Глава 7

Надя

Я не знаю, кем Шахову приходится Карина, но чувствую, что они не просто старые знакомые. Уж больно шокированной она выглядит, не может отвести взгляда от кольца на моем пальце.

Старик Рене тоже выглядит озадаченным тем, что Шахов явился в его дом не один, а с пассией. Или кем я сейчас выгляжу в их глазах?

Как бы там ни было, игра в счастливых молодожёнов не заладилась с самого начала. Я сама себе плохо верю, чувствую фальшь в каждом действии, потому как вздрагиваю от прикосновений своего благоверного. Знакомство с Кариной только усугубляет наше с Шаховым положение, и ближе к концу вечера я становлюсь похожей на оголенный нерв.

Максим представил меня как свою супругу, мне же ничего не оставалось, как подыграть ему, кивнуть в ответ и мило улыбнуться. Настолько мило, насколько позволял внутренний стоп-кран. Улыбка была такой не искренней, что чуть губы не свело.

Неудивительно, что за вечер опустошаю до дна два бокала игристого напитка. Пузырьки моментально дают в голову, но в моем случае это сродни спасению. Может быть, под конец вечера смогу отпустить ситуацию? Смогу покорить всех своей блестящей актерской игрой?

Скорее, вырублюсь прямо за столом, потому как мой организм всегда реагирует на алкоголь и на стресс таким вот нехитрым способом. Меня начинает клонить в сон, когда концентрация и того, и другого в крови становится выше моей личной нормы.

Зато, в отличие от меня Шахов пьет исключительно воду без газа. Обсуждает на чистом французском какие-то вопросы с Рене, пока Карина пытается убить меня взглядом. Серьезно, я чувствую с ее стороны нездоровое любопытство, словно она решила просверлить дырку прямо у меня на лбу.

А еще панику, когда мы остаемся с ней наедине. Рене приглашает Шахова оценить его новую покупку — коллекционный автомобиль семидесятых годов, который недавно пригнал из Германии. Воистину, у богатых свои причуды. Зачем вообще нужна такая рухлядь, когда можно купить нормальное авто?

Ох, я бы сейчас напросилась третьей в компанию Рене и Максима, лишь бы оказаться подальше от этой Карины.

— Красивый дом, — развожу руками, показывая на убранство вокруг себя.

Не знаю, почему, но ее молчание меня напрягает. Плюс не хочется выглядеть неотесанной невежей, не знающей банальных правил этикета.

— Да, красивый. У дедушки хороший вкус, — откликается Карина, изящным жестом отправляя в рот виноградинку. — Максим не даст соврать.

За последними словами улавливается скрытый подтекст. Как будто пометили территорию, намекнули, что они моего «мужа» знают лучше, чем я сама.

Да я не в обиде, потому что так и есть. Жаль, только вслух нельзя об этом говорить — Шахов по голове не погладит, если я сдам нас с потрохами.

Правда, я до сих пор не могу понять цель его визита к Рене. Может он хотел позлить Карину? Сомневаюсь, что продуманный до мелочей дьявол Шахов не был в курсе того, кто сейчас гостит у дедули-француза. Если знал, то тогда пазл в моей голове складывается в более-менее понятную картину: я здесь в качестве раздражающего фактора.

— Как вы познакомились? — продолжает пытать меня Карина, очевидно, пользуясь моментом, когда мы с ней остались вдвоем. — И когда успели пожениться?

— У нас крайне занимательная история, — решаю включить дуру на максимум. — Шахов… То есть, Максим выиграл меня в казино и приковал к себе узами брака.

— Правда? — Красивые глаза Карины сужаются. — Похоже на сюжет женского романа…

— Скорее, на остросюжетный детектив. Вообще-то, мы в клубе познакомились. Танцы, все дела.

— Не знал, что Макс посещает подобные заведения, — внучка Рене хмурится, очевидно, начиная путаться в моих показаниях, а я понимаю, что ляпнула лишнего. Где Шахов и где танцы?! Не уверена, что он вообще слушает музыку…

— Он и не посещает. Так, мимо проходил. Я просто работала в ночном клубе, так и познакомились…

— Кем работала? — снова скрытый подтекст?

