Глава 13

Валера и Игорь – Алло, Игорь, что у вас там происходит, куда делась Даша? – Крутой приехал и забрал ее. Раньше тебя. – В смысле забрал, куда забрал? Он же порешит ее, зачем ты отдал?! – Так, мужики, давайте без меня, я в эти ваши игры не играю. Я доктор – забыли? Я лечу. Все. Если нет перелома – в другое отделение, психбольница напротив. Сжимаю телефон в руке. Он еще и ерничает, тогда как Даши –радости нашей – уже и след простыл. В палате пусто, сгрузили туда какого-то барахла, а девчонка пропала без вести, когда я утром приехал ее забирать. – Игорь, мне не до шуток, вообще-то. – Мне тоже. Крутой Дашу забрал и увез. Деталей я ее знаю. У нас, хм, тут ситуация случилась. В общем, Савелий Романович сказал: или так, или ее в больнице снова найдут. – В смысле “снова”? Было покушение? – Да, было, пришел один паразит с пистолетом, полы только отдраили от крови. – Дашиной крови? – Да нет, этого наемника – или кто он там. Дядя Савва первым пальнул. На мою голову. Не хочу даже вспоминать. Дурдом какой-то, всю ночь менты допрашивали: что да как. Валера, я двое суток на ногах. Мне домой надо. Больше ничего не знаю. Ты там ближе, позвони сам Савелию и разузнай все. – Если ты не понял, я в немилости у Крутого после того, как Дашку забрал из клуба втихаря. Предал я его типа, зол он на меня как цербер. После смерти Фари Савелий точно с цепи сорвался, я таким его еще не видел, ошалевший просто зверь. И это он еще не знает, что я рискнул Дашку из больницы увезти. Не пронюхал просто. – Слушай, Валера, один раз скажу: ты эту девочку спас от толпы, сам же рассказывал. Это не предательство, а добродетель была. Подожди, пусть Крутой остынет, спасибо еще скажет. Попробуй с ним наладить контакт. Все, я пошел, всю ответственность с себя снимаю. – Благодарочка, Игорь. – Купите мне нимб, но лучше налом. *** Я думала, Савелий меня прибьет там, у стены на кухне, я видела в его гранитных глазах это адское желание меня задавить голыми руками. Он дал мне блокнот и ручку, будто это так легко – рассказать правду, окончательно сломать жизнь не только себе, но теперь еще и Алисе. Внутри меня орал протест, меня разрывало на части от желания уже во всем ему признаться, и будь что будет. Тогда он найдет, точно найдет сестру, все вскроется. А что будет потом? Моя вина распространится на Алису, а я не могу так. Я лучше умру, чем допущу это. Она не виновата, она просто ребенок и должна ходить в школу. Без связей с криминалом, без этих бандитов и рисков, опасности. Боже, это все кажется каким-то ужасом, который начался с момента появления Мамая в нашем доме, а после все словно в спираль закручивалось, и теперь мы там, где есть. И словно нет этому выхода, я так запуталась, мне так стыдно за свою ложь, мне жаль Фари, его жену и сына. Мне жаль Савелия, но ведь я не сдавала, где стоят машины! Я этого не делала, клянусь… не делала, но это уже никого не интересует. Меня поймали за побегом, откуда-то у Крутого есть фото, где я передаю документы на казино, и хуже всего – видеть разочарование в глазах Савелия. Он больше не смотрит на меня как раньше, и близко нет, а еще я до дикости боюсь нашей следующей “беседы”, потому что у меня стойкое ощущение, что Крутой больше не будет лупить кулаком в стену.