Глава 29 Алена

Утром первым делом еду в больницу. Захожу в травмпункт. Глеб же наблюдался у них, должна остаться какая-то информация. Врач помнит Глеба, но вот справку мне дать не может. Главное, записи реально существуют, и ими можно воспользоваться. Поднимаюсь в кардиологию. Несколько минут беседую с врачом, обсуждая предстоящую операцию и реабилитацию. Прошу позвонить на телефон Глеба после операции и иду в палату. Волнуюсь страшно. Галина Ивановна – самый близкий для Глеба человек, а если я ей не понравлюсь? А если сделаю что-то не так или наговорю лишнего? – Добрый день, – вхожу в палату и осматриваюсь. Только одна женщина лежит на кровати, остальные, вероятно, на завтраке. – Вы Галина Ивановна? Подхожу к ней и нервно ломаю пальцы. Успокаиваю себя тем, что если бы Глеб сомневался, то не просил бы меня. – Добрый, – женщина улыбается. – Да, а вы? – Меня зовут Алена, – присаживаюсь на соседнюю кровать. – Как вы себя чувствуете? – Ровно до этого момента хорошо… Кто вы такая? – Галина Ивановна подозрительно хмурится и пронзает меня внимательным взглядом – Я пришла по просьбе Глеба… – отвечаю уклончиво и стараюсь подбирать слова. – Что с ним? – Вы не переживайте, с ним все в порядке… – Тогда почему он сам не пришел? Черт. Черт. Черт. Почему я заранее не подготовилась к допросу? Ведь знала, что примерно так и будет. Но в голове все мысли совсем о другом. – У него важная контрольная… – говорю первое, что приходит в голову. – Но он… – Послушай меня, деточка. – Галина Ивановна качает головой. – Я столько живу на этом свете, что обдурить меня у тебя не выйдет. Рассказывай все как есть. Смотрю ей в глаза и понимаю, что выхода, по сути, нет. Уйти от ответа – подвергнуть ее еще большим переживаниям. Правда хоть и горькая, но все же лучше нелепых отговорок и недомолвок. – Глеб в полиции, – обреченно выдыхаю я. – Но очень скоро во всем разберутся и его отпустят. – Что он натворил? Ну вот, началось. Сейчас на меня всех собак и повесят. Но что ж теперь. Из песни слов не выкинешь. Все равно она когда-нибудь узнает правду, и потом будет неловко. – За меня заступился, – виновато опускаю глаза на свои крепко сжатые в замок руки. – Молодец. Горжусь. – Галина Ивановна неожиданно расплывается в улыбке, чем ставит меня в тупик. – Отцу его звонила? – Д-да, – немного заикаюсь я. – Сегодня встречаюсь с ним. – Он поможет. – Все будет хорошо, – ободряюще сжимаю ее руку. А она мою в ответ. – Галина Ивановна. Вы готовы? В палату входят врач и два санитара с каталкой. – Да поехали уже. – Она торопливо откидывает одеяло. – Мне внуку помогать надо, а я тут с вами мудохаюсь. – Вот это отличный настрой, – смеется врач и помогает ей устроиться на каталке. – Деточка. – Галина Ивановна ловит мою руку. – Передай ему, что… – Нет, – качаю головой и улыбаюсь. – Сами передадите. Она согласно кивает, но видно, как нервничает. Санитары увозят каталку в операционную. А я выхожу на улицу и набираю Елену. – Ну что? – с надеждой спрашиваю я. – Пока порадовать нечем… – Жаль. – Но надежду не теряем. – Да, не теряем. Смотрю на часы до встречи с отцом Глеба у меня в запасе еще пара часов. Успею заглянуть к следователю и хоть что-то выяснить. – О, какие люди, – хмыкает Синицын, как только я появляюсь в его кабинете. Ну и неприятный тип. – Я могу увидеть Глеба? – Не положено, – пожимает он плечами. – Только родственники или официальная жена. Я, конечно же, ни то и ни другое. – Может, можно что-то сделать? – присаживаюсь напротив него на стул. – Неа. – Синицы откидывается на спинку и качает головой. – Закон есть закон. У меня складывается ощущение, что ему нравится мне отказывать. Та крохотная толика власти, что он имеет, будоражит его, превращая в сволочь. – А передать ему что-то я могу? Капитан достает из ящика лист бумаги и протягивает мне. – Вот то, что разрешено, – читаю список вещей и продуктов. – Алгоритм спросите у дежурного. Уже что-то. Надо внимательнее во всем разобраться и собрать Глебу необходимый минимум вещей. Складываю и убираю в сумочку. – Что-то еще? – Синицын криво усмехается и раскачивается на кресле. – У вас ко мне есть вопросы? – Пока