Глава 8
В то утро, когда должен был прийти доктор, Сиэлла проснулась до рассвета. В серых сумерках долго смотрела на лепнину потолка и размышляла о том, что сегодня ей, наверное, разрешат разговаривать.
Молчать надоело, и Силь была рада этому. С одной стороны.
А с другой – боялась. Если доктор скажет, что ей теперь можно говорить, у нее больше не будет повода избегать неизбежного.
Она должна сказать Тинклеру, что ее глупость обернулась еще более неприятными последствиями. Что он после этого с ней сделает, ей было все равно. Заслужила. Но врать тому, кто, несмотря на все ее грехи, даже плохого слова ей не сказал, она не собиралась.
Она справится. Смешно: она искала в себе причины жить дальше, когда Элдж будет отомщен.
В себе она их и нашла. В прямом смысле этого слова.
В доме было так тихо, что Силь слышала возню кухарки на кухне, несмотря на то что дом Тинклера был большим.
Здесь всегда было тихо. Всегда. Если подумать хорошенько, то она ни разу не слышала голосов прислуги. Они не просто были немногословны. Они молчали. Всегда.
В этом доме звучали только голоса Нейтана и Лейни. А если повезет, то сегодня зазвучит и ее, Сиэллы, голос.
Надолго ли?
Поняв, что сон к ней больше не придет, Сиэлла поднялась с постели, умылась, надела самое незатейливое платье, что нашлось в шкафу, и, схватив трость (хотя в последнее время она была ей толком не нужна), вышла из комнаты.
Когда она оказалась в холле, случилось две вещи: в окна ударили первые лучи солнца, а дверь, ведущая в гардеробную, открылась.
Понимая, что это скорее всего вернулся Нейтан, Силь зачем-то шагнула назад.
Глупость, конечно, по дороге в свою спальню он все равно столкнется с ней на лестнице, но об этом Сиэлла подумать не успела.
Но, кажется, она сделала это не зря.
– Как можно быть такой неаккуратной! – В скрипучем голосе Тинклера звучала тревога. – Я всегда думал, что безрассудней Лейни никого нет, но сегодня ты переплюнула даже ее.
– Царапина, – раздался женский голос, показавшийся Силь смутно знакомым. – Не о чем волноваться. Зато у меня появится повод немного отдохнуть. Фесс совсем озверел.
– Эта царапина до сих пор кровоточит, – устало напомнил Нейтан. – Пошли в кабинет, у меня там есть бинты. Зачем ты в это ввязалась, идиотка?
– А что? Надо было оставить так? Три бесхозных духа в одном месте – это не шутки. Где-то создали зеркальный коридор, попомни мои слова!
– Или глаза мертвецу забыли закрыть… какая разница, откуда взялись эти исчадия Той Стороны? Главное, что твои ручные зверьки с ними не справились. Еще чуть-чуть, и пришлось бы тащить твое тело в морг.
– Если бы я не вмешалась, то в морг бы повезли тебя, – огрызнулась женщина. – Жаль, что ты не видел выражения рожи Кройна, когда я притащила этих красавцев.
– Он должен был вызвать тебе доктора, не ограничиваться скупой благодарностью, – проворчал Тинклер.
Послышался звук открываемой двери. Собеседники дошли до кабинета.
– Сам знаешь, такие, как мы с тобой, на сочувствие рассчитывать не могут, – разочарованно ответила незнакомка со знакомым голосом.
– Осторожно, порог… скоро мы тебя отмоем, Марианна, обещаю.
Силь тихонько поднялась на ступеньку выше. Потом еще на одну. И еще.
Оказавшись наверху, она тихонько шмыгнула в свою комнату и как можно тише закрыла дверь.
Сердце колотилось как безумное, а перед глазами стояла высокая фигура женщины с жестокими глазами и непослушными кудряшками.
Спутницей Нейтана была Холера. Детектив, которая, по словам Криса и Эрика, закрывала дела за деньги.
Ну что ж, кажется, теперь Сиэлла знала, в чьих интересах она это делала.
Скинув туфли, Силь забралась на кровать, обвила колени руками и усмехнулась.
