Глава 43. Пробуждение

Утренний свет упрямо пробивался сквозь узкую щель в тяжелых бархатных портьерах, но я не спешила открывать глаза, позволяя себе просто плыть в теплой, обволакивающей дреме. Мне совершенно не хотелось торопить начало нового дня. Хотелось остановить время, отгородиться от всего остального мира за стенами спальни и как можно дольше оставаться в моменте этой невероятной, впервые обретенной нами близости.

Всё тело отдавалось приятной, сладкой истомой. Натаниэль лежал совсем рядом, и его рука доверчиво располагалась на моей талии, удерживая меня в кольце объятий даже во сне. Я лежала с закрытыми глазами, и просто вслушивалась в его ровное, глубокое дыхание у самого своего лица. В утренней тишине комнаты этот спокойный, размеренный звук казался мне самой прекрасной музыкой на свете.

Память тут же, словно желая продлить это блаженство, заботливо подкинула образы прошедшей ночи.

В голове снова прозвучал его сорванный, хриплый шепот в густой темноте спальни: «Не отворачивайся. Пожалуйста. Только не отворачивайся от меня, Фейт».

Я замерла, чувствуя, как колотится сердце, а он тяжело, прерывисто выдохнул.

— Я так хочу быть с тобой, — его голос дрогнул, выдавая мучительную борьбу, которую он вел с самим собой. В этих словах было столько неприкрытой боли и уязвимости, что у меня перехватило дыхание. — Но я...

Он резко оборвал себя на полуслове, так и не решившись произнести то, что гложило его, вслух. Но мне и не нужны были слова. Благодаря тем ядовитым письмам я прекрасно понимала, о чем он умолчал. Его мучил страх снова быть отвергнутым с жестоким, ледяным презрением.

Я медленно повернулась к нему. В темноте нащупала его лицо, ласково провела пальцами по напряженным скулам. Чтобы разрушить эту стену, мне нужно было переключить его внимание, заставить забыть о собственных призраках.

— Я тоже этого хочу, Натаниэль, — прошептала я, мягко касаясь губами его щеки. — Но я боюсь...

Он мгновенно напрягся, вслушиваясь в мой шепот.

— Боюсь, что из-за моей слабости... ты больше не увидишь во мне полноценную женщину, — мой голос слегка дрогнул, и в этот момент я почти не играла. — Что я навсегда останусь для тебя хрупкой больной супругой, вызывающей только жалость и чувство долга.

Это сработало безупречно. Моя уязвимость и неуверенность в себе мгновенно смели его собственные барьеры. Заложенный в нем инстинкт защитника просто не мог позволить мне сомневаться в собственной желанности.

— Нет, Фейт, это не так, — хрипло выдохнул он. Его руки, до того момента замершие в нерешительности, порывисто обхватили мое лицо. — Ты сводишь меня с ума.

То, что последовало за этим, навсегда стерло из моей памяти образ сдержанного, непроницаемого графа Блэкторна. Поначалу он действовал невероятно осторожно. Его сильные руки слегка дрожали, а каждый поцелуй сопровождался секундной заминкой — он то и дело прислушивался к моему дыханию, чтобы убедиться, что я действительно не испытываю дискомфорта.

А я полностью сдалась своим чувствам, открываясь ему навстречу. На каждую его ласку, каждое движение я откликалась с безоговорочной, искренней отдачей. Я зарывалась пальцами в его волосы, судорожно выдыхала его имя и подавалась навстречу, теснее прижимаясь к его груди. Мне хотелось каждой клеточкой тела доказать ему: он любим и желанен. И необходим мне так же сильно, как и я ему.

Это сработало. Я отчетливо помнила тот момент, когда мышцы под моими ладонями наконец расслабились. Натаниэль глухо простонал мое имя, зарываясь лицом мне в волосы. В этом звуке больше не было настороженности, только долго сдерживаемое желание.

Его дыхание стало рваным, а поцелуи — глубокими и жадными. В этой ночи не было места расчету, светским условностям или прошлым обидам. Это было абсолютное, безоговорочное слияние двух людей, которые нашли свое спасение друг в друге. И когда напряжение достигло своего пика, накрыв нас с головой горячей волной, все мои прежние горести растворились в небытие. В ту секунду я поняла, что судьба не была жестока ко мне. Ей просто нужно было провести меня сквозь боль, предательство и время, чтобы я оказалась именно здесь. В объятиях единственного мужчины, которого стоило любить.

Я улыбнулась своим мыслям и медленно открыла глаза. Слабый свет наступающего дня мягко очерчивал лицо спящего Натаниэля. Его строгие черты сейчас казались удивительно спокойными и умиротворенными. Глядя на него, я чувствовала, как грудь затапливает теплое, глубокое, абсолютно неподдельное женское счастье.

Я осторожно коснулась его руки, лежащей на моей талии. Почувствовав мое движение даже сквозь сон, Натаниэль тихо выдохнул и чуть сдвинул тяжелую ладонь, мягко высвобождая меня из своих тесных объятий.

Воспользовавшись этой свободой, я глубоко вдохнула и по-кошачьи сладко потянулась на смятых простынях, расправляя затекшие за ночь мышцы. Я выгнула спину, расправила плечи, наслаждаясь тем, как отзывается на движение отдохнувшее тело…

И вдруг замерла.

Воздух застрял в легких. Мое сердце совершило дикий кульбит, а потом забилось с невероятной быстротой.

Разум, за долгие месяцы уже привыкший к тому, что любое мое движение заканчивается в районе поясницы, отказывался верить в происходящее. Я лежала не шевелясь, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть это ошеломляющее ощущение.

Я только что потянулась. Но не только руками и спиной.

Я смогла потянуться всем телом.