Глава 29

Азалия

Заведённая и разозлённая на мужа, я влетаю в свою спальню, как только приехали в уже ненавистный для меня дом. Кидаю на кровать верхнюю одежду, и нервозными шагами измеряю периметр комнаты. Грызу ноготь от вспыхнувших нервов. Меня всё раздражает и бесит. Готова разнести к ебени-фени свою комнату. Спокойствие и холодность Марса доводят до бешенства. Хотелось схватить за грудки и вытрясти всю его терминаторскую безэмоциональность. Неужели так можно запросто играть чужой жизнью и решать за другого человека? О, Аллах, как же я ненавижу их, ненавижу...

— А-а-а-а, — нервы сдают, и одним махом сметаю с туалетного столика всё, что там стоит. Мои парфюмерия, косметика и крема украшают паркет спальни, а кое-что даже разбилось.

Слёзы непроизвольно стекают по щекам. Обида и горечь разъедают меня изнутри, вызывая нестерпимую боль.

Меня до сих пор не покидает голос Лианы, преследуя каждый час, каждую минуту.

Сначала казалось — это какая-то шутка или розыгрыш, и меня снимает скрытая камера. Но, когда Лиана продемонстрировала свои волосы, я поняла: всё правда, и без моего согласия втянули в игру.

“— Это я попросила Марса жениться на тебе, Азалия, — говорит она ровным голосом, смотря прямо в мои глаза. Ни один мускул не дёргается на её лице. Но Лиану выдают руки, которые перебирают ткань платья.

— Зачем?

— Чтобы ты родила ему наследников.

— А ты для чего? — усмехаюсь над её словами, которые задевают за живое.

Лиана не выдерживает моего цепкого взгляда, опуская свой на руки.

— Ты подошла идеально. Я лично изучила твою биографию и медицинские заключения, на которые пришлось немало выложить средств.

— Что?! — моё возмущение переходит в абсолютное неверие.

Лиана поднимает глаза, полные смятения. Её губы дрожат, но она пытается сохранить хладнокровие.

— Я не могла позволить, чтобы Марс испытывал страдания из-за отсутствия наследников. Он заслуживает семьи…

— При чём здесь я? — не сдерживаясь, поднимаю тон, почти выкрикивая ей.

— Не в силах дать Марсу будущего, — тихо проговаривает Лиана.

— Какого будущего? — с отчаянием в голосе выкрикиваю я. — Будущего, в котором мной манипулируют, как куклой на верёвочках? Будущего, в котором я ни на что не имею права и живу под чужими приказами?

Из меня вырываются крики отчаяния и гнева.

— Я больна. И никогда не подарю ему полную и счастливую семью...

— А обратиться к суррогатным матерям не пробовали? — перебивая её слезливые признания, задаю резкий вопрос. Меня они совершенно не трогают. Я возмущена другим — мной пользуются муж и его первая жена в своих несбыточных планов.

— Нет. Это не тот вариант. С Марсом и его детьми должна остаться любящая женщина и мать. Меня скоро не станет, Азалия. У меня обнаружили рак, — она снимает с головы платок, смотря на меня стеклянными глазами. И мне открывается вид тёмных коротких волос под мальчишку. — Марс согласился жениться на тебе. И я хочу успеть увидеть ребёнка. Его ребёнка, которого я не смогла подарить, — она задумчиво улыбается, похоже, представляя сей факт у себя в голове.

Я замираю, смотря недоумённо на эту женщину. Моё тело покрывает липким, ледяным потом, и, кажется, сейчас взорвусь от полученной информации.

— Вы оба больны. Вы чудовища. Я... я не могу найти слов, чтобы описать вас, — хриплым голосом проговариваю каждое слово, которое даётся с трудом из-за образовавшегося кома в горле. А в глазах собираются слёзы.

Лиана смотрит на меня с жалостью, но я не могу поверить в её искренность. Эта женщина рушит мою жизнь. Вмешивается в мою судьбу, словно режиссёр в театре, расставляет свои куклы по сценарию, написанному только ей.

Она сжимает губы, словно хочет сказать что-то важное, но не находит слов. В этот момент меня пронзает боль и осознание: никогда не смогу вернуть своё прошлое, выбор, свободу. Смотрю с ненавистью на Лиану и презрением, чувствуя, как мой мир разрушен её словами. Их хладнокровная планировка разбила моё сердце на тысячи осколков, и каждый из них режет мне душу.

Внутри всё смешалось — тревога, страх и боль, как вязкий туман окутали моё сознание. Впервые за долгое время чувствую, как сердце стучит в груди, будто бы готовясь к вероломному удару.

— Азалия, послушай...

Останавливаю Лиану жестом, чтобы прекратила что-либо говорить, потому что все её слова доставляют адскую и мучительную боль. Встаю с кресла. Хромая и на негнущихся ногах ухожу прочь.

— Пожалуйста, умоляю тебя, роди ему ребёнка. Только и всего, — кричит мне вслед Лиана. А я ещё быстрее поднимаюсь по лестнице, превозмогая боль в ноге, чтобы только больше не слышать и не видеть эту женщину.”

Голос Лианы, тот самый голос, который поведал мне страшную тайну, звучит глухо и далеко, как будто из другого мира. Каждое слово было как шип: острое, болезненное, неумолимо проникающее в самую глубь души. Слова, что меня использовал тот, кого считала близким человеком, строили с ним планы, опираясь на доверие, как на фундамент — бьют в самое сердце.

Дыхание становится прерывистым, а комок в горле не даёт нормально дышать. В голове мелькают обрывки воспоминаний, каждый из которых теперь кажется гадким и лживым. Сдаётся, что всё, чем я жила, было грандиозной ложью, тканной из неблагодарности и предательства. Чувствую себя игрушкой в руках манипуляторов, марионеткой в жестокой игре, где моя жизнь и чувства ничего не значат.

— Что здесь происходит? — в спальню врывается Марс, тревожно обследуя комнату цепким взором.

— Выйди! — ледяным голосом процеживаю сквозь зубы. Мне всё равно, как я выгляжу, главное — найти выход из этого ада.

— Завтра поедем к врачу, о котором тебе говорил, — демонстративно игнорируя мои слова, муж произносит твёрдо. — Приведи себя в порядок и прекрати истерику. Что сделано, то сделано, — наставляет меня, словно капризного ребёнка.

— Знаешь, мне вас жаль, вы оба несчастны. И пусть Аллах вам судья.

— Всё сказала? — раздражённо спрашивает он, явно взбешённый моими словами.

— Я хочу развод и уехать из этого дома. Вот теперь всё, — отворачиваюсь от него, заявляя смело и решительно.

— Уже говорил: нет, до тех пор, пока не подтвердится твоя беременность. Гульфия принесёт тебе ужин. Не следует лишний раз беспокоить больную ногу.

Слышу за спиной хлопок двери, и мгновенно накатывает волна облегчения; я опускаюсь на кровать. Как хочется излить свою душевную боль громким криком, освободиться, наконец, от оков.