Я по факту крыса. Он сделает больно мне. Утром он едва сдерживался, чтобы не прибить меня на месте, тогда как я едва стояла, я с трудом даже дышала рядом с ним. Все изменилось, и, как оказалось, Савелия Романовича я знала очень плохо. Я его недооценила, не понимала, какой он на самом деле. Зверь, жестокий и беспощадный, он не умеет прощать, он не знает, что это такое. Я теперь боюсь его рук, меня пугает его голос, и мне хочется просто содрать с себя кожу, чтобы не видеть этих синяков. От Его рук. Я просто хочу, чтобы все было как раньше, но как раньше уже никогда не будет, и я сама виновата в этом. Могла ли я поступить иначе? Наверное, да, мне надо было ему сразу все рассказать, но я боялась. Сначала боялась Савелия Романовича, а потом боялась потерять его. Наивная, глупая Даша, что бы я ни выбрала, это меня не спасло, и теперь я оказалась в клетке со львом, который жаждет растерзать меня и будет от этого только лишь рад. Одиночество, изгнание, ненависть. Вот что такое волчий билет, а в моем случае это еще и то же самое, что путевка на кладбище. Главное – быстро. То, как в том кабаке при всех он наказывал меня, я уже не переживу во второй раз. Пусть лучше сразу ударит в голову. Он сможет. Ему хватит и смелости, и ненависти ко мне, и сил.Вечером Крутой снова придет беседовать со мной, а мне нечего ему сказать! И не буду. Пусть делает что хочет! *** Я хожу по этому большому дому как призрак весь день. Без связи, без возможности выйти и объясниться. Здесь и правда много комнат, высокие потолки, качественная мебель, но нет ни одного цветка, на больших подоконниках густой слой пыли. Крутой не живет здесь, это больше похоже на дачу, которую он посещает раз в год. Ну или в пару лет как минимум. Почему именно сюда он забрал меня, я не знаю, так же как и того, сколько времени буду здесь находиться и что теперь меня ждет. Неизвестность пугает, а еще у меня то и дело темнеет перед глазами. Игорь предупредил, что если я не буду есть, то он начнет кормить меня через трубку. Сначала я не могла есть из-за боли в горле, а теперь мне просто не хочется, да и брать у Савелия ничего я не посмею. Скажет еще, что украла, и в этом обвинит меня. Я улавливаю момент, когда все тихо в доме, подхожу к раковине и пью воду прямо из-под крана. Тошнота проходит, становится лучше, но тело все равно болит. Плечо туго забинтовано, Крутой мастерки его зафиксировал. Почему он это сделал? Чтобы я не выла от боли, а сказала ему правду? Правду, которую я сказать ему не могу. Савелия весь день дома нет, я понятия не имею, где он, но охрана не покидает двор. Меня бы не выпустили за ворота, да и сама не рискую выходить, а еще здесь есть домашний телефон! Боже, я обнаруживаю его только к вечеру. Быстро хватаю трубку и набираю номер по памяти, слышу долгие гудки. У меня мало времени, я хочу услышать, как там Алиса, как она доехала, как устроилась у нее дома. Долгие гудки режут нервы. Меня трясет, ну же, теть Надь, возьмите трубку, а после звонок срывается. Занято, ответа нет. – Что, трубку не берет? – вздрагиваю от басистого голоса прямо за спиной и, обернувшись, вижу Савелия. Такой высокий, крепкий и теперь чужой. В черном дорогущем костюме и пальто, наброшенном на плечи. Рубашка белая расстегнута на две пуговки на груди. Он никогда не носит свитеров. В любую погоду выглаженную рубашку, а еще Крутой видел, как я звоню. – Как дела, Воробей? Может, и мне что интересное расскажешь? Наступает на меня как бешеный лев, загоняет добычу в ловушку. Коротко мотаю головой, а он только усмехается. Мне страшно. Боже, я так глупо попалась. – Нет? А что так? Что такая невеселая? Не всех еще сдала, кто следующий? «Не надо. Не подходи!» – говорю одними губами, но это не работает. Крутой наступает на меня, как хищник, медленно, уверенно, смело. – Ну что, Воробушек, беседовать будем? Делаю еще шаг назад, пока не оказываюсь у самой стены. Наше привычное теперь положение: лев загоняет птичку, чтобы снова ее растерзать.