Глава 9

Обратный путь показался мне более долгим, потому что прошёл без каких-либо происшествий. И я был искренне благодарен Господу за это. Приключений и так хватало. Трофим Савватеевич, не стал подкидывать нам проблем, хотя всё время пребывания в Гданьске я ждал от него какого-нибудь подвоха. Предвидя грядущие события, всё свободное время я проводил в тренировке духа, добившись немалых успехов и изматывая себя до полуобморочного состояния. Правда, как он сработает в полевых условиях и тем более под влиянием непонятного шаманского амулета, совершенно непонятно. К тому же не давала покоя та встреча на острове с непонятной сущностью. Что это было? На ангела как-то не похоже. Может, дух какого-то монаха, защищавший скит? Тогда почему он нас отпустил? В общем, вопросов было много, а ответов вообще никаких. Лишь раздражающие своей нелепостью догадки.

Вот в таком не самом благостном состоянии я и прибыл на железнодорожный вокзал Пинска. С теперь уже расстригой Илией мы распрощались перед границей. В княжество он въедет чуть позже в качестве больного старика, которого внук решил перевезти к себе от польских родственников для более заботливого ухода. В роли внучка выступал Коля, и это ему не особо нравилось. В общем, связать со мной появление в нашем городе беглеца будет не так уж просто.

Каким бы ни было трудным это путешествие, весь душевный раздрай и усталость тут же смыл радостный вопль Фроси, расколовший строгую тишину библиотеки:

– Степан Романович приехали!

Крик девушки не только напугал читателей, но и разнёсся по всему дому. Услышал даже Акира в подвале. Вид радостно встречающихся меня родных, пусть и не по крови, но по духу, людей придал сил, а от едва ли не хоровых объятий стало уютно и тепло. Акира, конечно, с обнимашками не полез, а вот от Ефросиньи пришлось даже отбиваться, потому что девушка норовила меня ещё и расцеловать.

Тётушка Агнес, увидев мой осунувшийся вид, тут же потащила в столовую всех, включая нихонца, который почему-то не стал перечить хозяйке дома и требовать доставить еду в подвал. Похоже, его здесь потихоньку приручают. В столовой Акира смотрелся немного непривычно и явно чувствовал себя некомфортно. Но когда после обеда мы втроём спустились в подвал, к самураю вернулись его привычные уверенность и невозмутимость. Я бы, конечно, отдохнул с дороги, но Диме так хотелось показать мне нечто важное, что отказать попросту не хватило духу. А когда увидел разложенные на столике предметы, тут же улетучилась даже тень недовольства. Расстарались оба. Акира всё же заказал те самые кунаи, которые оказались короткими обоюдоострыми кинжалами в виде пластины с кольцом на конце тонкой рукояти.

Нихонец даже приготовил деревянную мишень, в которую тут же в мгновение ока и запустил все четыре приготовленных ножа. Теперь понятно, о чём он говорил. Дима тоже приготовил сюрприз. Похоже, он наведался к Гордею, возможно в компании знающего жестовый язык Зайца, и как-то объяснил механику идею телескопической дубинки. Получилось немного не так, как я себе это представлял, но тоже неплохо. Мой друг с горящими глазами взял со столика короткую трубку с закруглёнными концами и резким движением удлинил её примерно до полуметра. Относительно толстыми остались рукоять и набалдашник на конце, а посередине две входящие друг в друга трубки чуть меньшего диаметра. Забегавшие в голове мысли тут же подбросили несколько вариантов размещения этой штуки даже под обычным пиджаком. Нужно будет обсудить это с Олегом Остаповичем. У него наверняка найдётся грамотный шорник, способный сделать не совсем обычную оружейную сбрую.

– Переодевайся, – не терпящим возражений тоном заявил нихонец. – Попробуем новинки и посмотрим, сможешь ли ты их освоить.

Устало вздохнув, я посмотрел на переполненных энтузиазмом людей. Похоже, эти два жеребца стоялых засиделись на месте. Нужно будет придумать им занятие, иначе они меня загоняют. Впрочем, самому не терпелось проверить в деле обновки и понять, как они усилят мою безопасность.

С метательными ножами поначалу пошло совсем коряво, но Акира даже не стал корчить презрительно-холодные рожи:

– Ничего, просто нужно время и усердие.

Примерно то же самое получилось и с дубинкой. Самурай просто радостно отдубасил меня своим боккеном, напрочь игнорируя жалкие попытки защититься новой дубинкой. Конечно, деревянный заменитель не так опасен, как сам меч, но бьёт всё равно больно. На замечание, что с мечниками я драться не собираюсь, нихонец просто сказал, что, привыкнув к сопернику с длинным клинком, бандитов с ножами я буду гонять, как детей малых. Тут же подумалось, что дубинка, как говорится, не пляшет против револьвера, но против огнестрела поможет только другой огнестрел. Хотя если наловчусь работать с кунаи, то и тут смогу преподнести сюрприз не ожидающему такого подвоха супостату.

Смилостивившись надо мной, Акира ограничился демонстрацией, не переходя к полноценным тренировкам. Я уже подумал о коротком полуденном отдыхе, но Дима преподнёс ещё один, теперь уже не очень приятный сюрприз:

– Да, кстати, Стёпа, совсем забыл. Вчера звонил Олег Остапович. У него какое-то важное дело. Просил заехать, как только появишься.