А ведь она почти забыла, кем является Нейтан. Пусть ей здесь было не слишком уютно, но стараниями Лейни и хозяина в этом доме она смогла обрести некое подобие покоя. Пожалуй, если бы не чувство вины и боязнь будущего, она была бы почти счастлива в этом покое.
Жаль, что тогда ее быстро увели из ресторана. Марианна ждала какого-то друга, и сейчас Сиэлла не сомневалась, что этим другом был Нейтан. Попадись она ему тогда, все сложилось бы по-другому. И не было бы шрама на лице.
И не было бы того, что у нее внутри.
Ребенок… благодаря ему ее ждет нелегкая судьба. Да и для той жизни, что растет внутри нее, вряд ли будет много радости.
Теперь Сиэлле нельзя возвращаться домой. Потому что ее позор станет общим. И у Эви, ее младшей сестры, не будет даже малюсенького шанса выйти замуж за достойного человека. Отец и Элис станут изгоями во всех салонах Омирши.
Нет, она не поступит так со своей семьей. Она уже обрекла их на нищету тогда, когда могла от нее спасти.
Пусть будет тяжело. Она справится. Она сделает все, чтобы больше не совершить ошибок.
Она выживет.
Старуха сказала ей слушать свою интуицию. И сейчас интуиция говорила о том, что ей не вернуть имя. А еще – что тот сон, где она была почти счастлива – сбудется.
А еще интуиция шептала о том, что ей больше никогда не стать Сиэллой Ремур.
Она просидела так долго. Слушала тихие шаги в коридоре: проснулась Лейни, да и горничные приступили к своим обязанностям. К ней никто не заходил, и Сиэлла понимала почему. В доме есть раненый человек, о присутствии которого ей знать необязательно.
Случайно подслушанный разговор не давал покоя. Что-то в нем было такое… неправильное. Если Тинклер работает с Холерой, обращаясь к ней, когда ему нужно закрыть глаза полиции на некоторые дела, то что значит это «отмоем»? Он собирается прекратить это сотрудничество?
Возможно.
В любом случае это не ее, Сиэллы, дело. Она не собирается в это лезть. И осуждать кого-то тоже. Жизни пришлось несколько раз ударить ее по самым больным местам, чтобы она наконец осознала: не стоит судить людей, не разобравшись в мотивах их поступков.
Она больше не будет судить. Ни Нейтана Тинклера, ни Марианну, ни Криса.
Ей нужно думать о другом. К сожалению, ничего конкретного по поводу собственного положения Сиэлле придумать не удавалось.
Если она сможет уехать отсюда, то есть шанс представиться на новом месте простой служанкой. Черная работа не требует специальных познаний, а сноровка приходит с опытом. Простолюдинок, нагулявших ребенка, тоже не очень жалуют, но при этом не лишают работы, если они с ней справляются.
Ей придется окончательно забыть о том, что она когда-то была леди.
Но чем больше Силь об этом думала, тем больше понимала: у нее просто-напросто нет денег и возможностей, чтобы покинуть Омиршу и начать новую жизнь.
У нее нет даже документов. Ни на какое имя.
Она мертва.
Скрепя сердце пришлось признать: ей нужно идти на поклон к Нейтану.
На крайний случай остается Крис – ведь это его ребенок, но, честно сказать, Сиэлле совсем не хотелось встречаться с заклинателем еще хотя бы раз.
Он предал ее. Говорил, что, несмотря на его отношение, позаботится о ней, а потом просто взял деньги и ушел. Его можно понять – зачем связываться с могущественным человеком ради той, что стала обузой, но это все равно выглядело предательством.
А что, если он захочет быть отцом? Привяжет ее к себе… хоть браком, хоть деньгами. Думать об этом было невыносимо, но скидывать со счетов такой вариант Сиэлла не стала.
Все может быть. Если выбирать между торговлей телом (а это тоже возможно) и связью с Крисом, как бы противно ни было об этом думать, то выбор очевиден.
Шлюхой Сиэлла уж точно становиться не хотела.
Время шло, и в один прекрасный момент в комнату Сиэллы постучали. Горничная принесла поднос с завтраком. Неудивительно. Если Холера все еще здесь, то вряд ли хозяин хочет видеть Силь. С другой стороны, никто не пришел и не попросил ее оставаться в комнате, а значит, она вполне могла выходить.
