Глава 16

Надя

Как же сильно хочется пить. Чувствую это даже с закрытыми глазами, которые, впрочем, продрать не получается. Наверное, чуйка подсказывает, что лучше мне этого не делать, потому что будет только хуже.

Но, как часто я слушаю свою чуйку? Если бы слушала, возможно, смогла бы избежать той ситуации, в которую вляпалась. Еще толком в сознание не пришла, но уже понимаю, что я в заднице.

— Ммм…

— Тише, бедовая, не дергайся.

Моей щеки касаются чьи-то пальцы. Хотя нет, почему это чьи-то? Шахов рядом, лучше не придумаешь.

— Максим? — произношу глухо, не веря своим ушам. Не исключено, что у меня могут быть слуховые галлюцинации, все-таки, удар по затылку был сильным.

Надо же, я прекрасно помню этот момент. Что было потом не помню, потому что потеряла сознание. Теперь бы еще понять, как я очнулась на руках у Шахова. И где я нахожусь?

— Ты дома, в безопасности, — опережает мой вопрос Максим. Утнего фишка такая, умеет читать мысли.

Осторожно приоткрываю один глаз, потом второй. Каждое движение отдается болью внутри черепа, поэтому я снова выбираю спасительную темноту и прикрываю веки.

— Пить… — голос толком не слушается, местами срывается.

Господи, даже представлять не хочу, как жалко я выгляжу. Но в горле так пересохло, что я практически умоляю Шахова дать мне воды.

— Сейчас.

Слышу, как Максим поднимается с дивана — судя по характерному скрипу кожи, я лежу именно на нем, да еще и в гостиной — как уходит на кухню и возвращается ко мне. Помогает мне сесть, но лучше бы я этого не делала — к горлу еще и тошнота подкатывает.

— Не хочу, с… спасибо.

На самом деле очень хочу, но страх, что меня сейчас вывернет наизнанку прямо перед Шаховым, а еще хуже — прямо на него, сильнее. Не хватало еще испачкать все вокруг и опозориться по полной программе.

— Голова кружится?

— Угу.

— Тошнит?

— Да.

— Понял.

Вздрагиваю, когда моих губ касается что-то очень холодное.

— Это лед, Надя, — голос Шахова успокаивает, направляет. — И глаза можешь открыть, только медленно, без резких движений.

Едва заметно киваю и тут же морщусь. Блин, как больно! Очень!

— Давай, бедовая, сделай глоток, я помогу.

Боже мой, Шахов сейчас произносит все с такой заботой, что я снова могу потерять сознание. Только в этот раз от избытка чувств.

Делаю, что говорит мне Макс и отпиваю воду. Потом осторожно открываю глаза. В гостиной зашторены окна и темно, зря я боялась того, что ослепну от яркого света. Здесь сейчас как в подвале.

— С возвращением, — произносит Шахов, и я перевожу на него взгляд.

— Что со мной случилось?

— Тебя по голове ударили. Отобрали фотоаппарат и телефон.

— Ох… — сглатываю, понимая, что при слове «ударили» затылок неприятно ноет. — Но я…

— Договорилась о съёмке с неизвестным человеком, пошла в какие-то трущобы с дорогой техникой в руках, — перечисляет Макс мои косяки. — Надя, ты откуда такая бесстрашная?

— Только без подколов про Страшилу, слабоумие и отвагу, — сажусь поудобнее, но движение получается резковатым, поэтому комната снова плывет перед глазами.

Взгляд Максима немного смягчается, когда он замечает, что меня снова плющит.

— Тебе лучше прилечь.

— Да, — соглашаюсь с ним, готовая разреветься от собственного бессилия. Да и от своей глупости тоже! — Как ты меня нашел? — спрашиваю у Шахова, чтобы немного отвлечься от тупой боли в голове.

— Считай это своим везением.

— В случае с тобой, везения не существует. Твои люди следили за мной, не так ли?

— Да, — прямо говорит Шахов, не сводя с меня темного взгляда. — Возражения? Претензии?

— Никаких. Хоть и считаю это посягательством на личное пространство.

— Тебе удара недостаточно было, Надя? — вопросительно поднимает брови. — Эти подонки могли тебя покалечить на всю жизнь, а ты мне что-то говоришь о личном пространстве?