Я угрюмо посмотрел на друга, до которого постепенно начало доходить понимание собственной оплошности, но говорить ничего не стал. Сам хорош. Нужно было сразу ехать к отцу Никодиму, а не нарываться на праздничный обед и тем более тренировку, так что к старейшине попаду не скоро.

Переодевшись в городской костюм, я побежал ловить пролётку. Свободный транспорт нашёлся быстро, и уже через двадцать минут я оказался у хорошо знакомой церкви. Пообещав щедро доплатить, я попросил извозчика подождать меня, прихватил саквояж с обновками и пошёл в сторону дома священника.

Разговор с отцом Никодимом надолго не затянулся. Я быстро рассказал ему о приключениях нашей компании и сообщил, когда именно Илия прибудет в город. В ответ после коротких раздумий батюшка попросил отвезти его на своём катере в Туров.

– Конечно, – ответил я, но тут же засомневался: – Если Гордей закончил доводить ушкуй до ума. И ещё мне нужно поговорить со старейшиной ушкуйников. Вдруг у него что-то важное.

– Важнее спасения людей от бесовской напасти?

– А это я узнаю, когда поговорю с ним. Вряд ли старейшина позвал меня чаи гонять.

В общем, с отцом Никодимом мы опять едва не поссорились. И это нехорошо, но бороться за свою независимость я буду изо всех сил, особенно потому, что на примере брата Илии видел, к чему может привести чрезмерная покорность. Полностью выйти из-под контроля отца Никодима и благочинного у меня не получится, но брыкаться буду отчаянно. И в этом мне может подсобить пусть и растерявшее в последнее время своё влияние, но всё ещё сильное братство ушкуйников. Так что, скупо попрощавшись со священником и пообещав ему до вечера прислать ответ, я вернулся в пролётку и поехал в оружейный магазин.

К счастью, Олег Остапович оказался на месте. Выглядел он каким-то озадаченным, но моему появлению обрадовался, хотя и изобразил ворчливое недовольство:

– Ну и где тебя носило, гулёна?

– Были дела, Олег Остапович, и говорить о них я не вправе. Что-то случилось?

– Я таких странных капитанов ещё не видел. Ушкуй на стапеле, ватага на отдыхе, а у него дела, – с непонятной интонацией произнёс старейшина.

– Это вы сейчас меня похвалили или поругали?

– Сам пока не понял, – честно признался Олег Остапович и, явно решив больше не рассусоливать, перешёл к делу: – Степан, тут, пока ты отсутствовал, у нас неприятность случилась. Вляпался один из капитанов в скверную историю. Схлестнулся по пьяни с боярским воем и убил того в драке. Причём лихо так – зарезал, перед этим получив две пули из револьвера. Ранения не смертельные, но серьёзные.

Ещё непонятно, при чём тут я, но неугомонные мысли тут же занялись анализом, выковыривая из памяти необходимые сведения. В боярских отрядах служили не дружинники, а простые вои. С детьми боярскими их никто не уравнивал. Так что личное оружие они могли носить только в вотчине своего боярина или же сопровождая его в городе. Так что либо мой коллега сунулся на чужую землю, либо в той сваре участвовал боярин, а это не самый приятный расклад.

– Он ведь не с воем стакнулся, а с боярином? – уточнил я.

– С наследником рода Колычевых, – нехотя согласился оружейник. – Там что папаша, что сынок ещё та мразота.

В моей голове тут же мелькнуло слово «мажор», но вряд ли оно знакомо собеседнику.

– И каким боком к этому делу я?

– Князь назначил большую виру, – пояснил старейшина. – Никита её не потянет и отправится отрабатывать в карьер этих самых Колычевых, чтоб им пусто было. Сам понимаешь, что с ним там сделают.

Оценив мой всё ещё недоумевающий взгляд, Олег Остапович продолжил:

– Иногда мы всем миром платим виру за своих, но нужно решение большого совета, чтобы даже те, кто против, внесли свою часть.

Я понятия не имел, что такое этот большой совет, но если подключить логику, то, скорее всего, имеется в виду собрание не только старейшин, но и всех капитанов. И Олегу Остаповичу нужен мой голос на совете.

– Когда собираемся?

– Сегодня в девять вечера, – сказал оружейник и тут же уточнил: – Ты ведь поддержишь меня?

– Конечно, Олег Остапович. Неужели сомневались?

– Ну, не всякий капитан ушкуйников решится перейти дорогу боярину.

Я понимал, что мои слова прозвучат как юношеская бравада, но на самом деле ощущал лишь усталую обречённость:

– Олег Остапович, если бы вы знали, с кем мне временами приходится собачиться, то не стали бы сомневаться. Надеюсь, с неприятными делами у вас всё?

– А у тебя есть приятные?

– Ну, это как посмотреть. Думаю, вам как оружейнику будет интересно. Скажите, у вас есть хороший шорник, чтобы скроить мне кое-какую оружейную сбрую?