Но не хотела. Она со страхом и предвкушением ждала визита доктора.
Поставив поднос на комод, служанка удалилась. Сиэлла взяла чашку с кофе, газету и села обратно на кровать. Есть не очень хотелось.
И как же она возблагодарила небеса, что не положила ничего в желудок! На первой полосе огромными буквами горела надпись: «Туз вернулся, и он очень зол! Сегодня ночью были убиты четыре человека!»
Дрожащими руками поставив нетронутый кофе на прикроватный столик, Силь развернула газету и углубилась в чтение.
Туз действительно вернулся. Утром были найдены тела. Почерк не изменился, изменилось только расположение: будто смеясь над всеми, убийца расположил своих жертв по четыре стороны от здания ратуши. Одно из тел лежало прямо на пороге главного входа.
Список жертв впечатлял: маркиз Жан Норей, владелец книжной лавки, ростовщик и владелец банка.
Туз действительно вернулся и показал всем, что эта пауза была лишь подготовкой к чему-то масштабному.
Сегодня ночью снег Омирши окрасился в красный цвет.
Силь отбросила газету и закрыла лицо руками. Туз вернулся… вернулся откуда?
Три недели бездействия, а теперь сразу четверо. Как он мог все успеть за одну ночь?
Значит ли это, что он убивает не один? Сколько людей скрывается под маской маньяка по прозвищу Туз?
А Тинклер и Холера? Что, если эти двое заметили ее присутствие и тот разговор, что она слышала, был всего лишь спектаклем?
Нет, они не могли ее видеть.
Не могли.
Да и нет смысла перед ней что-то разыгрывать. Она же просто глупая девчонка, возомнившая себя детективом. У нее нет ни имени, ни права на голос. Она здесь из милости.
Как же ей не хватает записной книжки, подаренной Элджем! Пусть там и написана полная ерунда, но сейчас, когда Сиэлле надо было пополнить эту ерунду новыми записями, она чувствовала себя слепой.
Смешно: она не знает, что ее ждет завтра, но продолжает думать о том, что может кому-то помочь в деле с Тузом.
Никому не нужны дурацкие размышления дурочки, которая сама разрушила свою жизнь до основания…
Но как же все-таки не хватает записной книжки! И браслета. Она хотела бы его сохранить…
Интересно, что Тинклер сделал с домом? А с его содержимым? Решится ли Силь попросить вернуть ей эти мелочи?
Потянувшись к чашке кофе, Силь сделала глоток.
А может, хватит этих игр? Да, она хочет отомстить Тузу за смерть возлюбленного, но у нее нет возможности это сделать.
В этом мире есть люди намного умнее, чем она.
Есть ничего не стала, ограничившись кофе. Аппетита не было и до прочтения газеты, а уж сейчас… очень хотелось на воздух. Впервые за время, проведенное в этом доме, Силь стало душно. Это нервы? Или здесь действительно нечем дышать?
Она же вроде бы осталась равнодушна к известиям. Даже как-то обрадовалась возвращению маньяка, потому что теперь дело могло сдвинуться с мертвой точки.
Почему она задыхается?
Силь осознала, что стоит у двери, держась руками за горло и хватая ртом воздух. Надо… надо позвать на помощь!
И Сиэлла позвала. Хрипло, почти неслышно.
– Помогите… пожалуйста… – выдыхая последние остатки воздуха, сипела она. – Кто-нибудь…
Горло сдавливали тиски паники, по телу бежали тысячи мурашек, а ноги подкашивались от слабости. В голове звучал стрекот сверчков. Он нарастал, как будто к ней приближалась целая стая!
Последним усилием она шагнула к двери и повернула ручку.
Кажется, она оступилась и упала. Она помнила это чувство падения. Или полета.
А потом она окунулась в вязкую тьму.
Долго барахтаться не пришлось. Сиэлла почти сразу вынырнула и обнаружила себя в доме на улице Синих Ветров. И в этот раз ее старая знакомая Старуха не вязала дым. В ее руках не было спиц и призрачных нитей.
