Глава 34

Утренняя духота изматывала в край. Последние дни июля побили все немыслимые рекорды по температуре и совершенно не собирались сбавлять обороты. Солнце едва проснулось, а уже поджаривало снующих по городу людей, заставляя тех прятаться в любой мало мальской тени. Но Сашке некогда было отсиживаться. Он почти бежал, поглядывал на часы и смотрел только вперёд. Оставалось лишь пройти двор многоэтажек, завернуть за угол и войти в детскую поликлинику. Потому что через три дня Вика с Димкой должны уехать на море.

Но женский голос за спиной неуверенно окликнул:

— Саша? Сафронов Саша?

Он оглянулся и молча застыл, удивлённо вскинув брови.

Около подъезда стояла молодая женщина в лёгком свободном платье, которое не могло скрыть позднего срока её «интересного» положения. Блондинка заправила за ушко непослушный локон, и в карих глазах запрыгали смешинки:

— Сафронов, если ты сейчас скажешь, что не узнал, я тебя покусаю. А ещё пожалуюсь мужу, и он тебя побьёт, как генерала Черкашина.

Сашка приблизился и губы расплылись в радостной улыбке, — Он генерал лейтенант был. Ленка! Самойлова! А ты как здесь?

— Сафронов, ты странный такой. Надо же мне где-то жить, сильно беременной и вредной. — Блондинка погладила живот и вздохнула наигранно: — Нет, ну я, конечно, и на Бали согласилась бы, но у Самойлова железная отмазка – он патриот! С нами всё ясно, а вот ты что здесь делаешь?

— Да я в поликлинику тороплюсь.

— В детскую?

Он кивнул, посмотрел на часы и произнёс с сожалением:

— Лен, мне бежать надо. А то там к заведующей такая очередь, что на работу боюсь опоздать. Ты Володе привет передавай. Или, слушай, продиктуй его номер. Я сам позвоню.

— А вот сейчас он сам и продиктует, — она улыбнулась и кивнула на серебристую иномарку, припарковавшуюся рядом с тротуаром, из которой вышел его бывший сослуживец, совсем не изменившийся – широкоплечий, высокий и с неизменной улыбкой во весь рот.

Мужчина зачесал пятернёй русую чёлку, раскинул удивлённо руки и протянул ладонь:

— Сафронов! Да ладно?

Сашка ответил не только на рукопожатие, но и на мужское объятие:

— Самойлов, ну ты, вообще не изменился!

Сбоку послышался недовольный женский вздох и мужчины одновременно повернулись.

— Ах вот значит как, да? — карие глазки смешно прищурились и блондинка надула наигранно губки, — Значит, как Самойлов, так не изменился, а как меня, так не узнал? Володя, а Сашка сказал, что я стала толстая и некрасивая.

Сашка удивлённо вскинул брови и оторопел:

— Я? Лен, я такого не говорил!

Володя обнял прыснувшую от смеха жену и рассмеялся сам:

— Сафронов, сколько мы с тобой соседями в военном городке прожили, а ты до сих пор на её приколы ведёшься!

Сашка выдохнул и тоже рассмеялся, вспомнив, как от одной такой шутки, чуть не поседел. Потому что на утро, после какого-то застолья, проснулся в квартире Самойловых, в зале на диване, совершенно не понимая, почему уснул именно здесь. Пришёл на кухню попить водички, а Ленка готовила завтрак и серьёзно заявила, что теперь он будет жить с ней, потому что выгнал из дома её мужа.

Но Ленка вернула мужчину на землю и поинтересовалась:

— А тебе к заведующей зачем?

— Справки забрать. А что?

— Давай паспорт. Дети вписаны? Ну и всё. Я знаю её. Быстро не обещаю, но минут двадцать у Вас есть. А потом мы тебя на работу подкинем. Да?

Она посмотрела нежно на мужа и тот чмокнул её в нос:

— Да, солнышко. Только ты аккуратней, ладно?

— Дохлым крабиком?

— Нет, лучше тихой уточкой.

Сашка проводил взглядом Ленку и хмыкнул:

— Вообще не изменилась. Это у Вас уже третий на подходе?

— Бери выше. Не третий, а ТРЕТЬЯ!

— Два сына и теперь дочка? Ну ты молоток!

— Санёк, завидуй молча! Давай рассказывай, какими судьбами?