– Стыдно было бы, не окажись у меня такого, – в тон ответил Олег Остапович и уточнил: – И подо что нужна сбруя? Надеюсь, ты не надумал тайно таскать по городу огнестрел?

– Не, я ещё не до такой степени отчаялся.

Открыв принесённый с собой саквояж, я выложил на стол ножи и дубинку.

– Кстати, а что вы имели в виду под скрытым ношением? – осторожно поинтересовался я, уже предчувствуя, что сейчас снова испытаю разочарование.

Так оно и вышло. Отойдя к одному из шкафов, оружейник достал кожаную конструкцию, вид которой тут же откликнулся во мне словами «плечевая кобура».

Вот зараза! Не бывать мне новатором.

– Да, что-то подобное мне и нужно, – стараясь скрыть недовольство, сказал я. – Только под ножи, желательно все четыре. И с другой стороны как-то дубинку пристроить.

– Дубинку? – задумчиво переспросил оружейник, вертя в руках творение Гордея.

Такому человеку мои подсказки без надобности, и уже через пару секунд он резким движением руки раскрыл ударный инструмент.

– Оригинально. Где взял?

– Сам придумал, – с едва сдерживаемой гордостью сказал я и добавил: – А сделал немой Гордей из ватаги дядьки Назара.

– Всё ещё дядькой величаешь? – по-доброму улыбнулся оружейник. – Теперь он тебе ровня.

– Мне, чтобы стать ему ровней, ещё пару тысяч вёрст нужно пройти через мели да топляки.

Мои слова явно понравились старейшине, он одобрительно кивнул и уточнил:

– Позволишь делать и продавать такое у себя в лавке? Розмысловой долей не обижу.

А вот это уже приятно. Вряд ли доход получится большим, но тут удовольствие в другом. Не удержавшись, я рассказал оружейнику ещё и о перцовом баллончике.

– И откуда в тебе всё это берётся? – покачав головой, спросил оружейник.

Я тут же по старой привычке напрягся, но быстро понял, что никто меня в одержимости не подозревает. К тому же на этот вопрос имелся вполне логичный ответ:

– Да вот сошлось как-то. Когда накачивал баллон духового ружья, вспомнился один не самый приятный случай. Мы тогда с другом и двумя барышнями решили посетить ресторацию. На выходе на нас напали бузотёры. Закончилось всё относительно благополучно, но я запомнил, как моя знакомая достала духи из сумочки и брызнула одному из супостатов в глаза. Этот её странный манёвр очень помог. Вот я и подумал, а если вместо духов будет перцовая смесь, да ещё и под давлением?

– Не уверен, что пойдёт, – потёр подбородок Олег Остапович, – но попробовать точно стоит.

Ещё минут пятнадцать мы потратили на обсуждение моих придумок, включая необычный оружейный обвес. Я оставил ножи и дубинку, благо на вечернем собрании оружейник обещался вернуть мне всё, да ещё и с обновкой. На этом распрощались, и я поспешил в доки.

Основную работу Гордей уже закончил, несмотря на то что три дня назад отлучался для похода с дядькой Захаром. И всё равно механику не очень хотелось отпускать своё творение, не наведя окончательный лоск. Пришлось снова его огорчить. Поговорили и о перцовом баллончике, для которого у Гордея тоже нашлось время. Первый образец получился крупноватым, а ведь мы будем в основном предлагать его дамам. Хотя сам я точно стану таскать с собой такое гуманное оружие, да ещё и накачаю в него какого-нибудь особо ядрёного зелья от Виринеи.

Гордей долго мялся, явно не зная, как подкатить ко мне с этим вопросом, но затем всё же изложил жестами свою идею. Я и раньше знал, что мой старший товарищ тяготится беспокойной жизнью ушкуйника, а сейчас вообще захотел бросить это дело и заняться производством моих придумок, если, конечно, удастся договориться с Олегом Остаповичем о сбыте. Я по старой привычке почесал затылок. Больше всего смущало то, что дядька Захар, потеряв механика, возненавидит меня ещё больше. На прощание пообещал Гордею поговорить с оружейником и если всё срастётся, то поучаствовать в создании мастерской деньгами. Мне такой механик нужнее на берегу, чем где-нибудь в рисковом походе, да ещё и на чужом ушкуе. А с дядькой Захаром как-то договоримся.

К отцу Никодиму я не поехал в основном потому, что дико устал, а не по причине нашей с ним размолвки. Добравшись домой, позвонил в околоток Речного района и попросил передать священнику сообщение с временем завтрашнего отплытия. После того случая с одержимым ыркой-убийцей, когда дежурный городовой получил от меня червонец, в околотке подобные просьбы воспринимались вполне благосклонно.

На этом беготня не закончилась, потому что я, собрав всё наличное золото, съездил в банк и поменял его на векселя. Очень уж мне не понравилась ситуация с грабителями, от которых меня спас отец Никодим. Если снова вляпаюсь в нечто подобное, то достаточно будет просто сообщить банку номера векселей, и грабителям будет очень сложно их обналичить, причём не только в нашем княжестве, но и по всей Руси. Деньги мне если и вернут, то очень нескоро, но так всё равно лучше. Да и таскать почти полкило веса с собой не очень удобно.