— Официанткой, — по лицу Карины пробегает тень, подобно той, какая бывает, когда брезгуешь чем-то. Например, видишь таракана или муху. Уверена, я для нее примерно из той же категории, потому как на мне дешевое платье из масс-маркета, а не из брендового бутика.

Чем больше вопросов задает Карина, тем острее я чувствую желание сменить тему. Мой черед узнать, кем приходится ей Максим. Ставлю на то, что они с ним бывшие. Открываю рот, чтобы озвучить свой вопрос и заодно подтвердить свою догадку, но не успеваю — в дверях появляется Рене, а следом за ним и сам Шахов.

Выдыхаю с облегчением. По-крайней мере, остаток вечера можно провести в относительном спокойствии. Да и Карина замолкает, моментально цепляя одну из своих самых обворожительных улыбок.

Исподтишка наблюдаю за реакцией Шахова. Делает вид, будто не замечает, садится рядом со мной как ни в чем не бывало и, неожиданно для меня, переплетает наши пальцы.

— Как дела? — поворачивается ко мне. Взгляд выдает его напряжение. Видно, что он спрашивает об одном, но интересуется другим. В этом, конечно, они с внучкой Рене похожи.

— Все хорошо, — выдавливаю из себя улыбку. Не такую яркую, как у Карины, скорее вымученную и уставшую. — Успела соскучиться, пока тебя не было.

Если что, под последней фразой скрывается зашифрованное послание для Шахова. И я очень надеюсь, что он сможет его правильно интерпретировать, потому что оставаться в компании Карины и его деда больше нет сил.

— Пора ехать, — соглашается со мной Макс, и я едва сдерживаюсь, чтобы от радости не захлопать в ладоши. Боюсь, никто из присутствующих не оценит моего искреннего порыва. — Карина, Рене, спасибо за ужин, за прекрасную компанию.

— Вы можете остаться у нас в гостях, — неожиданно выдает Карина и что-то быстро-быстро тараторит своему деду на французском, на что он согласно кивает головой. — Макс, оставайся. Как в старые добрые времена. У нас тут столько места, я попрошу подготовить вам гостевую комнату.

Что? Гостевую комнату? Нам с Шаховым?

Нет, пардон, дорогая, ты сейчас это серьезно??? Не знаю, что там у них было с Шаховым, какие отношения их связывали, но я пас. Ночевку не протяну. С ошалелыми глазами поворачиваюсь к Максиму и качаю головой, мол, ни за что. Не смей соглашаться!

Шахов смотрит на меня долгим взглядом, словно что-то прикидывает в уме. Я уже начинаю думать, что он готов согласиться, когда пауза затягивается. Слава богу, ему хватило ума вежливо отказаться от предложения Карины!

— Да, брось, Макс, зачем вам тащиться в такое время в отель…

Вот ведь неугомонная, думаю я про себя. Надо что-то делать!

— Мы не любим создавать неудобства другим, правда, милый? — льну к Максу. Приторно улыбаюсь и чуть сжимаю пальцами его плечо.

Ну как чуть-чуть… Довольно-таки, ощутимо. Чтобы прочувствовал степень моего нежелания остаться в этой золотой клетке.

— Однозначно, — усмехается Шах и переключается на Рене. Не знаю, что говорит, но Карина меняется в лице, сразу куксится. Ждала, что мы примем ее приглашение? Не привыкла к отказам? Нет уж, на сегодня хватит пыток и вопросов, ад должен закончиться на первом круге.

Наша легенда о браке почти трещит по швам, поэтому нужно бежать отсюда как можно скорее. Да и светские беседы на французском меня порядком утомили, хочется почувствовать больше свободы.

Выдыхаю, когда мы оказываемся во дворе особняка, а окончательно расслабляюсь, когда едем на такси по ночным парижским улицам. Все-таки, хорошо, что я согласилась на этот ужин — увидела, как живут богатые французы и отвлеклась от тяжелых мыслей.

По пути даже успеваю закинуть в сеть одну из своих фотографий с кольцом на пальце. Пусть кое-кто видит, как я справляюсь с тяжелой жизненной ситуацией, может хотя бы совесть проснется?

— Не хочешь прогуляться? — киваю в сторону площади Сен Мишель, которая выглядит крайне оживленной.

— Нет, — Макс даже не смотрит, опять чем-то занят, судя по тому, что сидит уткнувшись в телефон.