Она держала на коленях книгу.
«Лабиринты Той Стороны».
Силь улыбнулась воплощению смерти, как старой подруге. Чего бояться, если Старуха – это всего лишь причудливая форма ее подсознания. Она ведь не так давно сама хотела этой встречи.
– Зачем я здесь? – спросила Силь, глядя в потухший камин. Может, поэтому Старуха не вяжет дым? Потому что нет пламени?
Смерть усмехнулась и протянула книгу.
– Посмотри на нее внимательно, – попросила она. – Что ты видишь?
Силь непонимающе уставилась на старый переплет. Нет, не старый.
Эта книга была не такой потрепанной, как та, что она купила в лавке букиниста. Оказывается, когда-то название переливалось золотом и серебром, а кожа переплета была мягкой на ощупь. И теплой. Будто держишь в руках живое существо, а не бездушный предмет.
Книга о духах и их тюремщиках такой быть и должна.
– Найди ее, – сказала Старуха.
Силь непонимающе уставилась на свою собеседницу. А потом перевела взгляд на книгу.
– Зачем?
Старуха улыбнулась.
– Узнаешь. Найди ее… и тогда ты наконец поймешь, что делать дальше.
– Но я уже читала ее! – воскликнула Сиэлла.
Черты лица Старухи изменились. Волосы потемнели, а в глазах перестали ползать могильные черви.
– Тебе не нужно ее читать. Тебе нужно просто ее найти…
Сиэлла снова посмотрела на книгу. А когда она подняла глаза, Старухи больше не было. Гостиной – тоже.
Лишь мгла колыхалась серой завесой.
– Пора открыть глаза… – послышался шепот за спиной.
Сиэлла обернулась.
И вернулась в реальность.
* * *
Несмотря на совет подсознания, открывать глаза не хотелось. Она дышит, лежит на чем-то мягком, и этого достаточно.
А еще ее лоб покрывает прохладная тряпица. Кто-то аккуратно обрабатывает шов на щеке.
В этом доме о ней слишком хорошо заботятся. Слишком.
– Открой глаза, я же вижу, что ты не спишь, – послышался недовольный голос Лейни над ухом.
Сиэлла послушалась. Над головой был знакомый потолок, украшенный лепниной.
– Умница. – Лейни выглядела встревоженной. – Доктор осмотрел тебя, пока ты была без сознания. Тебе можно говорить. Но аккуратно.
– Сп… спасибо, – прошептала Силь.
– Ты здорово нас напугала, девочка. Но зато теперь многое становится ясно, – продолжила Лейни. Она отставила чашу с заживляющей мазью подальше и посмотрела на Сиэллу со смесью восхищения и жалости.
– Ты о чем? – Голос звучал хрипло. Она слишком долго молчала. Теперь нужно разработать связки, чтобы голос зазвучал, как прежде.
А еще ей нужно найти книгу. Не ту, что она купила.
Очевидно, ей нужно порыться в библиотеке Тинклера, ведь так?
Лейни вздохнула.
– Если хочешь, можешь попробовать встать. Мы с тобой оденемся и выйдем в сад. А там поговорим. Тебе нужен воздух, а мы об этом забыли. Только давай сделаем это быстрей: поднимается ветер. Кажется, нас ждет знатная метель.
Сиэлла хотела возразить, что, пока она будет ползать и собираться, метель уже нагрянет, но Лейни не стала слушать.
Она безжалостно сорвала с Силь одеяло и гаркнула:
– Одевайся! Твой обморок не имеет ничего общего с твоим здоровьем. Так что не стоит думать, что умираешь. Я жду тебя в холле.
Она бросила одеяло в угол и вышла из комнаты.
Силь аккуратно села на кровати и поняла, что Лейни права. Как будто и не было этого странного приступа, она чувствовала себя просто замечательно. Да и мысль о том, что она теперь может говорить, доставляла удовольствие.
Приведя себя в порядок, Сиэлла вытащила из шкафа плащ с меховой оторочкой и завернулась в него. Было немного страшно, но в большей степени Сиэлла чувствовала любопытство. Лейни что-то собирается рассказать ей. А вдруг это поможет ей понять, что делать дальше?