Поговорив с бывшим сослуживцем обо всём и ни о чём, Сашка вышел из машины Самойловых и потопал неспеша на работу, в предчувствии чего-то хорошего. Потому что за всё то время, что он знал эту семью, всегда рядом с ними было уютно и тепло. И судя по их взглядам друг на друга, за три года ничего не изменилось. Они по-прежнему светились от счастья и за сорок минут успели согреть и его душу.

Хотя, завистливый червячок зашевелился в груди и припомнил цвет глаз его любви, которая, как призрачный ангел, навсегда замерла в арочном проёме, окружённая светом. Счастливая Сашкина жизнь навсегда заблудилась в каштановых кудряшках, а осколки сапфирового взгляда располосовали сердце так, что оно уже никогда не заживёт.

И нежный образ так всколыхнул память, что воспоминания не отпускали все рабочие сутки. Или он сам не хотел с ними расставаться. Всё тянулся руками к оголённой спине и в ушах стоял грустный голос: «Знаешь, мне кажется, ты не вернёшься ко мне».

Хотел ответить, но врывался в реальность от детского смеха, понимал, что уже отсыпается после рабочих суток. Рычал от бессилия, уткнувшись лицом в подушку, снова засыпал и чувствовал на лице прикосновение тёплых пальчиков. Протягивал ладонь к милым веснушкам, но те растворялись в тумане и в ушах звенели слова: «Мы втроём хорошо уживаемся».

Перед глазами проявлялось узкое лицо победителя, расплывшееся в ехидной улыбке, которую хотелось стереть кирпичом. Но он уже сидел в просторной кухне Самойловых и почему-то откровенно говорил о своих чувствах вслух, пока Вика с Димкой играли с двумя мальчишками хозяев, старший из которых был ровесником Сашкиной дочки.

— Ну вот. Рванул с психа на работу и бросил заявление на стол Босу. Тот покочевряжился, но оформил за час и рассчитал. Билеты уже на руках были, так что сутки на вокзале перекантовался и поехал в дивизию. Документы на квартиру забрал и сюда. А тут вот такие дела.

Сафронов закончил говорить и поднял взгляд от стола, покрытого светло-бежевой скатертью и заставленного домашней едой. Соня тоже любила такую скатерть и как-то треснула Сашке подзатыльник за то, что тот додумался плюхнуть на неё горячую сковородку.

И тут только до него дошло, что не стоило так сильно откровенничать. Ленка сидела, прижавшись к мужу и смахивала слёзы, а тот нежно гладил белокурые волосы и серо-голубой взгляд был чернее тучи.

Но карие глазки ожили, и мужчина вздрогнул от прорезавшего тишину голоса:

— Саш, ты ешь. Ребятишек я покормила. И с собой Вам ещё соберу.

— Лен, спасибо, но это лишнее. Я же умею готовить.

— Ой, да знаю я, как вы готовите.

Самойлов вскинул брови, горделиво зачесал русый волос пятернёй и хмыкнул, иронично улыбнувшись:

— Это чего это? Нормально я готовлю! А капусту в суп вермишелевый тогда добавил, потому что она от салата осталась. Не выкидывать же было. Зато я водорослями, как некоторые, не питаюсь.

Ленка хитро улыбнулась, встала, открыла кремовую дверцу кухонного шкафа и торжественно поставила на рабочую поверхность коробку:

— Та дааам! Всё, я решила, что у нас будет на завтрак!

— Нет, солнышко, только не это! — Володя наморщил лоб, замотал головой и состроил такой умоляющий взгляд, что Сашка невольно пригляделся к надписи. Но это был обычный «Геркулес», а Самойлов продолжил подхалимничать, — Я сдаюсь, и готов признать кулинарное поражение во всех своих прошлых и будущих жизнях. И правильно ты тогда не стала есть эту гадость, и выкинула половину холодильника. А морская капуста - это же кладезь витаминов.

— Честно? — продолжала играть мстительную особу Ленка, прищурившись недоверчиво, — А ну-ка поклянись!

И Самойлов прижал ребро ладони ко лбу и торжественно произнёс, — Честное пионерское!

— Ну ладно, поверю. Но коробочка пусть здесь постоит. Пока.

Сафронов уже не сдерживал смех и трясся, закрыв ладонями лицо:

— Ребят, Вы ни капли не изменились! Как же у Вас хорошо!