нет, – окидывает оценивающим взглядом. – Появятся – вызову повесткой. Все ясно. Ничего этот боров делать не будет. И в деле Глеба разбираться тоже. Скорее всего, Влад ему заплатил. Мне платить нечем, но дергать тигра за усы я тоже умею. Вряд ли бывшему свекру понравится, когда его имя будут полоскать в грязи. – Заявление я могу написать? – вопросительно приподнимаю бровь. Если капитан думает, что я так быстро сдамся, то он ошибается. – Можете. На кого? – На бывшего мужа. – Смешно, – скалится он, до конца не веря в серьезность моих намерений. – Шли бы вы, дамочка… – Дайте мне лист бумаги и ручку. Я хочу написать заявление, – требую и достаю из сумки паспорт. – Или мне сходить к вашему начальству? – Да на, пиши, – небрежно кидает мне. – Делать тебе нечего. – Посмотрим. Собираюсь с мыслями и пишу все, что могу вспомнить. Все, что хоть как-то характеризует Влада и может помочь Глебу. С самого начала до вчерашних событий. Бояться и прятаться поздно, обстоятельства складываются так, что придется сражаться. Ради себя. Ради нас. – Вот, пожалуйста, – ставлю подпись и протягиваю следователю. Мельком пробегается по строчкам и поднимает на меня взгляд. – И кто в это поверит? – издевательски ухмыляется он. – Доказуха есть? – Есть, – уверенно отвечаю я. – Ой дура, зачем ты лезешь? – Синицын качает головой. – Нашла с кем тягаться… – Сама разберусь. *** Ситуация как будто замерла. Никто ничего не знает, ничего не двигается, и как раскачать все это, я не понимаю. Мне не хватает связей и денег. А еще характера. Не пробивная я и не скандальная. Тихая, домашняя девочка, предпочитающая уходить от проблем, нежели кидаться грудью на амбразуру. А сейчас приходится брать все в свои руки и биться насмерть. За себя и за Глеба. Я старше, мудрее, опытнее. А он пацан, оступился и уже, наверное, жалеет… Отмахиваюсь от тревожных мыслей и сажусь в такси. В назначенное время подъезжаю к дому Молотова. Поможет ли он мне? Других вариантов пока нет. Надо использовать эту возможность по максимуму. Подхожу к калитке и звоню в видеофон. – Кто? – Строгий мужской голос раздается в динамике – Добрый день. Я договаривалась о встрече с Владимиром Борисовичем. – Проходите. Калитка открывается. Нервно веду плечами и вхожу на территорию. Все в снегу, и по силуэтам сложно угадать, что где находится. По расчищенной дорожке иду к двухэтажному особняку. Дверь открыта – меня ждут. С тревожно колотящимся сердцем поднимаюсь по лестнице и осторожно заглядываю в дом. Тишина, какая-то зловещая и пугающая. Но отступать некуда. Осторожно вхожу и прикрываю за собой дверь, чтобы не впускать мороз. Снимаю куртку, вешаю на вешалку и прохожу дальше. Внутри дом кажется еще больше. Просторный и красивый, но пустой. Нет в нем души, что ли. Холодно и как-то неуютно. – Здравствуйте, Алена Сергеевна, – вздрагиваю и оборачиваюсь на голос. Владимир Борисович медленно спускается с лестницы. – Здравствуйте, – нервно сглатываю я. Чувствую себя в клетке с хищником. Неприятное ощущение. Зябко веду плечами, скидывая его. – Чай, кофе? – Ничего не нужно, – обхватываю себя руками, чтобы скрыть дрожь во всем теле. – А ваша жена? – Она отдыхает на курорте, – сухо отмахивается Молотов и приближается ко мне. – Ясно, – закусываю губу от страха. Мы что, одни во всем доме? С трудом подавляю желание сбежать без оглядки. Если я струшу, то кто поможет Глебу? Взгляд Владимира, призывающий и глубокий, беззастенчиво сканирует меня, пробираясь до самых косточек. Что ему нужно? Что хочет найти? Почему просто не спросит? – Пройдемте в мой кабинет, – сухо бросает Молотов и идет мимо меня. – Да, конечно. Мне ничего не остается, как последовать за ним. В кабинете пространства гораздо меньше. Оно словно сжимается, или мне только кажется. Какой-то я стала мнительной. Накручиваю сама себя. Владимир Борисович присаживается в свое кресло и жестом приглашает меня сесть напротив. Послушно выполняю. – Так за чем пожаловали, Алена Сергеевна? – откидывается он на спинку и задумчиво рассматривает меня. От ответственности звенит в ушах. От моих слов сейчас зависит так много, а я, как назло, не могу правильно их сформулировать. – Вашему