Интересно, а Холеру уже отправили домой? Наверное, да, иначе бы Лейни не настаивала на прогулке. С другой стороны, никто в этом доме не знает, что она, пусть и мимолетно, но знакома с Марианной.
Это не важно. Спустившись вниз, Сиэлла поняла это абсолютно ясно.
Сама не зная откуда. Как будто Старуха шептала ей это изнутри.
Лейни, облаченная в черный драп, выглядела восхитительно. Сейчас она меньше всего на свете была похожа на служанку. Как Сиэлла вообще умудрилась принять ее за прислугу?
– Молодец! Я знала, что ты справишься! – Глаза Лейни блеснули. – Пойдем в сад. Ты ведь ни разу на улицу не выходила с тех пор, как появилась здесь, я права?
Сиэлла кивнула.
– Помни, что тебе можно говорить, – заметила Лейни и открыла дверь. – Пойдем.
Глотнув свежего морозного воздуха, Сиэлла почувствовала, как у нее кружится голова. Сад, огражденный каменным забором, был небольшой, но зато очень красивый. Покрытые инеем ветки акации и черемухи, засыпанные снегом дорожки, кусты сирени и войлочной вишни, среди которых прятались каменные скамейки.
– Нравится? – спросила Лейни.
– Я и забыла, как вкусно пахнет мороз, – ответила Сиэлла, подняв голову к небу. Рваные тучи двигались по нему довольно быстро, то скрывая солнце, то возвращая его Омирше. Лейни была права: скоро начнется метель.
Еще раз вдохнув полной грудью, Сиэлла спустилась по крыльцу.
– Почему ты хотела поговорить на улице? – спросила она, наслаждаясь самой возможностью говорить.
Она может говорить! Пусть это пока что доставляет некое неудобство, а щека кажется стянутой.
Скоро это пройдет. Или она привыкнет.
– Потому что тебе нужно дышать свежим воздухом, а ты об этом забыла, предпочтя запереть себя в душной комнате.
– Я ходила по дому, – возразила Силь.
– Послушай, девочка. Ты не в тюрьме. Да, за ворота тебя не пустят. Потому что пока твое место в этом обществе… неопределенно. Сбежишь отсюда – последствия будут жуткие, и Нейт или я тут будем ни при чем. Ты не представляешь, как тебе повезло встретить в ту ночь именно детективов.
– Возможно, – поморщилась Силь. – Почему ты сказала, что мой обморок не имеет никакого отношения к здоровью? Может, это от духоты? Ты права, я не выходила на воздух, вот и…
– Нет. Дело не в этом, – жестко прервала ее Лейни.
Они прошли под сень высокого вяза, и Силь засмотрелась на его ветви, покрытые серебром изморози. Ветер пока что был просто ощутимым, но скоро он спустится с небес, неся за собой снег. Много-много снега.
Можно надеяться, что сегодня ночью никого не убьют. Погода не позволит. Судя по расположению солнца, Сиэлла провела без сознания не больше часа.
– Тогда что со мной? – спросила Силь.
Лейни прислонилась к стволу и улыбнулась. Опять – со странной смесью жалости и восхищения.
– Скажи мне: ты слышишь гул?
Сиэлла непонимающе нахмурилась, подумав, что ослышалась.
– Гул? Какой гул?
– Значит, не слышишь… а когда прикасаешься к предметам – тоже ничего?
– Я не понимаю, о чем ты! – воскликнула Силь.
Лейни покачала головой, и теперь в ее взгляде было сочувствие.
– В тебе проснулся дар, девочка. Омирша тем и славится, что здесь каждый третий – менталист. И ты, дорогая, теперь одна из них.
Силь улыбнулась и почувствовала, как шов на щеке немного растягивается.
– Это хорошая шутка, – заметила она. – Я даже на миг перестала чувствовать себя никчемной дурой.
Лейни расхохоталась.
– Это не шутка. Ты действительно обладаешь ментальной магией. Судя по всему, дар слабый, да и пробудился поздно, но твой обморок – это всего лишь последствия. Ты сопротивляешься тому, что для тебя естественно.
– И что же это? – продолжая глупо улыбаться, спросила Сиэлла.