Наконец-то справившись с основным ворохом накопившихся дел, наскоро перекусил, ополоснулся в душе и бухнулся в кровать, предварительно попросив домашних разбудить меня через два часа, несмотря ни на что. И они таки разбудили, причём всей честной компанией, включая Акиру. А всё потому, что просыпаться я никак не хотел. Нихонец посмотрел на все эти заботливые танцы вокруг моей постели и, недолго думая, стащил меня с кровати за ногу.

Весело было всем, кроме меня. Впрочем, моя злость и раздражение были напускными, и ругань, с которой я погнал этих будителей из комнаты, вызвала лишь ещё один приступ смеха. Наверное, это и называется любящей семьёй. Хотя откуда мне знать?

Тряхнув головой, я взял чистое полотенце и отправился в ванную. Быстро принял душ, привёл себя в порядок и, выряженный в выходной костюм, спустился в пустой из-за неурочного времени читальный зал. Точнее, почти пустой. У двери меня дожидался Акира, тоже при своём диковинном параде и с мечом за поясом. Длинный меч-катану мы так и не сумели отыскать даже с помощью Олега Остаповича. Впрочем, ему, как ушкуйнику, длина даже вакидзаси по закону была почти впритык.

– Мне сопроводить вас, Чекан-сан? – с нарочитым равнодушием поинтересовался нихонец.

Изначально я не собирался брать его с собой, но такая готовность поддержать своего капитана заставила задуматься. Среди людей, которые нынче вечером соберутся в «Омуте», у меня друзей намного меньше, чем недоброжелателей. А сколько ещё тех, кого моя стремительная карьера раздражает или даже бесит? Статус капитана вроде даёт какую-то защиту, но рассчитывать на благоразумие ушкуйников попросту глупо.

– Да, Ота-сан. Буду рад вашей компании.

Мы практически синхронно обменялись нихонскими поклонами, и если раньше всё это казалось мне эдаким скоморошеством, то теперь, привыкнув, я даже находил в подобных церемониях некую возвышенность.

Солнце уже зашло за горизонт. Найти лихача поблизости от библиотеки не получилось, а ездить такой колоритной компанией в трамвае почему-то не хотелось. Пришлось идти до небольшой площади в двух кварталах от нашего дома, где обычно дежурила парочка извозчиков. В голове всплыла неожиданная мысль. А почему нельзя вызвать извозчика или даже мобиль по телефону? С этими размышлениями я загрузился в единственную свободную пролётку.

– Знаешь, где трактир «Омут» в Речном?

– Конечно, господин, – тут же откликнулся молодой извозчик.

Выглядел он сообразительным малым, и я решил заняться новаторством:

– Послушай, любезный, а почему нельзя вызывать кого-нибудь из вас по телефону?

– Так нет ни у кого этой штуки. Чай не богатеи.

– А если договориться с кем-то из трактира или чайной какой поблизости, где есть аппарат?

Похоже, идея запала парню в душу. Он пару минут не понукал неспешно шагавшую лошадку, затем встрепенулся и, лишь изобразив удар хлыстом, включил у животинки повышенную скорость. Я лишь добавил ему в спину:

– Как сподобишься, не забудь заехать в библиотеку Спаносов и оставить номер телефона.

До трактира мы добрались с ветерком, и всё равно извозчик был каким-то рассеянным, даже когда получал с меня плату.

Трактирный зал сегодня был забит под завязку. Похоже, большой совет для ушкуйников сродни празднику, и капитаны прихватили с собой как минимум по парочке подручных. Так что Акира подал хорошую идею. Было как-то боязно оставлять его одного в такой-то одежде посреди компании этих ухарей, но он дяденька взрослый, да и прошлая перепалка явно добавила ему авторитета. Вон как зашептались, причём не насмешливо, а насторожённо. В конце концов, как бы ни выглядел нихонец, теперь он ушкуйник и имеет полное право находиться в этом месте. Ободряюще кивнув своему ватажнику, я прошёл к лестнице и поднялся на второй этаж.

В малом зале за сдвинутыми столами уже расположились восемь человек колоритного вида. Конечно, одеты они была не так ярко, как цыганский барон в кабаке Акулы, но и тут к своему наряду многие подошли с фантазией. Из остатков чужой памяти всплыло слово «стимпанк», правда, понимание его сути было каким-то смутным. Да и не казалось оно особо важным.

Из старейшин пока присутствовал только Олег Остапович. Увидев меня, оружейник прервал разговор с кучерявым носителем бакенбард и, прихватив с собой висевшую до этого на спинке стула сумку, пошёл мне навстречу.

– Вот, держи. Сделали, как ты просил. Заклёпки сам ставил, – сказал оружейник, доставая из сумки ременную конструкцию, уже снаряжённую и ножами, и дубинкой.

Он так воодушевился, что даже попытался помочь мне нацепить всё это, но со стороны это смотрелось бы не очень правильно, поэтому я быстро стянул пиджак, бросил его на спинку ближайшего стула, взял из рук старейшины эту упряжь и нацепил на себя. Олег Остапович всё же помог мне подтянуть крепление, и конструкция села как влитая. Он всё же пошёл на определённую вольность, которую я тут же оценил. Дубинка, если отстегнуть нижнюю застёжку, доставалась из чехла легко и быстро, а вот три ножа нужно было вытаскивать левой рукой, метать которой я научусь ещё не скоро. Видно, эта же мысль пришла в голову и оружейнику, поэтому он закрепил один из ножей рядом с дубинкой.