— А я хочу, — хмурюсь, понимая, что меня это начинает раздражать.

Честно признаюсь, больше всего меня задевает то, что на меня не обращают внимания. Так было всегда, начиная с детства. Может быть, меня в школьные годы избаловало то, что в мою сторону было слишком много мужского внимания. Многие мальчики бегали за мной, даже на школьных балах постоянно приглашали танцевать, потом началось веселое студенчество, где от ухажеров отбоя не было…

Поэтому поступок Ямпольского нанес моему душевному равновесию сильный урон. Я же помню, какими глазами он на меня смотрел в первые дни нашего знакомства. Разве влюбленный человек мог поступить так подло?

Ну вот, не хотела же думать о Стасе! Хотя бы на этот вечер хотела выкинуть из головы мысли о нем.

— Эй, простите? — обращаюсь к таксисту на ломаном французском. — Не могли бы вы… Стоп, — скрещиваю руки, прося таксиста остановиться. — Сен Мишель, силь ву пле?

Мужчина в годах кивает и останавливается. Шахов, наконец-то, отрывается от своего смартфона и смотрит на меня с вопросом.

— Ты только посмотри, как там весело! — делаю вид, будто не замечаю его возмущения. — Возьмите, пожалуйста. Гран мерси! — выскакиваю из такси, оставив водителю деньги. — Ну, ты идешь?

— Что за фокусы, Надя? Мы не договаривались…

— Ой, да брось, тебе жалко, что ли, немного прогуляться? — начинаю раздражаться от реакции Шахова. — Когда еще будет такой шанс, ты же сам говорил, что возможно завтра уже придется лететь домой.

Максим лишь смотрит на меня, словно обдумывая мои слова. Потом кивает водителю, добавляет чаевых и выходит из машины. Судя по всему, попросил таксиста подождать. Думает, что я пройдусь вдоль Сены пять минут и успокоюсь?

— Скажи ему, чтобы не ждал, — складываю руки на груди.

— Ты собралась гулять здесь всю ночь?

— А что если, да?

— Надя, — Шах устало трет переносицу. — Давай без упрямства.

— По-моему, я заслужила. Вечер прошел без курьезов, все поверили в то, что мы с тобой счастливые молодожены, — стою на своём, хоть и понимаю, что аргумент весьма слабый. — Ты только посмотри, как здесь волшебно! — пускаю в ход секретное оружие — приподнятые домиком брови. — Когда еще будет такой шанс?

Не знаю, что именно действует на Шахова, но он соглашается. Коротко кивает и что-то говорит таксисту. Тот трогается с места и уезжает, а Максим поворачивается ко мне.

— Ты сделал правильный выбор, — улыбку до ушей скрыть не получается. — Пойдем скорее, нас ждет чарующий Пари-и-иж!

Последнее произношу почти нараспев. А как иначе? Это же мечта детства!

И эта прогулка действительно становится особенной. То ли мой настрой передается и Максиму, потому как он немного смягчается, даже телефон убирает в карман брюк и не торопится доставать. Еще бы, такая красота вокруг!

— Кажется, я влюбилась в Париж! — восклицаю я, когда мы оказываемся в сквере Рене Вивиани, откуда открывается шикарный вид на собор Парижской богоматери.

Это место не такое попсовое, но это только плюс — народу не так много, в основном парочки, уединившиеся то там, то тут.

— Влюбилась? — переспрашивает Шах с легкой усмешкой на губах. Вкупе с внимательным взглядом смотрится интригующе. — Ты его даже толком не знаешь.

— Ну и что? — поворачиваюсь к нему. — Я привыкла доверять своим чувствам.

— Не слишком дальновидно.

— Куда лучше, чем прожить жизнь непрошибаемым сухарём, — пожимаю плечами, делая жирный намек на то, что у Шахова не слишком-то привлекательная жизненная позиция. По-крайней мере, для меня. Как можно жить, постоянно держа под контролем свои эмоции и чувства?

Нет, нельзя прожить жизнь без любви! Это должно быть запрещено всеми кодексами мира!

Ага, тебе ли говорить, Надя? Вляпалась по полной программе и стала «товаром», который сбыли в руки Шаха – все это было от большой любви? Вижу по глазам напротив, что сейчас мы мыслим об одном и том же. Небось, насмехается надо мной, считает глупышкой, витающей в облаках.