Она – ментальная ведьма? Что за чушь? В ее роду никто не обладал подобным даром. В среде аристократов это вовсе считалось дурным тоном – ведь обладающие властью над духами или мыслями были обязаны отдавать свой долг Хортеллу в рядах магполиции, администрации мэра или еще где-то!
– Ты сопротивляешься собственному дару. Слышишь его, но не слушаешь. Ты – сильнейший интуит, все остальные аспекты дара, очевидно, тебе недоступны. И раз ты его не слышишь – он пытается достучаться до тебя видениями, снами… и обмороками. Вот почему ты так слаба. Вот почему ты выглядишь как сумасшедшая.
Силь покачала головой. Улыбка сползла, осталась лишь горечь.
– Если бы у меня был дар, он оградил бы меня от ошибок, – ответила она. – Я стала содержанкой того, кто предал меня не раздумывая. Я… сбежала из-под венца, и это привело к жутким последствиям. Посмотри на меня, Лейни. Я – никто. Вы держите меня здесь из милости, и мне страшно подумать, что будет, когда ваша доброта закончится. Я изуродована. Я… – Она в последний момент прикусила губу, чтобы не проболтаться о ребенке. – Ты ошиблась. Я не менталист.
Лейни покачала головой и прижала ладонь к стволу вяза, под которым они стояли.
– Я не могу ошибаться. Раньше я просто не думала об этом, но сегодня все проверила. Твой дар не так уж и силен. Но он есть. Что до Криса Винтспира, то он – заклинатель. Против них ментальная магия бессильна. Она просто не работает в их сторону. Все остальное – последствия этого бессилия. А что до побега… я так думаю, что твой дар начал просыпаться незадолго до него. А вначале вам всегда сложно. А особенно тем, кто не понимает, что происходит.
Сиэлла нахмурилась.
– Почему ты так уверена в своей правоте? – спросила она. – Или ты тоже – ментальная ведьма?
Лейни покачала головой.
– Нет, я не менталистка. И не заклинательница, – ответила она и отняла ладонь от ствола.
Сложила пальцы в причудливый знак и провела рукой сверху вниз. Снег под ногами Сиэллы зашевелился и рассыпался. А потом пошел вверх, возвращаясь на небо.
Силь посмотрела на то место, где на стволе лежала рука Лейни. Там остался выжженный след.
– Небеса… ты – белый маг?
Лейни озорно подмигнула Сиэлле, щелкнула пальцами, и снег осыпался, попал Силь под плащ, обжег шею холодом и оставил на ее ресницах капельки влаги.
Ничего себе! Теперь Сиэлла понимала, почему ее оставляли одну, не боясь, что она совершит глупость. Почему никто не обращал на нее внимания.
Ей дарили иллюзию свободы. Но на самом деле она не была свободна. В доме был белый маг… редчайший дар. Сильнейший дар. Почти бесценный.
– Кто ты, Лейни? – спросила Сиэлла.
Та прислонилась спиной к стволу.
– Официально я работаю здесь экономкой. Уже четыре года. Такой ответ тебя устроит?
Она говорила правду, не сказав ни слова истины. Силь это прекрасно осознавала.
Теперь понятно, почему она так уверена в способностях Сиэллы. Говорили, что белые маги чувствуют ментальную магию и они же могут определять способности заклинателей.
Она действительно получала жалованье экономки, в то же время ее отношения с Тинклером не были похожи на отношения служащей и хозяина.
А это значит, здесь есть что-то еще.
– Я видела, как из его глаз вытекает тьма… – бездумно прошептала Сиэлла, глядя на место, где ладонь Лейни оставила выжженный след. – Я боялась этой тьмы…
Лейни нахмурилась.
– Чьи глаза?
– Ти…Тинклера…
Ей почему-то было важно это сказать. Если это ее интуиция – так тому и быть.
– Нейта? Погоди… что? Ты видела в его глазах тьму? Когда?