Надев сверху пиджак, я всё же ощутил небольшое неудобство, теперь он застёгивался внатяжку, но это уже вопрос не к оружейнику, а к моей знакомой швее.

Закончив с переодеванием на глазах у недоумевающих капитанов, мы вернулись к столу, где старейшина представил меня всем присутствующим. Постепенно под неспешный разговор и вкусное пиво мы дождались сбора всех участников совета. В итоге, кроме трёх старейшин, один из которых сразу наградил меня крайне недовольным взглядом, в малом зале трактира собралось пятнадцать капитанов.

Когда все расселись, слово взял Олег Остапович и в красках описал ситуацию, в которую умудрился по собственной же глупости попасть капитан Никита Колесников по прозвищу Пескарь. Если бы не моё обещание старейшине, я бы крепко подумал, стоит ли платить за такого, скажем так, не очень осмотрительного человека. Само понятие братства ушкуйников для меня пока было не то чтобы пустым звуком, но не настолько значимым, чтобы расставаться с серьёзной суммой. Учитывая, что виру ему назначили в тысячу золотых, раскошелиться нам всем придётся изрядно.

Простейший подсчёт показывал, что с носа как минимум шесть десятков червонцев. Такая сумма не разорит, но и лишних денег у меня не было. Олег Остапович ещё долго разглагольствовал бы о братстве ушкуйников и кознях врагов, но был не то чтобы грубо, но достаточно решительно прерван Борисом:

– Хватит нам в уши дуть. Никита сам вляпался и должен сам выбираться.

– Наказание слишком жёсткое. Они таким образом пытаются расколоть нас, – не унимался оружейник, но оппонент лишь отмахнулся:

– Да какие там к чертям интриги? Князь просто решил чуток охладить некоторые слишком горячие головы, раз уж мы сами не можем справиться. Многие из наших уж больно распоясались и возомнили себя ровней чуть ли не сынам боярским. Так что судьба Никитки будет им примером.

– А может, просто вспомнил, как Пескарь тебе в молодости по сусалам надавал?

Мне даже интересно стало, что же за отношения у этого самого Пескаря со старейшиной, раз тот опустился до таких вот приёмов. Обществу этот ход оружейника тоже не очень понравился, что выразилось в недовольном гомоне.

Дело снова решил Давид Святославович. Старик, как обычно изображавший полудрёму, вдруг хлопнул ладонью по столу и жёстко заявил:

– Хватит собачиться. Совету ваше мнение и без грызни понятно. Давайте голосовать.

Не скажу, что мой голос оказался решающим, но Борис всё равно наградил меня недовольным взглядом, на что я ответил лучезарной улыбкой. Тех, кто был против, тоже хватало, и победили мы с не таким уж большим перевесом.

– На этом и порешим, – уже тише и мягче резюмировал седой старейшина. – Боря, посчитай, сколько там получается.

Борис достал из кармана маленький блокнот и начал что-то чиркать коротким карандашом, затем огласил вердикт:

– По пятьдесят шесть золотых с носа. – И снова почему-то посмотрел на меня с эдаким вызовом во взгляде, мол, дороговато тебе, сосунок, обходится желание угодить покровителю?

Хотелось ответить ещё одной задорно-хамской улыбкой, но получилось слабовато – денег действительно жалко. На этом вопрос с залётным капитаном был закрыт, и перешли к обсуждению, так сказать, текущих проблем. Честно говоря, я не особо прислушивался и после перехода делового разговора в совсем уж досужую беседу собрался уходить. Очень уж меня беспокоило то, что Акира остался в не самом дружелюбном окружении.

– Капитан «Проходимца» собирается покинуть нас? – не очень громко, но достаточно, чтобы привлечь внимание всех присутствующих, спросил Борис.

И ведь как завернул, превратив название ушкуя в издёвку. Ну тут я сам нарвался, так что нечего пенять. Поэтому ответил спокойно, с намёком на вежливость:

– Если моё присутствие здесь уже не требуется, то да.

– Когда можно ждать твой взнос в общее дело? – не унимался старейшина, явно надеясь, что я начну юлить и просить об отсрочке. На что я с показной небрежностью пожал плечами, подошёл к ехидно смотрящему на меня Борису и положил на стол перед ним три «золотых» векселя по двадцать червонцев каждый. Наградив меня угрюмым взглядом, старейшина залез в поясной, похожий на маленькую патронную сумку кошель и достал оттуда четыре червонца. Затем начал придирчиво изучать один из векселей.

– Всё в порядке? – с показной вежливостью поинтересовался я.

– Да, в порядке, – проворчал старейшина и добавил: – Можешь быть свободен.

Мне даже не пришлось ничего говорить. Большая часть собравшихся здесь капитанов снова недовольно загомонила. Я по-прежнему оставался на месте, немного нависая над сидящим старейшиной, и он был вынужден под давлением всеобщего порицания выдавить из себя:

– Я неправильно выразился.