Шахов злится. Чувствую по стальным ноткам в его голосе, что мои слова вывели его из себя. Умница, Надя. Неужели нельзя просто поблагодарить человека, а не вести себя как упрямая коза? Ведь по сути Максим прав. Один бог знает, что бы со мной случилось, если бы на помощь не пришел человек Макса.

— Спасибо, — произношу тихо, понимая, что у меня совсем нет сил на препирательства. — Я, правда, очень тебе благодарна, Максим.

Шахов молчит. Лишь кивает в ответ и отворачивается в сторону.

— Фотоаппарат восстановить не получится, — заводит он разговор своим низким голосом. — Женя погнался за вором, и тот от страха выкинул трофей в реку.

— Понятно.

— Кстати, твоя первая клиентка тоже расстроилась.

— Как? — хмурюсь. Мне тяжело даются даже самые простые мыслительные процессы — в голове все еще ничего кроме боли. — Я думала, что никакой клиентки не было, думала, что это развод.

— Нет, тебе просто с местом съемок не повезло. Но все могло быть гораздо хуже, верить незнакомым людям из интернета все-таки не стоит, бедовая.

— Учту на будущее.

Между нами повисает молчание. Не могу сконцентрироваться на какой-то одной мысли, все плывет и ускользает от внимания. Такое чувство, будто я вышла из-под наркоза.

— Завтра поедем в клинику, тебе сделают томографию, — сообщает Максим, покручивая в руках телефон.

— Это обязательно?

— Да. Есть небольшое сотрясение и гематома на затылке, поэтому обследование не помешает.

— Ладно, — соглашаюсь с Максом. В конце концов, он не предлагает мне ничего плохого, наоборот, ведет себя так, будто ему не все равно.

— Здорово ты напугала, бедовая, — усмехается Шахов, а я в ответ момент почти не дышу. Просто в его голосе, в его взгляде столько эмоций, что мне не хочется их спугнуть. — Бледная, без сознания… Думал, что прямо там прибью этого урода.

— Все обошлось.

— Да. — Долгий взгляд выворачивает душу. — Я рад, что с тобой все в порядке. В относительном. А теперь, — Макс поднимается с дивана и, взяв с кресла плед, укрывает меня. Прямо как папа в детстве, когда я засыпала у телевизора. Этот жест такой родной, что к горлу подступает ком. — Постарайся отдохнуть, Надя. Если что-то нужно, я здесь.

Сказав это, он пересаживается в кресло. Неужели собирается дежурить возле меня всю ночь? Хочу возразить, но понимаю, что от переизбытка чувств не могу вымолвить и слова. Голос обязательно меня подведет, не говоря уже о том, что Максим может заметить накатившие к уголкам глаз слезы и интерпретировать их по-своему.

Пожалуй, хватит на сегодня переживаний. Осторожно поворачиваюсь на правый бок и, свернувшись калачиком, закрываю глаза. Надеюсь, после этого случая я перестану совершать необдуманные поступки, потому что в первую очередь от этого страдаю я сама.

Легче мне становится только на третий день. Удар оказался не сильным, но его хватило, чтобы образовалась неприятная гематома. Из-за пережитого стресса организм дал сбой, поэтому меня постоянно клонит в сон.

Слава богу, через пару дней начинает понемногу отпускать. Меня уже не тошнит при любом движении, поэтому я могу вставать с постели и делать короткие ходки до ванной комнаты и обратно.

Шахов все эти дни проявляет заботу и внимание, от чего мне становится очень и очень стыдно. Я повела себя недальновидно, особенно в то время, когда он не раз предупреждал меня о том, что я теперь тоже в опасности, как и он сам. Эта съёмка могла закончиться плачевно, наверное, мне стоит радоваться тому, что я легко отделалась.

Так легко, что сегодня я чувствую себя крайне хорошо. Даже душ принять решаюсь. Волосы на затылке слиплись от мази, начали приносить ощутимый дискомфорт, поэтому обычное мытье в душе становится целым событием. Это истинное блаженство, когда смываешь с себя все ненужное, становишься чистым и свежим.

Ко всему прочему, просыпается аппетит, поэтому я совершаю набег на кухню. Передвигаюсь со скоростью черепахи, на всякий случай держусь за стены, но до холодильника дохожу сама.

— Ммм, еда! — с восторгом оглядываю полки, заполненные едой из моего любимого ресторана.