— Слышишь? — решаю перевести тему, уловив незатейливую мелодию. — Как красиво!

— Здесь часто играют уличные музыканты, — Шахова ничем не удивить. Наверное, он знает Париж вдоль и поперек, судя по тому, как хорошо говорит на французском и ориентируется по городу. — И часто звучат каверы на популярные песни.

Действительно, прислушавшись, понимаю, что знаю эту песню. И в исполнении слегка картавого француза-студента она заиграла другими красками. Сразу стала нежной и мелодичной. Такой, что пробивает на «романтик».

Романтик? Серьезно, Надя? Это с огромной дырой в сердце и пробивает на романтик? Нет, со мной точно что-то не так, возможно, Шахов и прав — недальновидно вестись на любовь после того, как тебя предали.

Тем временем некоторые пары, поддавшись порыву, начинают танцевать. Покачиваю ногой в такт музыке, так как сижу на бетонной балке, а Максим стоит рядом.

— Заводит?

— Что? — хлопаю глазами, опешив от его вопроса.

— Музыка заводит? — насмешливо щурится дьявол в черном.

Кстати, чертовски ему идет этот стиль и цвет. Выглядит как Джеймс Бонд, вернувшийся с супер важного задания.

Хотя, кто его знает, может быть, он до сих пор «спасает мир»? А я так невовремя подвернулась…

— Просто нравится, — возвращаю Шахову насмешку. Ей богу, с кем поведешься, от того наберешься. — Меня немного другое заводит.

Последнее сказано на грани вызова и… флирта. Странная комбинация, которую я подобрала, пытаясь расшевелить Шахова. Наверное, я нарываюсь. Возможно, потом пожалею, но сейчас все кажется веселым квестом.

— И что же это?

— Я не раскрываю таких тайн.

— Даже своему мужу? — Подначивает меня Шахов, не сводя темного взгляда.

— Особенно ему.

Наш зрительный контакт прерывается только тогда, когда к нам подходит поющий француз. Очевидно, он считает нас одной из влюбленных пар, потому как начинает играть специально для нас одну из песен Тома Оделла. Невероятное сочетание парижской атмосферы и душераздирающей композиции английского певца-романтика. Моей любимой, кстати.

— Потанцуем? — Шахов протягивает мне ладонь и смотрит так, что не оставляет никаких шансов.

В голове самые разные мысли, снова никакой упорядоченности. Интуиция подсказывает мне, что не стоит вестись на игру дьявола. Настоятельно рекомендует вызвать такси и ехать в отель. И впредь не пытаться переиграть того, кто играет на своем поле.

Но в итоге я отправляю интуицию на заслуженный отдых и поддаюсь очарованию ночного Парижа. И очарованию Шахова, которое не скрыть за образом неприступного Айсберга.

— Твое черствое сердце дрогнуло? — возвращаю ему пассаж, когда мы начинаем двигаться в такт музыке.

— Считай это экспериментом.

— Экспериментом? Каким?

— Решил опытным путем выяснить, что именно тебя заводит, — чуть сжимает мою талию, заставляя тихо охнуть. Не останавливается на этом — его пальцы чувственно проходятся по моему позвоночнику, ладонью прижимает к себе. — Попадают ли медленные танцы под эту категорию? — низкий голос с хрипотцой заставляет кровь по венам бежать быстрее.

— Как знать, — отвечаю с деланным безразличием.

Шахов отлично танцует. Я бы сказала, что превосходно. Ведет под музыку, помогает подстроиться под ритм. Чем дольше мы находимся в объятиях друг друга, тем сильнее чувствуется напряжение между нами. Искрит так, что еще немного и у французского барда задымится гитара.

На последних аккордах Максим заставляет меня выгнуться в спине и почти лечь на его бедро. Наклоняется ко мне близко-близко, чуть ли не касаясь губами моих губ.

— Кажется, тебя самого заводят медленные танцы, — шепчу я, дыша шумно и всей грудью. Так, что она высоко поднимается от моих частых вдохов.

— Как знать, — возвращает мой пассаж и, бросив выразительный взгляд на мои губы, отстраняется.

Что это было? Что сейчас, черт возьми, было? И почему мне не хотелось, чтобы наш танец заканчивался?