Глава 45. Сладкий запах темноты

Слезы принесли облегчение, смыв всю тяжесть и горечь последних месяцев. Приведя себя в порядок после эмоциональной бури, мы переместились в гостиную. Я сидела в кресле за накрытым к завтраку столом, вдыхая аромат свежей выпечки и чувствуя приятную, гудящую ломоту в мышцах ног — самое осязаемое напоминание о недавнем чуде.

Натаниэль сидел напротив. Он пил кофе, расслабленно откинувшись на спинку стула, и то и дело ловил мой взгляд. Между нами больше не было ни невидимых стен, ни гнетущей недосказанности. Воздух в номере казался удивительно легким, напоенным тихой, абсолютной гармонией.

— Я подумал, — произнес Натаниэль, и его губы тронула легкая улыбка. — Раз уж погода сегодня благосклонна к нам, мы могли бы провести этот день вне стен отеля. Отправимся на прогулку в Гайд-парк, заглянем в какую-нибудь кофейню. Побудем просто вдвоем.

— Звучит как прекрасный план, — с готовностью отозвалась я, чувствуя, как внутри всё поет.

Я смотрела на его спокойное лицо, расслабленную линию плеч, и заветные слова признания, которые я так благоразумно проглотила часом ранее, теперь нестерпимо просились наружу. Я мысленно перебирала варианты, как именно скажу ему о своих чувствах. Вечером, когда мы снова останемся одни после нашей романтической прогулки. Я не стану прятаться за полунамеками, а просто посмотрю ему в глаза и произнесу это вслух. От одной только мысли об этом по спине бежали волнительные мурашки предвкушения.

Нашу тихую идиллию нарушил деликатный стук в дверь. Коридорный, бесшумно скользнув в комнату, с поклоном протянул Натаниэлю небольшой конверт из плотной бумаги на серебряном подносе.

— Посыльный велел передать это лично в руки вашей светлости. Сказал, дело срочное, — почтительно доложил слуга.

Натаниэль нахмурился. Он отложил салфетку, взял послание и сломал сургучную печать. Я внимательно следила за его лицом. По мере чтения расслабленные черты мужа снова заострились, приобретая знакомое, суровое выражение, а между бровей залегла жесткая складка.

— Что там? — с тревогой спросила я, когда за коридорным бесшумно закрылась тяжелая дверь. — Проблемы с грузом Кайла Глостера?

— Нет, — Натаниэль задумчиво бросил записку на стол. — Это от детектива Пенроуза. Он просит меня незамедлительно прибыть в участок.

Мое сердце болезненно екнуло, и остатки утренней безмятежности мгновенно испарились. Пенроуз. При одном упоминании этого въедливого сыщика по спине пробежал холодок. Я слишком хорошо помнила, как после случая на озере он смотрел на Натаниэля — с прищуром ищейки, которая уже мысленно надела на мужа наручники.

Я непроизвольно подалась вперед, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. В голове роем пронеслись самые страшные сценарии.

— Зачем ты ему понадобился именно сейчас? Натаниэль... — мой голос предательски дрогнул. — А что, если он что-то надумал? Что, если он собирается предъявить тебе обвинение?

Натаниэль тут же поднялся из-за стола. Обойдя его, он оказался рядом с моим креслом и накрыл мои ледяные пальцы своими широкими ладонями.

— Успокойся, Фейт, — его голос звучал ровно и уверенно, работая как идеальный противовес для моей паники. — Пенроуз — человек со странностями, но он не дурак. Если бы у Скотленд-Ярда появились реальные основания для ареста пэра Англии, они бы не стали присылать вежливую записку с приглашением на утреннюю беседу. У дверей отеля уже стоял бы конвой вооруженных констеблей с готовым ордером. Уверен, детективу просто понадобились какие-то уточнения по бумагам или показаниям слуг.

Мой рациональный мозг понимал, что в его словах есть железная логика, но внутри всё сжималось от непонятной тревоги. Мне отчаянно не хотелось отпускать его сейчас.

Заметив смятение в моих глазах, Натаниэль опустился на одно колено рядом со мной, не заботясь об идеально выглаженных брюках. Он бережно взял мое лицо в ладони, заставляя посмотреть прямо на него, и нежно коснулся своими губами моих.

Это не был дежурный поцелуй на прощание. Он целовал меня долго, глубоко и тягуче, вкладывая в это прикосновение всю ту невероятную теплоту и уверенность, что родились между нами этой ночью. От его тепла и крепости рук, удерживающих меня, тревога начала постепенно отступать, уступая место совершенно другим, обжигающим ощущениям.

Когда он, наконец, нехотя отстранился, его дыхание стало слегка сбивчивым, а во взгляде заплясали темные, лукавые искры.

— Если мы продолжим в том же духе, боюсь, лондонской полиции придется арестовать меня за вопиющее игнорирование их писем, — хрипловато пошутил он, легко проведя большим пальцем по моей скуле. — Потому что я категорически откажусь выходить из этого номера.

Я не смогла сдержать слабой улыбки, чувствуя, как от его слов к щекам приливает краска.

— Я быстро с этим покончу и вернусь, — пообещал Натаниэль, поднимаясь на ноги и поправляя манжеты. — Как только я приеду, мы сразу же отправимся в парк.

— Буду ждать, — прошептала я.

Проводив мужа взглядом, я осталась одна в залитой светом гостиной. Тишина номера, еще недавно казавшаяся такой уютной, теперь слегка давила на уши. Я допила остывший кофе, почитала книгу, сделала несколько глубоких растираний икроножных мышц, проверяя утренний прогресс и заставляя себя не думать о плохом, сосредоточившись только на предстоящей прогулке.

Прошло не больше часа, когда в коридоре послышались шаги. В замке сухо щелкнул поворачиваемый ключ.

Мое сердце радостно подпрыгнуло. Так быстро! Видимо, Пенроузу действительно нужна была лишь пара подписей на формальных бумагах.

Я улыбнулась и крутнула колеса кресла, разворачиваясь лицом к дверям.

— Натаниэль, ты так быс... — радостная фраза замерла на моих губах, оборвавшись на полуслове.

На пороге стоял не мой муж.

Это был молодой, жилистый мужчина в простой, неброской одежде. На его голову была низко надвинута потертая кепка, козырек которой отбрасывал резкую тень на верхнюю часть лица. Но даже сквозь эту тень я видела его глаза, устремленные прямо на меня. Они горели такой холодной, сконцентрированной ненавистью, что я инстинктивно вжалась в спинку кресла. Я была абсолютно уверена, что никогда прежде не встречала этого человека в Блэкторн-холле или где-либо еще.

Я открыла рот, чтобы закричать, но не успела издать ни звука. Парень стремительно бросился ко мне. Его жесткая ладонь грубо запрокинула мою голову назад, а на лицо легла плотная, влажная ткань. В нос ударил резкий, тошнотворно-сладкий запах хлороформа.

Я попыталась дернуться, вцепиться ногтями в его руку, но реальность уже начала расплываться. Золотистый свет гостиной померк, сменившись тяжелой, удушливой темнотой, и я провалилась в пустоту.