целиться не в спину и тем более голову, а в ягодицы и ноги. Когда дриада упала, я, всё ещё выглядывая в мир духов, вскочил на ноги и побежал к ней. В таком состоянии бегать мне ещё не доводилось. Лишь чудом не упал, но пару раз споткнулся.

Может, зелье Виринеи и оказалось слишком слабым для дриады, но всё равно пытавшаяся подняться на побитые деревянными и резиновыми пулями ноги Василиса была слишком уж вялой. Сумев встать только на колени, она повернулась ко мне и снова оскалилась. Отчего я, чуток потеряв над собой контроль от ярости, двинул твари прикладом в лоб. Уже в движении, глядя в искажённое, но такое родное лицо, попытался сдержаться, но вспомнил, что на прикладе стоит резиновая накладка для смягчения отдачи, так что удар получился вполне весомым. Мотнув головой, дриада наконец-то вырубилась. Я тут же перевернул полностью обнажённую девушку на живот и уселся сверху. Картина как минимум пикантная, но мне было не до срамных мыслей, да и не до сантиментов. Не теряя времени на приём зелья, я просто громко зарычал, грубо расшатывая, почти разрывая свой дух, и через пару секунд вывалился из себя, едва успев ухватиться за рукоять висящего на поясе ножа.

Получилось! Я оказался в мире духов с призрачным ножом в прозрачной руке. Дико надоевший противогаз уже не мешал оценивать обстановку, но осматриваться мне было некогда. Сразу же вогнал нож в средоточие духа, налипшего на голову и спину Василисы. Эта «рыбка» сопротивлялась как могла, но и я был настолько взвинчен, что не испытывал никаких сомнений и не особо аккуратничал. Шанс у меня был лишь один, и я его не упущу.

Всё прошло пусть и коряво, но быстро. Призрачный нож с налипшим на нём духом вышел из уже немного помутневшей ауры Василисы, но облегчённо вздохнуть я не успел. На меня словно небо свалилось, желая втоптать в землю и раздавить как букашку. Вот теперь понятно, что значит, когда по-настоящему перехватывает дух.

И без того всегда яркий духовный мир расцвёл пронзительными красками, в которых преобладал коричневый и изумрудный цвет. Обратившая на меня внимание сущность была огромной и, казалось, закрывала полнеба. Но больше всего завораживали и пугали ярко-зелёные глазища. И в то же время я чувствовал, что лешак пока не пробудился до конца, в полудрёме выглядывая из своей берлоги. Но даже это взбудоражило мир вокруг. Деревья заскрипели, между ними разгулялись резкие порывы ветра, прибившие к земле траву и разогнавшие ядовитый туман. Я сам не заметил, как спрятался обратно в тело и, навалившись на Василису, испуганно замер. Казалось, хватит простого чиха, чтобы нарушить хрупкое равновесие. Внимание лешака давило тяжеленной наковальней. Очень хотелось помолиться, но тогда амулет Виринеи перестанет меня скрывать, и всё станет намного хуже. Лучше уж сделаю это в храме и постараюсь вымолить у Господа прощение за всё, что натворил.

Отвлёкшись на осмысление своих грехов, я пропустил момент, когда пропало давление ужаса и вокруг воцарилась тишина. Лес, будто не веря тому, что всё закончилось, притих. Даже не слышно шума листьев, и только через минуту где-то далеко, ошалев от собственной наглости, подала голос кукушка. Робким «ку-ку» она словно интересовалась, можно ли жить дальше? Ответа не было. Похоже, конец света отменяется. То ли сам лешак, то ли силы, удерживавшие его в спячке, решили, что произошедшее здесь недостойно пробуждения старшего духа. Ну и слава Господу, которому я ещё помолюсь со всей истовостью, когда удалюсь из этих проклятых мест, а для начала нужно было слезть с обнажённой Василисы.

Исполнив задуманное, я с облегчением стянул с себя противогаз, полной грудью вдохнув ароматный и уже очистившийся от пыльцы воздух. Затем проверил состояние Василисы. Она дышала ровно и вообще выглядела просто спящей. Изменение кожи и волос хоть и не прошли полностью, но стали не такими явными. Будем надеяться, что с помощью наставницы она вернёт себе прежнюю красоту. Когда напряжение спало, я ощутил ещё большую неловкость, быстро снял с себя плащ и прикрыл девушку. Получилось не очень.

Ладно, отнесу её к Виринее. Пусть сама разбирается со своей ученицей.

Агрессивные лианы плотно держали уже начавшую подавать признаки жизни ведунью, но под стальным лезвием всё же сдались. Осторожно, чтобы не захлебнулась, я влил тонизирующее зелье в рот женщины, и через пару минут она окончательно пришла в себя.

Виринея, первым делом проверив состояние любимой ученицы, тут же принялась хлопотать возле Акиры и Здебора. Колдовавшая над оборотнем и получившая от меня серебряную пулю дриада куда-то исчезла. Но оно и к лучшему, может, оттого лешак и не пробудился окончательно, что эта тварь ещё не успела подохнуть. Впрочем, вряд ли мне суждено понять всё до конца, да и сил на это не было. Слишком уж резко пришлось выходить из себя. Присев на минутку прямо на траву с почерневшими и скукожившимися цветочками, я вдруг передумал вставать и завалился на спину. Не то чтобы одолела такая уж сильная слабость, просто накатила благость и умиротворение. Хотелось просто лежать и смотреть на кусочки неба, видневшегося между кронами деревьев. В такие минуты ценишь каждое мгновение жизни и красоту дарованного нам Господом мира. Вот уж истинно – и жить хорошо, и жизнь хороша!

Долго валяться разомлевшим под солнышком котом не получилось – меня встревожили выстрелы неподалёку. Так что, спохватившись и дозарядив дробовик теперь уже боевыми патронами, я в сопровождении всё это время охранявшего меня нихонца побежал на шум. Но наша помощь не понадобилась. Приведённые в чувство Виринеей и злые как черти охотники отлавливали жителей деревни. Зря местные побоялись сунуться в логово дриад после того, как развеялся туман из пыльцы. Всё могло пойти иначе, но получилось как получилось, и крачайцы сейчас срывали на союзниках дриад злость за пережитый страх. Охотники даже как-то смогли повязать прятавшуюся в лесу Деяну. Старая ведунья не успела и пискнуть, как её расстреляли деревянными пулями. Закончившая помогать ученице и прибежавшая на шум Виринея даже посетовала, что теперь старуху придётся долго откачивать. Что она собирается делать с предательницей, было непонятно, да и неинтересно. Меня больше заботили собственные проблемы.

Конечно, можно было бы выдвигаться прямо сейчас, но лучше нормально отдохнуть и отправиться в путь с утра пораньше. Времени хватало.