Ленка присела на кухонный диван рядом с мужем, придерживая живот, и Сашка увидел ту резкую перемену во взгляде, которую всегда ловил у Сони. Искорки в глазах потемнели и тон стал серьёзным:

— Саш, и что ты собираешься дальше делать?

Он перевёл потускневший взгляд в окно, где город начинал заливаться разноцветными огнями, а в стекле отражался холодильник со смешными магнитиками и соломенным домовёнком, охранявшим уют. С улицы на него посмотрело осунувшееся лицо, и мужчина пожал плечами, вернувшись к счастливой паре напротив:

— Решил отдать ей квартиру, в обмен на детей.

— Но как же так? Нужно подавать в суд, добиваться раздела.

— Добиваться? — он усмехнулся и поковырял вилкой в тарелке, — После одной такой попытки, меня ребята в «бобик» приняли, браслеты одели и в «обезьяннике» так хорошо всё объяснили, что я потом неделю кровью харкал. Кому будет легче, если я в могилу пойду, а дети с ней останутся?

— И как же теперь?

— Да всё нормально. Устроился в круглосуточный магазин охранником. Нашёл комнату в малосемейке. Хоть и маленькая, но пока нам хватит. Отправлю ребятишек в лагерь и займусь там ремонтом. Если будет работа с хорошей зарплатой, тогда уже сниму жильё побольше. Договорились с ней, что, как только найду, куда выписаться с детьми, оформим соглашение, что они остаются со мной. Хотя, ради этой грёбаной трёшки, она готова лишиться прав совсем.

— Да уж, — Володя разлил в рюмки водку и хмыкнул, — Мы, конечно, знали, что она детей не любит, потому что приёмные. Но что настолько!

Ленка положила голову на плечо мужу и грустно улыбнулась:

— Такие, как она и родных любить не умеют. Саш, а почему с Софьей так получилось? Ну не может быть, чтобы на пустом месте – раз и всё. Может ты сам накосячил?

Сашка опустил голову и понял, что вилка в руках начала гнуться, попытался расслабиться и опять накатили воспоминания. Тряхнул головой, провёл по лицу одеревеневшей ладонью и вздохнул, поймав на себе сочувствующий взгляд:

— Да лучше бы накосячил. Хоть сам бы понимал, в чём виноват. Знаешь, Лен, там, в городке, когда я у Вас уснул. Помню, что про баб что-то брякнул. И Володя мне тогда ответил…

— Я сказал, что если ты женился на бабе – это твои проблемы, а моя жена – женщина с большой буквы. Тогда не понял, что такие бывают, а теперь дошло?

— Аж до печёнок.

В кухню вошла Вика и остановилась, не зная, к кому из взрослых обратиться. Сашка улыбнулся и кивнул:

— Ты чего, дочь. Есть хочешь?

Девочка замотала головой и робко произнесла:

— Там Димка спать хочет.

— Хорошо. Едем домой.

Но Ленка опёрлась на мужа и тяжело встала, махнув рукой:

— Сидите. У нас переночуете. Диван такой большой, что на нём рота уместится, не то что папа с сыном. А Вике кресло раздвинем. Идём, моя хорошая. Поможешь мне?

Сашка проводил взглядом дочку, которая, как воробышек прижалась к совершенно посторонней женщине, нежно обласканная теплом её рук. И сердце защемило тоской. Теперь он был уверен, что Софья права - ребёнка нужно брать, когда нуждаешься в нём и точно знаешь, что будешь любить, независимо от того, какие иллюзии об идеальности он захочет разрушить. А они с Машей лишили этих двух ребятишек возможности познать материнскую любовь. От такой мысли стало совсем тошно и Сашка опрокинул рюмку в рот.

— Санёк, ты закусывай. И не трепи нервы. Тебе ещё детей на ноги ставить. — Володя наполнил его рюмку и поднял свою: — Так, давай, за тех, кто в сапогах и обсудим кое-какие вопросы. Рыбкой я тебя, сам понимаешь, снабжать не смогу, но вот удочку какую-никакую, может получится подогнать.

Володя расспрашивал, задумывался, предлагал варианты решения проблем, а Сашка начинал верить в то, что судьба сделала болезненный виток не просто так.

