Глава 15

Тишина повисает между нами, густая и липкая, как сироп. Тагир медленно опускает меню, и его лицо становится непроницаемым.

Я вижу, как сжимаются его челюсти, как темнеют глаза. Кажется, он вот-вот взорвется. Но вместо этого он глубоко вздыхает и откидывается на спинку стула.

— Ты это серьёзно? — спрашивает он, и в его голосе чувствуется усталость. — Рори, если у нас ничего не получается, это не значит, что я плохо стараюсь.

— Ты всегда не хотел этого, Тагир. Карьера, свобода, путешествия… Дети не вписываются в твой идеальный план, — усмехаюсь, не поворачивая к нему лица.

— Это низко, Рори, обвинять меня в подобных вещах, — отвечает Багиров, и в его голосе появляется сталь. — Ты знаешь, что я всегда тебя поддерживал. Во всех твоих мечтах, твоих начинаниях. Я жертвовал своими планами ради тебя.

— Жертвовал? Ты называешь это жертвой? — резко поворачиваюсь к нему. Пусть видит, что мои глаза полны слез. — Ты просто делал то, что тебе было удобно! Ты хотел, чтобы я была твоей маленькой Рори, которая всегда рядом, которая восхищается тобой и никогда не перечит!

Он качает головой, и я вижу, как в его глазах вспыхивает гнев.

В этот момент приносят пиццу. Аромат сыра и томатов кажется невыносимым. Я ощущаю тошноту. Тагир берёт кусок, жуёт механически, глядя куда-то сквозь меня.

— Хорошо, допустим, ты права, — наконец произносит он. — Но что теперь? Мы прожили вместе два года. Что теперь ты предлагаешь?

— Развод — вот что я тебе предлагаю, Багиров, — скомкав салфетку, бросаю ее на стол и встаю с места.

Муж поднимается и идет следом за мной.

Через несколько шагов он хватает меня за руку. Его хватка крепкая, а пальцы впиваются в кожу. Я пытаюсь вырваться, но он не отпускает.

— Послушай, не делай глупостей, Аврора, — говорит он, и его голос звучит приглушенно. — Мы можем все обсудить. Не нужно рубить с плеча.

Я смотрю на него, и во мне поднимается волна отвращения. Обсудить? После всего, что было сказано? После того, как он открыто признал, что не хочет детей? Я чувствую себя использованной, обманутой, несчастной.

— Обсуждать нечего, Тагир, — отвечаю я, стараясь говорить ровно, хотя внутри все кипит. — Ты сам все сказал. Мы разные люди, с разными целями. Я больше не хочу играть в твою игру.

Дергаю руку сильнее, и он, к моему удивлению, отпускает.

Я ухожу, не оборачиваясь. Слышу, как он что-то кричит мне вслед, но не разбираю слов. Сейчас для меня важно только одно — как можно быстрее оказаться подальше от него.

Чемодан чуть треснул, когда я с силой захлопнула его, утрамбовав в него вещи.

Руки дрожат, и я чувствую, как предательски щиплет в глазах. Нельзя плакать. Не сейчас. Я должна собрать себя в кучу, собрать свои вещи и уйти. Уйти из этого номера, из этого города, и из жизни Багирова, наконец. Хватит с меня унижений.

Каждое движение отзывается тупой болью в груди.

Вот мое платье, то самое, в котором он сказал, что я похожа на утреннюю зарю. Скомкать его и бросить в чемодан. Пусть валяется, как и все мои мечты о счастливой семье с ним. Фотография на заставке телефона. Мы на морском побережье, такие счастливые, такие влюбленные. Удалить и вместо нее поставить котиков. Так-то лучше!

Раздается стук в дверь, и я замираю.

Знаю ведь, кто там. Не хочу его видеть. Не хочу слышать его. Ноги будто приросли к полу. Стук повторяется, уже настойчивее.

— Рори, открой, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.

Его голос, такой родной, такой желанный, сейчас режет слух, как осколок стекла. Молчу. Делаю вид, что не слышу.

— Рори, пожалуйста. Не делай из меня посмешище.

Выдохнув, отпираю дверь и отхожу.

Тагир стоит в дверном проеме, его взгляд полный раскаяния.

— Я уезжаю, Тагир. Домой.

— Пожалуйста, Рори, выслушай меня. Дай мне шанс объяснить.

Он делает шаг ко мне, но я снова отступаю. Не хочу его касаться. Боюсь, что растаю, как снег на солнце.

— Объяснить что? Что ты не хочешь детей? Что я потратила впустую два года своей жизни, мечтая о том, чего никогда не будет? Я все уже поняла, Тагир. Слишком хорошо поняла и не нуждаюсь в твоих пояснениях.

— Это не так, милая. Я… я хочу детей. Очень хочу.

— Тогда что это было, Тагир? Что это за двусмысленность? Что все это значит?

Он подходит ближе и берет мои руки в свои. Его ладони горячие, но я не чувствую тепла. Только холод, пронизывающий до костей.

— Рори, я… Мне нужно тебе кое-что сказать. Это тяжело. Очень тяжело.

Он делает глубокий вдох. Смотрит мне прямо в глаза. И я вижу в них отчаяние.

— Ты болен? Бесплоден? Говори правду, Тагир! Просто скажи мне чертову правду! — срываюсь на крик и вырываю свои руки.

Он отворачивается, проводит рукой по волосам, не решаясь продолжить. В комнате повисает тяжелая, гнетущая тишина. Мне становится страшно. Разные версии, одна хуже другой, приходят в голову, вызывая панику.

— Нам придется отказаться от ребенка, — наконец произносит муж, — потому что у меня проблемы. Серьезные проблемы, Рори.