– Извинения принимаются, – усугубил я наши и без того непростые отношения и направился к ведущей вниз лестнице.

Когда спустился в основной зал, забитый почти сотней ушкуйников, там вдруг воцарилась тишина. Общее внимание и нервное напряжение сыграли со мной злую шутку. Мне бы объявить, что капитан Пескарь спасён, но я не был уверен, что имею право делать такие заявления, да и вообще выдержка начала сдавать. Давило непреодолимое желание поскорее покинуть это место. Так что просто пошёл к выходу. Акира тоже начал подниматься со своего места, и тут сбоку прилетел наполненный злобной насмешкой голос:

– Эй, малой! Скажи-ка, что нужно вылизать старикам, чтобы такому сопляку разрешили стать капитаном?

Я посмотрел на задиру, который слово «капитан» произнёс словно выплюнул. Не то чтобы мне нечего было ответить. Наоборот, в голове завертелось множество вариантов, но ни один из них не мог спасти ситуацию. Я так и не разобрался в законах ушкуйников, но интуиция подсказывала, что сейчас меня вынуждают бросить вызов, а делать этого очень не хочется. Прежде всего потому, что с этим мордоворотом мне точно не справиться. Из-за стола поднялся крепко сбитый здоровяк с парой небольших шрамов на лице. Я ощутил, как от него веет опасностью. Мой прежний соперник, который, кстати, сидел рядом со здоровяком, ему и в подмётки не годился, а ведь даже с ним я справился на чистом везении.

Все эти мысли отвлекли меня на пару секунд, а затем говорить и делать что бы то ни было вообще не пришлось. За меня всё сделал Акира. В перепалку он вступать не собирался, просто в несколько быстрых, скользящих шагов оказался у стола с моим новым недругом, при этом успев прихватить по пути чужую кружку с пивом. Выплеснутый в лицо здоровяку напиток развернул ситуацию в совершенно неожиданном для всех направлении. Ну, не совсем для всех – Акира точно знал, что делает. Он тут же встал в боевую позицию, положил правую ладонь на рукоять торчащего из-за пояса меча.

– Убью! – взревел здоровяк с мокрым лицом и клочками пены на стянутых в хвост волосах и полез на нихонца прямо через стол, но его же товарищи повисли на плечах под громогласный рёв за моей спиной.

– Не здесь, дуболомы! Идите на задний двор, как положено! – заявил, едва не вызвав у меня звон в ушах, старый, но всё ещё крепкий мужчина за трактирной стойкой.

Судя по всему, это бывший ушкуйник, и авторитета у него было достаточно, чтобы утихомирить подвыпившую вольницу.

– Вызываю на бой, – чуть успокоившись, прорычал сквозь зубы здоровяк, для убедительности ткнув пальцем в невозмутимого Акиру. – На кулаках! Хана тебе, мартышка узкоглазая.

Я почувствовал жуткую беспомощность, но не видел способа повлиять на ситуацию, поэтому вместе со всеми вышел сначала через главный вход, а затем обошёл здание трактира. Там действительно имелась специальная площадка для боёв. Это был круг не меньше семи метров диаметром, очерченный выложенными на утрамбованной земле камнями. Они не только ограничивали место, где разрешено вести бои, но ещё и служили дополнительной опасностью для тех, кто решит отступить слишком далеко.

В круг пока никто не входил. Мы с Акирой остались практически в одиночестве, в то время как почти два десятка поклонников здоровяка подбадривали его своими выкриками. Так я и узнал прозвище задиры. Колотун злобно сверлил взглядом Акиру, иногда уделяя чуточку яростного внимания и моей особе. Зрители постепенно подтягивались, окружая каменный барьер. Внезапно ко мне подскочил шустрый паренёк. Кажется, я видел его разносящим напитки в трактире. Ещё один нюанс, на который я почти не обратил внимания, – в логове ушкуйников не было подавальщиц-девушек.

– Капитан, будете ставить на своего бойца?

Я осмотрелся и увидел, что ещё парочка половых снуёт в толпе. Из рук в руки переходили золотые кругляши. Затем я перевёл взгляд на Акиру, желая узнать, как он отнесётся к подобной затее, и увидел лишь спокойный кивок. Достав кошель, я выудил оттуда четыре монеты сдачи от Бориса. Чуть подумал и спросил:

– А вексель принимаете?

Для наглядности продемонстрировал тиснённый золотом бумажный прямоугольник.

Половой заворожённо уставился на вексель, затем шумно сглотнул и просипел:

– Сейчас узнаю у старшего.

Вернулся он, когда я уже принял из рук Акиры его меч и верхнюю накидку.

– Старшой разрешил принять вексель. Сколько будете ставить?

Я тут же ссыпал в его подставленные чашкой ладони все червонцы и накрыл их векселем ещё на двадцать. Гулять так гулять.