сыну нужна помощь, – выдавливаю я из себя и едва сдерживаюсь, чтобы не отвесить себе подзатыльник. Отличное начало, Капитан Очевидность! – Это я уже понял, – хмыкает Владимир, словно прочитав мои мысли. – Он сам попросил вас ко мне обратиться? – Его бровь вопросительно ползет вверх. – Что вы, – испуганно округляю глаза. – Глеб не должен об этом знать! Даже боюсь представить, что он со мной сделает, когда узнает. – Вот как. Все интереснее… – усмехается Молотов и чешет подбородок пальцами. – Что же он натворил? Мои щеки предательски вспыхивают. Как рассказать родителю о том, что именно я погубила его сына. Но по-другому нельзя. – Его обвиняют в нанесении тяжкого вреда здоровью… – Что ж вполне ожидаемо. – Губы Владимира вытягиваются в тонкую линию. Невысокого же он мнения о сыне. А меня от несправедливости передергивает. – Но он этого не делал, – горячо заступаюсь за Глеба. – Точнее, все совсем не так было. Они просто подрались. И Глебу досталось больше… – «Они» – это кто? – сухо интересуется Молотов. – С кем подрался мой сын? – Пастухов Влад Германович… Сын владельца строительного холдинга «Жемчужина Сибири». – А-а-а, Пастухов Герман… – Владимир расплывается в кривой усмешке. – Наслышан… наслышан… О чем наслышан, он, конечно, мне не сообщает. Да и вообще разговор заходит в тупик. Молотов напряженно думает, а я молчу и не смею ему мешать. И так чувствую себя очень неловко. Хочется, чтобы наш разговор скорее закончился. Уже хоть какими-то результатами. В идеале, чтобы Владимир Борисович пообещал, что все разрулит сам и Глеба сразу же бы отпустили… – Я одного понять не могу… – Его вкрадчивый голос врезается в меня и заставляет замереть. – Каким боком во всей этой истории вы? Нервно сглатываю. Врать смысла нет. Если Молотов наведет справки, выяснит все незамедлительно и по головке не погладит. С другой стороны, мне бояться нечего. Как, в общем-то, и стыдиться. Я же не виновата… хотя кого это волнует. В некрологе напишут, что совратила и соблазнила. – Я… – набираю воздуха перед прыжком в бездну. – Я бывшая жена Пастухова. Глеб вступился за меня… а я хочу ему помочь. – Это все? – скептически хмыкает Владимир. В его взгляде явно читается недоверие. – Да. – Все равно не вижу мотива, – качает он головой и поднимается на ноги. – Впрочем, не важно. – Вы поможете? – с надеждой спрашиваю я. – Что я за это получу? – Молотов обходит стол и останавливается около меня. Пронзает взглядом, но какие эмоции испытывает понять не могу. Он слишком закрыт и равнодушен. Лицо непроницаемая маска, а в глазах арктический холод. – Что вы хотите? – дрогнувшим голосом спрашиваю я. По коже ползут колючие мурашки, а сердце болезненно сжимается в груди. Неужели я все-таки ошиблась и Владимир обыкновенный подонок, каким и считает его сын? – Начнем с минета. – Молния на его брюках, с характерным звуком ползет вниз. – А дальше посмотрим – Что? – вскакиваю я с места. – Вы в своем уме? – Ты же так хотела помочь, – давит он взглядом и хищно оскаливается. – Все? Передумала? – Знаете, я думала, вы нормальный человек, – вздергиваю подбородок, пряча панику глубоко внутри. – А помочь Глебу я смогу и без вас. Разворачиваюсь и иду к выходу. – Стой, – летит мне в спину, но я лишь прибавляют шаг. – Да стой ты. – Владимир хватает меня нза плечо и резко разворачивает к себе. – Я должен был убедиться, что ты не обыкновенная подстилка, решившая нажиться на ситуации. Чего? Мои глаза округляются от недоумения. Он это серьезно сейчас? С сомнением смотрю на него и вижу перед собой совершенно другого человека. Уставшего и разбитого. Настоящего? – Так себе у вас методы… – Зато действенные, – улыбается он и вновь идет к столу. – А теперь рассказывай все с самого начала и по порядку. Желательно в подробностях. И давай без всякого бреда типа «я просто шла мимо и решила помочь». О том, что ты спишь с моим сыном, я понял, как только увидел тебя. Щеки предательски вспыхивают, а в груди становится тесно. Неужели все так очевидно? Какой кошмар… Но делать нечего. С трудом нахожу в себе силы вновь поверить этому человеку, возвращаюсь на свое место и рассказываю все, что знаю.