Глава 15

Надя

— Так, покажи-ка мне раны! — пока меня не обнаружили, беру себя в руки и прохожу внутрь комнаты. Перед тем как приступить к осмотру, тщательно мою руки с мылом и, разложив на поверхности стиральной машины все добро, что взяла с собой, поворачиваюсь к Шахову.

Каждое мое движение сопровождается внимательным взглядом черных глаз. Хоть Макс и выглядит уставшим, но его реакция и поведение такие же, как обычно. Напряжен и холоден.

— Я бы и сам справился.

— Ага, вижу, как ты справляешься, — щедро макаю ватный диск в спиртовый антисептик. Попутно делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Сначала надо почистить зону вокруг царапины… Можно? — Не рискую прикасаться к Шахову без разрешения, хоть и считаю это лишним.

— Да, — киваю, услышав лаконичный ответ, и подхожу ближе. Макс чуть шире разводит ноги, чтобы я могла поудобнее устроиться между ними. В этом жесте есть что-то такое, что заставляет мое сердце биться чаще.

Того гляди, выпрыгнет из груди, когда расстояния между нами практически не остается.

— Ну и ночка выдалась, — перехожу на шепот, касаясь ватой щеки Макса. Так легче справиться с голосом, который, уверена, сдаст меня с потрохами. Все мое существо рядом с этим парнем охватывает странный трепет. И это уже не в первый раз.

Но сейчас особенно сильно. Стараюсь, чтобы пальцы не дрожали, пока проделываю свои нехитрые манипуляции. Господи, быть так близко к Шахову сродни какой-то изощренной пытке. Мозги словно в кисель погружаются, ни одной связной мысли, при том, что все эмоции обостряются до предела.

— Ночь и, вправду, особенная, — дыхание перехватывает от того, насколько двусмысленно звучит фраза из уст Максима.

Встряхиваю волосами, чтобы отогнать от себя наваждение, и пара прядей тут же падает на лицо. Хочу их убрать, но Шахов меня опережает. Поднимает руку и, едва коснувшись щеки, заправляет одну прядь за ухо. И смотрит долго-долго, словно изучает меня, словно… любуется?

Замираю, не зная, как быть дальше. Этот жест слишком интимный, игнорировать его очень сложно. Невозможно!

Мы так близко друг к другу, что я чувствую тепло его дыхания. Вижу, как дергается его кадык, когда на автомате облизываю пересохшие губы. Тьма черных глаз напротив затягивает…

Я бы сдалась первой, честно, но Шахов меня опережает на какие-то миллисекунды. Посылает все к чертям, почти выругавшись матом, после чего притягивает к себе и впивается в мои губы жестким поцелуем.

Боги, боги, боги. Что происходит? Мы, что, правда, целуемся? Или мне все это снится?

Не снится. Теплые губы Шахова сминают мои, и скоро ощущений становится еще больше — одной ладонью он обхватывает меня за затылок, а вторую кладет на талию и чуть сжимает ее, заставляя прижаться к его крепкому телу сильнее. Единственная преграда между нами — ткань моей тонкой, ночной сорочки!

Пульс взрывается в висках, а я сама, кажется, ныряю в бездну какого-то дикого кайфа, потому что буквально плавлюсь в его руках.

Действительно, у Шахова идеальные губы. Это я тоже давно подметила. Наверное, поэтому целоваться с ним так вкусно и волнительно, что сложно остановиться. Тормоза отказывают практически на первых секундах, когда заносит на самые крутые виражи.

Я пьянею от его запаха и вкуса. Царапины давно забыты, внимание каждого из нас сосредоточено на новых ощущениях. А их очень много! Больше, чем должно быть.

Ни разу такого не испытывала, кажется, будто пропускаю через себя все прикосновения. И с этим бессмысленно бороться, потому что каждая клеточка моего тела кричит о том, что нельзя останавливаться, иначе…

— Черт, бедовая…

Макс прерывает поцелуй и прислоняется лбом к моему лбу.

— Что мы делаем, а? — хрипло шепчет, сжимая меня в своих объятиях.

— Целуемся, — вторю Шахову таким же шепотом. Дыхание сбито, губы горят, в голове сумбур, а еще моментально накрывает досадой от того, что все быстро оборвалось.

— Нам не стоит все усложнять, Надя.

Молчу, не в силах ничего ответить. Возможно, Шахов думает, что еще не поздно повернуть назад, но это не так. Мы уже пронеслись мимо последней станции, где можно было спрыгнуть.

Знаю, что так нельзя делать. Вот только мне сейчас хочется лишь одного — продолжать целоваться с Максимом, плюнув на все запреты. Поэтому иду на крайние меры — кладу ладони на плечи Шахова и медленно веду ими вниз, чуть задевая смуглую кожу ногтями. Мышцы под моими ладонями моментально напрягаются, превращаются в камень. Ох…

— Иди спать, бедовая. — Меня вновь останавливают. Теперь не только словами, но и действиями: Макс перехватывает мои запястья одной рукой, а другую убирает с талии.

Сразу становится так пусто и одиноко.

— Но…

— Спать. Иди спать, Надя.

Холодный тон Шахова так не вяжется с огнем во взгляде, однако он продолжает стоять на своем. Мне ничего не остается, как развернуться и уйти. И это самое обидное, что когда-либо со мной происходило. Чувствую себя так, будто меня подняли к самому раю, а потом просто взяли и сбросили на землю…

Еще никогда я не чувствовала себя так отвратительно, как сейчас. Меня будто окунули в чан с теплой, как парное молоко, водой, а потом окатили холодной. С колотыми, острыми кусочками льда, что вонзились в мое тело и теперь напоминают о себе ежесекундно.

