Глава 35. Новые воспоминания

К обеду четверга мы тронулись в путь. Экипаж мерно покачивался на рессорах, увозя нас всё дальше от мрачных тайн и гнетущей атмосферы особняка.

Внутри кареты было тепло и уютно. Я сидела, облокотившись на мужа, и его рука бережно обнимала меня за талию, прижимая к себе на каждом крутом повороте или ухабе. Эта физическая близость, которая еще недавно казалась немыслимой, теперь воспринималась как нечто абсолютно естественное и необходимое, словно само дыхание.

Я с любопытством смотрела в окно, наблюдая, как сонные сельские пейзажи постепенно сменяются более оживленными пригородами.

— Что это за шпили виднеются там, за холмом? — спросила я, указывая на сероватый горизонт.

Натаниэль проследил за моим взглядом. Его подбородок мягко мазнул меня по макушке, а губы на мгновение задержались на волосах в легком, почти невесомом поцелуе.

— Это старое аббатство, — ответил он своим глубоким, спокойным голосом. — А чуть дальше, если присмотреться, можно увидеть руины сторожевой башни. В детстве мы с Эдмундом часто сбегали туда играть, пока гувернеры сбивались с ног в поисках.

Я улыбнулась, живо представив маленького Натаниэля, наверняка такого же неулыбчивого, с серьезными зелеными глазами, сжимающего в руках деревянный меч и защищающего свою воображаемую крепость.

— Не могу поверить, что когда-то ты нарушал правила и сбегал от учителей, — тихо рассмеялась я, чуть поворачивая голову, чтобы заглянуть в его лицо.

Натаниэль усмехнулся. Его большой палец медленно, ласкающе провел по моему боку сквозь ткань дорожного платья.

— Поверь, Фейт, расплата за эти побеги была более чем реальной, — в его голосе мелькнула легкая, застарелая тень. — Отец считал, что будущий наследник не имеет права на мальчишеские глупости. Как старший сын, я нес ответственность не только за свои порванные бриджи, но и за синяки Эдмунда. Наказания розгами в кабинете отца были весьма… доходчивыми уроками дисциплины.

Моя улыбка погасла. Я представила сурового мужчину, выбивающего детство из своего старшего сына ради призрачного понятия "чести рода". В груди шевельнулась острая, защитная нежность. Не задумываясь о том, насколько это уместно в трясущейся карете, я протянула руку и накрыла его ладонь, лежащую на моей талии, переплетая наши пальцы.

Натаниэль замер на долю секунды, а затем его пальцы крепко, с благодарностью сжали мои. В его взгляде, устремленном на меня, не было ни следа прошлых обид, только теплое, глубокое осознание того, что теперь он не один.

— Зато я выучил каждый камень в той башне, — добавил он. — Возможно, когда-нибудь я покажу её тебе.

Всю оставшуюся дорогу он послушно исполнял роль моего личного гида, рассказывая об истории земель, которые мы проезжали. Его голос убаюкивал, а легкая, непринужденная беседа, прерываемая долгими взглядами и случайными прикосновениями, создавала пьянящую иллюзию, что мы — обычная, счастливая пара, отправившаяся в свое первое настоящее романтическое путешествие.

В какой-то момент повисла недолгая пауза. Натаниэль снова задумчиво провел большим пальцем по моему боку, а затем тихо спросил:

— Фейт… как твоя память? Ничего больше не вспомнила? Никаких образов из прошлого?

Я замерла, почувствовав внезапный укол совести.

— Нет, — я покачала головой, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё по-прежнему. Словно густой туман. Иногда мне кажется, что моя жизнь началась в тот момент, когда я очнулась в кровати после аварии.

Я ожидала услышать в его голосе дежурное сочувствие или вздох разочарования, но вместо этого рука на моей талии сжалась крепче. Натаниэль притянул меня к себе так, что мое ухо оказалось прижатым к его груди, прямо над гулко бьющимся сердцем.

— Не мучай себя попытками вспомнить, — выдохнул он хрипло. — Если прошлое ускользает, значит, так тому и быть. Мы просто создадим новые воспоминания, Фейт, взамен утраченных. И напишем нашу историю заново.