Неужели Шахов успел изучить мои вкусовые предпочтения? И почему меня это нисколько не удивляет? Этот парень, порой, пугает тем, какими силой и влиянием обладает.

Думаю об этом, пока уминаю вкуснейшую курочку под грибным соусом. Заботливый Шахов, злой Шахов, загадочный Шахов, сводящий с ума Шахов… У Максима очень много граней, и чем больше я его узнаю, тем сильнее привязываюсь. Это меня напрягает, потому как я не вижу ответных шагов с его стороны. Наоборот, он всячески меня отталкивает, советует держаться подальше. Какие на это причины? Не хочет связываться с бывшей своего врага?

Может быть, мне просто показалось, что я ему интересна, как девушка? Тогда какого черта Шахов целовал меня так, словно хотел вытрясти душу?

Да, вместе с хорошим самочувствием вернулись и переживания. Эта съёмка должна была помочь мне дистанцироваться от Макса, а в итоге я оказалась окутанной его заботой и вниманием.

Может мне стоит поделиться с ним своими мыслями?

Ага, и я как я себе это представляю? Максим, тут такое дело, меня дико к тебе влечет, не можешь помочь еще и с этим вопросом? Как помочь? Ну не знаю, например, поцеловать меня еще раз…

— Уймись, Надя, — качаю головой, отодвигая от себя пустую тарелку. — Тебе ясно дали понять, что…

Не успеваю додумать важную мысль до конца, как слышится щелчок замка в прихожей. Чуть вздрагиваю, когда хлопает дверь. Ко встрече с Шаховым я не готова, не сейчас, когда я так уязвима и слаба.

— Салют, бедовая, — кажется, Макс в хорошем расположении духа. Иначе вместо бодрого приветствия одарил бы суровым взглядом. — Как твое самочувствие?

— Уже лучше, спасибо. Ты сегодня рано.

— Да, вовремя решил кое-какие вопросы. — Подходит к холодильнику и вытаскивает оттуда бутылку минералки. — Чуть не забыл, — вдруг вспоминает о чем-то и уходит обратно в прихожую.

Спустя минуту передо мной на стол опускается небольшая коробочка.

— Это тебе.

— Что там? — поднимаю на Макса удивленный взгляд.

— Открой, — пожимает он плечами и возвращается к начатому делу — достает чистый бокал и наливает туда шипящей минеральной воды.

— Что… Боже… Ты серьезно?! — восклицаю, когда вытаскиваю новенький фотоаппарат. Точнее, мой фотоаппарат, я прекрасно помню и ремешок, и небольшой скол у правого бока. — Но, как, Макс?! Ты же говорил, что он не подлежит восстановлению.

— Я был очень зол на тебя. Думал, что потеря имущества немного отрезвит, и ты впредь не станешь совершать безумные поступки. Я беспокоился за тебя, Надя.

Господи, и как реагировать на его слова? Все внутри меня сжимается от неизвестной доселе нежности.

За меня искренне беспокоятся. Подумать только!

— Спасибо, — шепчу я тихо, опустив взгляд на фотоаппарат в своих руках. От избытка чувств хочется расплакаться.

— И если тебе так хочется начать карьеру фотографа, — продолжает вдруг Шахов, — то у меня к тебе есть деловое предложение.

— Какое?

— Нужно провести съемку для юношеской спортивной школы по боксу. Простора для креатива не так много, но я уверен, что ты сможешь придумать что-нибудь интересное.

— Ты мне предлагаешь этим заняться? Серьезно?

— А что тебя смущает? — усмехается Максим, прищурившись.

— Нет, просто… Неожиданно.

— Не сомневаюсь, что у тебя получится, — повторяет Шахов, а потом добивает меня контрольным выстрелом прямо… в сердце. — Я в тебя верю, бедовая.

Никто никогда не пытался поддержать меня подобным образом. Максим не просто говорит о доверии, он еще и дает возможность самой принять решение.

— Подумай над моим предложением, — крутит в руках бутылку минералки, при этом наблюдая за моей реакцией. — У тебя еще есть время.

Киваю, не зная, что сказать. От избытка чувств внутри все сжимается. И это не в первый раз рядом с ним. Шахов уже собирается уходить, когда я его окликаю.

Останавливается в дверях, выжидающе на меня смотрит.

— Спасибо, Максим.

— Можешь звать меня Макс, — снова эта редкая, но обезоруживающая улыбка.

И, кажется, она останется со мной навсегда.