Противники шагнули в круг под одобрительные крики толпы. Акира в своей привычной манере сделал всего несколько шагов и замер в ожидании нападения. Но и Колотун не спешил бросаться на него, давая непривычному сопернику возможность повалять себя по утоптанной земле. Он как-то вдруг ссутулился, выставил перед собой сжатые кулаки с какими-то непонятными обмотками. Чужая память тут же тревожно выдала понимание того, что передо мной боксёр, а это как минимум отсутствие бесшабашных бросков и размашистых ударов, которые так любит нихонец. Моя уверенность в победе моего ватажника стала куда меньшей, но с удовлетворением отметил, что переживаю больше за здоровье Акиры, чем опасаюсь потерять деньги. Их-то я себе ещё заработаю, а вот найти второго такого товарища вряд ли получится. Конечно, никто не собирается убивать нихонца, по крайней мере специально, но как бы пережитый позор не лёг тенью между нами.

Колотун как-то сумел обуздать полубезумную горячность и осторожно, приставными шагами приблизился к нихонцу. Затем попробовал выдать пару не очень дальних джебов и тут же попытался левым хуком достать уклонившегося нихонца.

Ну вот на кой ляд мне сейчас все эти термины, лишь распалявшие беспокойство? Народ постепенно разогревался, криками призывая бойцов к более активным действиям. А я всё больше переживал за Акиру. Вообще не помню, чтобы он наносил удары кулаками. В основном мы работали от обороны. Скорость, с какой двигался Колотун, вызвала определённые подозрения. Присутствия рядом бесноватого я не чувствовал, но на всякий случай начал расшатывать дух и быстро выглянул из себя. Ушкуйник оказался обычным человеком с вполне нормальной аурой, по которой пробегали желтоватые сполохи ярости. Да и вообще его дух был довольно чистым, и гнили в нём я не заметил, как и алых проблесков злобы.

Увиденное немного успокоило меня, но ненадолго.

– Нет, – тихо выдохнул я, когда увидел, как после очередной серии стремительных ударов, от которых Акира уклонился хоть и с привычным изяществом, но явно на пределе возможностей, Колотун ни с того ни с сего резко отшатнулся и прямым ударом ноги пнул Акиру в живот. Тот явно этого не ожидал, да и удар был не только очень быстрым, но и сильным. Невысокий нихонец отлетел почти к самой кромке круга, с трудом выйдя из переката.

А вот это что-то новенькое. Искреннее беспокойство и даже испуг за товарища тут же сменились не менее искренним удивлением. Манера движений Акиры вдруг изменилась, словно кто-то выдернул у него из-за шиворота палку, заставлявшую держать ровную осанку. Он чуть развёл руки в стороны, ноги согнулись, и вообще появилась какая-то животная грация. Мало того, нихонец не стал ждать очередного нападения и пошёл в атаку сам. Практически налетев на явно приготовившегося встретить его Колотуна, Акира вдруг чуть подправил траекторию своего движения, уклонился от резкого удар в лицо, а затем пробежал мимо внезапно перекосившегося на левую сторону противника.

На секунду показалось, что здоровяка заклинило, но он всё же переборол оцепенение и пусть не очень ловко, но всё же попытался ударить уже забежавшего ему за спину Акиру с разворота. Теперь я успел заметить, как нихонец ткнул своего более крупного противника двумя пальцами куда-то под мышку. Затем, двигаясь словно в парном танце, оставаясь за спиной противника, перехватил его внезапно упавшую вниз руку и вывернул под неестественным углом. Даже сквозь вопли толпы я услышал щелчок и болезненный вскрик здоровяка.

Акира тут же отбежал на несколько шагов и замер в прежней ожидающей стойке с прямой спиной и опущенными руками. А вот у Колотуна явно были серьёзные проблемы – левая рука, похоже вывихнутая в локте, висела плетью, да и вообще его сильно перекосило на ту же сторону. Конечно, клокочущая в ушкуйнике ярость не позволила отступить, и он с рыком двинулся на нихонца, явно собираясь драться одной рукой.

– Хватит! – послышался громкий приказ, и в круг вошёл старый трактирщик. – Бой окончен. Победил нихонец.

Большая часть зрителей с ним явно не согласились, послышались недовольные крики.

– Кто-то хочет мне возразить?

Не знаю, чем таким известен этот старик, но спорить с ним никто не стал. Возможно, не нашлось желающих быть отлучёнными от алкоголя в любимой таверне.

Акира тут же уважительно поклонился своему сопернику, но тот не заметил этого и направился почему-то ко мне. Перекошенной была не только его фигура, но и лицо. Глаза яростно горели, и он сказал словно выплюнул:

– Мы с тобой ещё встретимся, сучий вымесок.

И тут меня хватила даже не злость, а какая-то жгучая растерянность. Я не понимал, почему этот, судя по ауре, не такой уж плохой человек так озлобился на меня. Ведь его ярость была искренней.

– Да что я тебе сделал? Чего прицепился? – с каким-то детским непониманием выплеснул я своё недоумение.

– Да потому что ты, жадная тварь, пожалел пару червонцев, чтобы спасти брата-ушкуйника.

– Я?! – Моё недоумение было оглушающе безмерным. – Ты совсем рехнулся? Я голосовал за поддержку Пескаря и уже отдал свою часть выкупа.

Скорее всего, сейчас мы выглядели как два брата-близнеца, несмотря на то что совершенно не похожи друг на друга. Роднило искреннее удивление и непонимание ситуации.

– Но Алекса сказал, что ты отказался помогать Никите и поэтому так быстро сбежал с совета.