В его объятиях было столько сдержанной, почти отчаянной нежности, словно подсознательно он всё же боялся, что с возвращением памяти воскреснет и та ледяная стена, что годами стояла между ним и женой. И хотя глубоко внутри меня больно кольнула вина оттого, что я обманываю его самим фактом своего существования, я лишь закрыла глаза и теснее прижалась к нему в ответ.

***

К вечеру мы въехали в Лондон. Город встретил нас густым смогом, стуком сотен копыт по брусчатке и многоголосым гулом. Гостиница, которую выбрал Натаниэль, находилась в респектабельном, тихом районе, вдали от шумного центра. Это было элегантное здание из светлого камня, дышащее сдержанной роскошью.

Когда карета остановилась у парадного входа, швейцар поспешно распахнул дверцу. Натаниэль легко подхватил меня на руки и шагнул на тротуар.

В просторном холле, устланном мягкими коврами, нас уже ждал управляющий — лысеющий, суетливый мужчина в безупречном сюртуке. Он приготовился расплыться в дежурной подобострастной улыбке, но как только граф переступил порог, эта улыбка мгновенно сползла с его лица, сменившись выражением неподдельного шока.

Его глаза округлились, скользнув по моим безвольно свисающим юбкам, а затем в панике метнулись к лицу Натаниэля. Управляющий явно не был готов к тому, что граф Блэкторн появится в его респектабельном холле в роли носильщика для собственной жены.

— М-милорд! Миледи! — он судорожно сглотнул и низко поклонился, нервно потирая руки. Его голос дрогнул. — Какая честь принимать вас. Добро пожаловать. Только… боюсь, произошла досадная накладка.

Натаниэль остановился. Его лицо мгновенно утратило ту мягкость, что была в карете, и приобрело знакомое мне выражение ледяной аристократической отстраненности.

— Какая накладка? — сухо поинтересовался он.

Управляющий покрылся испариной.

— Видите ли, ваша светлость… В телеграмме было указано, что вы желаете снять большой люкс с одной спальней. Мы подготовили наши лучшие апартаменты. Но поскольку вы прибыли с супругой… — он запнулся, бросив на меня извиняющийся, но красноречивый взгляд. — Нам потребуется некоторое время, чтобы подготовить для вас другие, смежные номера. Если вы соблаговолите подождать в гостиной…

Я почувствовала, как щеки обжигает румянец. Ситуация была донельзя неловкой. Мне захотелось провалиться сквозь землю или хотя бы спрятать лицо на груди мужа.

Но Натаниэль даже не шелохнулся. Он чуть вздернул подбородок и посмотрел на управляющего таким ледяным, не терпящим возражений взглядом, что тот невольно сделал шаг назад.

— Никакой накладки не произошло, любезный, — чеканя каждое слово, произнес Натаниэль. Его голос был ровным, но в нем звенела сталь. — В телеграмме всё указано верно. Я буду ночевать со своей женой в одной комнате. Ей требуется регулярный медицинский уход и моя помощь, и я не намерен бегать к ней через коридоры каждый раз, когда ей что-то понадобится.

Управляющий резко побледнел, словно из него разом выкачали всю кровь. Он сглотнул, осознав, что только что попытался диктовать правила поведения одному из самых влиятельных людей королевства. Медицинский уход был железным оправданием, против которого не поспоришь, даже если оно звучало как прикрытие.

— К-конечно, ваша светлость! Прошу прощения за недопонимание! — заикаясь, затараторил он, кланяясь чуть ли не до пола. — Апартаменты полностью готовы. Мальчики сейчас же отнесут ваш багаж. Прошу за мной!

Пока мы шли за семенящим управляющим по широкой лестнице, я уткнулась лицом в сюртук Натаниэля, чтобы скрыть глупую, счастливую улыбку. Мое смущение как рукой сняло. Внутри расцветала невероятная гордость за этого мужчину.

Он сказал, что ради меня готов ломать любые правила этого чопорного общества. И он не отступил от своих слов ни на йоту.