Если бы Соня его не выгнала, то он и не узнал, как живут дети и тешил себя надеждой, что Маша – заботливая и любящая мама. А если бы она не застала его с нянечкой, то он бы никогда не узнал, что такое настоящая любовь и довольствовался до сих пор уродливым подобием семейной жизни, цепляясь железной хваткой за отговорку, что все бабы одинаковые.

В кухню вошла Ленка и прервала мужской разговор, ни сказав ни слова. Володя тревожно посмотрел на жену и подскочил из-за стола:

— Солнышко, тебе плохо?

Та замотала головой и опустилась на стул около холодильника, показывая ладошками, что всё в порядке. Глубоко продышалась и перевела ошарашенный взгляд с мужа на Сашку:

— Вы, мальчики, лучше выпейте, сначала. Потому что психика у Вас слабенькая и как бы Вам самим плохо не стало. Потому что мой, глубоко беременный мозг, сломался.

— Лен, ты сама в порядке?

— Володенька, милый, ну правда, со мной всё хорошо. А вот Сашку тебе лучше…не знаю…связать что ли. Саша, — она впилась подозрительным взглядом в мужчину и обхватила двумя руками живот, — А ты знаешь, что твоя Маша перезванивалась с какой-то Аллой, которая тебя, как облупленного знает?

Тот обречённо вздохнул и махнул рукой, — Да знаю, не секрет. Была там одна, с пониженной планкой. Но мы разбежались фиг знает, когда. Это Вика рассказала?

Ленка кивнула и продолжила:

— Но это ещё не всё. Вика говорит, что перед твоим возвращением, мама несколько раз звонила какой-то «шалаве на белой машине» и обвиняла в том, что та разбила семью и оставила детей без отца. Получается, что Маша звонила Соне?

— Так, подожди, а откуда она могла узнать её номер? — Сашка спросил и обречённо закрыл лицо ладонями, вспомнив тот момент, на который тогда даже внимания не обратил, — Грёбаный гидразин! Соня же сама Аллке свой номер телефона дала!

Он выпрямился, наполнил рюмку и залпом выпил. А Ленка усмехнулась и перевела взгляд на мужа, который посмотрел на бутылку и вздохнул:

— Что-то мне подсказывает, что пора вторую доставать.

Сашка встретился с серьёзным взглядом карих глаз и спросил, недоумевая:

— Почему же мне Вика сама всё не рассказала?

— Может потому, что боится?

— Меня?

— Саш, она не тебя боится, а того, что ты их бросишь, если узнаешь правду. Маша вдолбила детям в голову, что если ты не вернёшься, то она сдаст их в детский дом. А однажды отлупила так, что они в школу не смогли пойти. Вика нашла в тумбочке записку с номером телефона и надписью «шалава на белой машине» и позвонила сама… Саш, они рыдали в трубку и просили тётю отдать им папу. И та пообещала, что ты к ним вернёшься…

— Да твою ж… Но меня то она тогда почему по телефону просила у мамы не забирать?

— Да потому, что она ребёнок. И говорила то, что в неё ремнём вбивали. В таком аду взрослый сломается, а не то, что маленькая девочка…

Володя встал, приподнял жену и прижал, потому что она плакала. А Сашка смотрел на них остекленевшими глазами и не мог поверить, что это происходит в реальности. Ему хотелось ущипнуть себя, проткнуть ножом, поджечь. Да что угодно сделать, только чтобы убедиться, что это кошмарный сон. Потому что даже представить не мог, что испытывали в тот момент дети и Соня.

— Зачем? — Только и смог он произнести и прижал ладони к лицу, потому что в ушах стоял звон, от разбившейся вдребезги жизни.

До плеча кто-то дотронулся, он убрал руки и поднял взгляд. Ленка стояла рядом и смотрела умоляюще:

— Позвони ей. Ты должен всё объяснить, она поймёт, если любит.

Сашка улыбнулся грустно и замотал головой, пытаясь спрятать заблестевшие влагой глаза:

— Поздно, Лен. Я же разговаривал с ней. Она счастлива с бывшим мужем и им хорошо втроём.

— А кто третий?

— Котёнок. — Он опустил голову и шумно выдохнул —Да и знаешь, всё к лучшему. Машка по собственной воле ребятишек брала и полюбить не смогла, а Соне их вообще бы пришлось навязывать.

— Зря ты так.

— Может быть. Но Вика с Димкой – это всё, что у меня было, есть и будет. А остальное переживу. Главное, что дети со мной.