Я не сразу вспомнил это имя и уточнил:

– Это какой Алекса?

– Полуцыган.

Теперь я вспомнил. Похоже, с национальностью я тогда угадал, но сейчас это не так уж важно. Похоже, и меня, и Колотуна развели как детей малых. Было обидно, и очень хотелось поквитаться. Шустрые не к месту мысли тут же подсунули идею, как сделать это прямо сейчас.

– Да какой же он Полуцыган? Самая настоящая Крыса. Поступил как крыса и по-крысиному сбежал. Что-то я его здесь не вижу.

Не знаю, когда я смогу дать в морду этому уроду, но репутацию ему подпортил прямо сейчас. Есть очень большая вероятность того, что у перехитрившего самого себя ушкуйника появится новая кликуха. Ну а в морду он очень скоро получит от кое-кого другого. Вон как потемнели глаза у здоровяка. Возможно, Алекса ничего и не утверждал, а просто высказал предположение, которое взбесило ватажника, и без того доведённого до крайности переживаниями за своего капитана, но вряд ли это будет учтено при разборках.

Колотун явно хотел что-то сказать, но не находил слов. Ждать я не собирался, тем более появилось куда более приятное занятие. Ко мне шёл знакомый половой с подносом, на котором горкой лежали золотые монеты и мой же вексель.

– Сколько тут? – спросил я, не имея никакого желания пересчитывать выигрыш на глазах у всех.

– Сто двадцать семь, включая вашу ставку, капитан.

– Понятно, – проворчал я, достал кошель, сразу убрав туда вексель и четыре монеты. Затем разделил оставшиеся червонцы пополам, не считая, рассовал одну часть по карманам и повернулся к Акире.

– Ота-сан остальное ваше.

Акира удивлённо замер, и, кажется, выдержка немного изменила ему.

– Вы уверены, Чекан-сан?

– Конечно. В нашей ватаге всё, что взято с боя, делится поровну.

Нихонец спорить не стал, отвесил мне церемониальный поклон и быстро забрал с подноса свою долю. Окружавшие нас ушкуйники, включая Колотуна, с удивлением наблюдали за этой сценой. Возможно, снова прорезалось ребячество, но их удивление было приятным.

Меня здесь больше ничего не держало, и я направился в обход таверны. Акира последовал за мной. Неподалёку от главного входа маячили две пролётки. Похоже, извозчики знали о намечающемся событии и имели желание заработать. Основная часть ушкуйников жила поблизости, но некоторых придётся доставлять домой скорее как груз, а не пассажиров.

Когда пролётка тронулась, я некоторое время молчал, а затем всё же спросил:

– Ота-сан, а что это вообще было? Вы явно использовали приёмы, которым не обучали нас с Димой.

– Вы к такому ещё не готовы. Совсем не готовы, – уточнил нихонец, словно ставя точку в разговоре.

– Но мне всё-таки хотелось бы научиться большему, чтобы вам не пришлось драться вместо меня, – не унимался я.

– Это обязанность хатамото.

Мало того, что не все его слова были понятными, так ещё не отвечал на вопрос, но я не стал переспрашивать. Похоже, нихонец действительно пока не готов делиться некоторыми своими тайнами. Жаль, мне очень понравилось то, как лихо он угомонил здоровяка.

Дальше ехали молча, и, лишь когда вошли в читальный зал, я предупредил нихонца о том, что мне понадобится его помощь завтра с утра.

– Конечно, Чекан-сан. Я буду готов.

На этом и разошлись, уже привычно обменявшись поклонами. Дожидавшийся меня Дима тоже поклонился учителю, а затем повернулся ко мне:

– Стёп, звонил отец Никодим и просил тебя прихватить с собой зелье и дротики для духовушки. А ещё кое-кто передал тебе подарок, – с загоревшимися глазами сказал друг, доставая из-под стойки объёмный свёрток и шляпную коробку. – Хотели вручить лично, но тебя вечно где-то носит.

Я устал, но любопытство всё же оказалось сильнее. Разрезав ножом бечёвку и убрав бумагу, я развернул перед собой шикарнейший кожаный плащ, идеально подходящий для моих нужд. В коробке находилась походная шляпа. Даже гадать не буду, кто сия не дождавшаяся меня особа, и так понятно. Как и то, кто такой языкастый подал идею Элен. Учитывая, что Дима не так уж близко знаком с моей бывшей любовницей, информация к ней пришла явно через Настю.

– Что ещё ты успел рассказать своей зазнобе?

Парень явно ждал похвалы, а нарвался на упрёк и тут же насупился:

– Тебе не понравилось?

– Очень понравилось, но старайся поменьше рассказывать Насте о моих делах. Я ей доверяю, но некоторые знания бывают лишними. Лучше читай ей стихи.

– А я ничего такого и не рассказывал, просто упомянул, что ты хотел себе такой плащ, – обиженно проворчал мой друг, и пришлось его успокаивать:

– Хорошо, что ты это сам понимаешь, а за плащ спасибо. Он мне очень пригодится, причём прямо завтра.

Отбившись от предложения поужинать и поболтать, я наконец-то добрался до кровати и, едва заставив себя раздеться, вырубился, как только голова коснулась подушки.