Всю ночь не могла уснуть, ворочалась в кровати. И обвинить никого не могу, сама виновата — полетела на огонек к самому дьяволу, позабыв о технике безопасности.

Да, права мама, я люблю танцевать на граблях и создавать проблемы на ровном месте. Как бы не было обидно это признавать, но так и есть.

Для себя решаю, что сталкиваться с Максом мне не стоит. Поэтому утром не тороплюсь выходить из комнаты. Хвала небесам, Патрик проявляет такт и терпеливо ждет вместе со мной, наблюдая за тем, как я чищу зубы и мою лицо.

— Мы с тобой сейчас проверим, ушел ли один человек, — говорю ему, закончив свои утренние процедуры. Цепляю тапки и подхожу к двери, бесшумно ее открываю, чтобы прислушаться к звукам.

Судя по всему, Макс уже уехал. Отлично, значит, можно не бояться, что мы столкнемся.

Патрик, словно почувствовав мое настроение, тут же шмыгает передо мной и быстрыми шагами направляется на кухню.

— Малыш, проголодался? — качаю головой и иду за ним, окончательно покидая свое укрытие.

Кот протяжно мяукает, вероятно, отвечая на мой вопрос. Не могу не улыбнуться себе под нос. Все-таки, это было хорошей идеей, забрать к себе бедолагу Патрика. По-крайней мере, с ним легче пережить моменты, когда хочется посыпать голову пеплом и когда хочется отмотать время назад.

Кстати, насчет времени. Решаю, что хватит сидеть без дела, пора хотя бы лечь в направлении своей мечты. Выкладываю объявление в соцсетях о том, что готова взять одного человека на съемку. Место съемки и тематику выбираю я сама, нужна только модель.

На мое объявление откликается одна девочка. Мы с ней переписываемся о деталях, договариваемся встретиться вечером в парке, где я буду не снимать. Единственное, меня немного смущает то, что девочка настаивает на том, чтобы сменить локацию на более малолюдную. Делать нечего, первого клиента совсем не хочется упускать, поэтому иду на уступки.

Хорошо, что я забрала свой фотоаппарат из родительской квартиры. Не очень хочется сталкиваться с ними в тот момент, когда моя самооценка ниже плинтуса. Она чуть восстановилась после того, как мое объявление в соцсетях посмотрели около тысячи человек. Может быть, еще не все потеряно? Может быть, еще получится заняться любимым делом, а не тем, что по мнению родителей престижно и будет давать стабильный доход?

На это мама бы поджала губы и покачала головой. А еще сказала бы, что я люблю все усложнять и до сих пор витаю в облаках, раз не могу принять правила игры под названием «Взрослая жизнь».

Патрика оставляю дома у Шахова, предварительно подготовив для него все необходимое — и еду, и лоток. При этом чувствую легкое волнение, что мне крайне не свойственно в таких делах. Фотография для меня одна из самых любимых стихий, поэтому я уверена на все сто, что съемка получится отличной.

Скорее всего, волнение вызвано тем, что я переживаю за неизбежную встречу Патрика и Шахова. А вдруг кот снова накинется на него? Нет, надо, конечно, отдать должное Максиму, с котом он был максимально вежлив, даже несмотря на то, что тот расцарапал ему лицо.

Но, все-таки, не хочется, чтобы Патрик окончательно «ушел в минус» и потерял кредит доверия.

С другой стороны, может быть, Шахову надоест со мной возиться, и он отпустит меня на волю, потому что нахождение рядом с ним с каждым днем превращается в пытку. Мучительно-сладкую, но пытку.

Да, определенно, нужно выработать такую тактику, чтобы поменьше сталкиваться с Максимом. Если первая съёмка хорошо пойдет, то постараюсь занять каждый день. А там, глядишь, так меня затянет процесс, что я перестану совершать глупости.

Приезжаю по указанному адресу на такси и решаю пройтись немного пешком. Девочка, которая записалась ко мне на съемку, выбрала весьма необычное место. Съемка под мостом. Я согласилась, потому что некоторые фотографы используют эту локацию в своих работах, да и для портфолио будет полезно поснимать что-то новенькое, не избитое.

Однако, пока иду мимо мусорных контейнеров и двух покосившихся бараков, успеваю себя поругать. Место явно не самое безопасное.

Теснее прижимаю к груди фотоаппарат, который перекупила через объявления. Но даже так он стоил приличных денег, и будет обидно, если какой-нибудь бездомный доходяга на него позарится.

Слава богу, на моем пути никто не встречается, и я благополучно добираюсь до нужного мне места. Отправляю своей клиентке короткое сообщение и остаюсь ждать. Чтобы чем-то себя занять, снимаю фривольно разгуливающих под мостом чаек.

Мыслями то и дело возвращаюсь к Максу, вспоминаю нашу поездку в Париж. Кто бы мог подумать, что меня будет кидать из огня да в полымя? Мало было Стаса в моей жизни?

С каким-то остервенением щелкаю затвором, словно пытаясь таким образом привести себя в чувство. Увлекаюсь процессом настолько, что ничего вокруг себя не вижу и не слышу. Наверное, поэтому становлюсь легкой жертвой для того, кто нападает на меня сзади.

— Ох… — проваливаюсь в темноту, когда мне прилетает тупой удар по затылку.