– С… с тех пор как отец объявил о помолвке, – пролепетала Силь. – Я боялась, я очень его боялась, Лейни. Я была уверена, что, если он ко мне прикоснется, я умру. Это так страшно… тьма, которая липнет к тебе, обволакивает… я только недавно… в тот день, когда рояль увидела, перестала это испытывать, понимаешь? Это и есть хваленая интуиция менталиста? Он желал мне смерти, а потом перестал? Или я чего-то не понимаю?
Лейни посерьезнела. Отойдя от ствола, она шагнула к Сиэлле и положила руки ей на плечи.
– Ты перепутала страх с интуицией. На первых порах это бывает. Чувства обостряются, и происходит всякая ерунда. В такие моменты менталист очень уязвим. Ему нужна помощь более опытного колдуна. Тебе же не повезло. Мало того, твоя жизнь трещала по швам и без внезапно проснувшегося дара. У Нейта совершенно простые глаза. Они не сочатся тьмой, поверь. И никогда не сочились.
– Но почему я видела только его? Почему никто другой меня не пугал так сильно? – Силь обнаружила настоятельную потребность заплакать. А лучше – вцепиться в драповый плащ Лейни и громко разрыдаться. Потому что она знала ответ. Потому что никто, кроме Нейтана Тинклера, не имел жуткую репутацию.
Она перепутала страх с интуицией…
Неужели все так просто?
Лейни, кажется, поняла, что нужно делать. Она первая обняла Силь, и ту будто прорвало.
Пожалуй, впервые за долгое время слезы облегчали душу, а не рвали ее. Ветер трепал волосы, залезал ледяной рукой под плащ, заставляя подрагивать от озноба, но руки Лейни были теплыми.
– Спросишь потом. А может, сама поймешь. Иногда наша фантазия… играет злые шутки. А уж фантазия только что проснувшегося менталиста… прости меня, девочка. Я ошибалась насчет тебя. Ты совсем не жалкая дура. Пожалуй, мало людей смогли бы пережить все одновременно, сохранив разум. Проснувшийся дар – это серьезно.
Сиэлла почувствовала, как по ее телу разливается уютное тепло. Она плакала, Лейни гладила ее по спине, и впервые за много времени Сиэлле было понятно: все, что происходит, – правильно.
Осталось только найти книгу. Интуиция говорила, что тогда она поймет, как жить дальше. А теперь Силь знала точно: надо слушать то, что говорит ей Старуха.
* * *
Надо объясниться с Тинклером. Поговорить. Так откровенно, как только можно.
Хватит прятаться. Если уж она внезапно оказалась ментальной ведьмой, дар которой ждал двадцать три года, чтобы проснуться, то…
Хватит.
Иначе Старуха опять придет к ней во сне. А Сиэлла решила, что теперь будет слушать ее наяву.
Как странно. Она немало лила слез в последние месяцы, но впервые после слез ей было спокойно. Хорошо. Разум очистился, и теперь Силь чувствовала одновременно опустошение и желание действовать. Возможно, все дело в том, что теперь она не думала о себе, как о никчемной идиотке? Пока Сиэлла рыдала на ее плече, Лейни многое рассказала о ментальных колдунах, чей дар неполон. О тех, кто не знал, что происходящее вокруг них – всего лишь проделки магии. О тех, кто сейчас находился в приюте для умалишенных, потому что не смогли справиться. Ей повезло. Пусть ее теперь и можно назвать ментальной ведьмой, но ее дар неполон. Она не слышит эха мыслей людей вокруг. Она не читает мысли вовсе: ни при прикосновении, ни на расстоянии. Это ей недоступно. Она не может воздействовать на разум, внушая человеку собственное видение. Лейни назвала эту способность «поводок». Ничего этого Сиэлле недоступно. Только сверхинтуиция. Сиэлла горько хихикала над этой самой сверхинтуицией и тем, куда она ее завела, но Лейни напомнила, что в начале пути, когда дар неуправляем и непредсказуем, никто не застрахован от ошибок.
А потом еще раз рассказала о несчастных, кто в отсутствие тех, кто мог бы помочь разобраться, просто-напросто сошли с ума.
Силь это пережила. Пусть и не безболезненно.
Вернувшись из сада, Сиэлла почувствовала невероятный аппетит и попросила у кухарки хлеба с сыром, потому что ждать обеда не было сил. К сожалению, ее не поняли и отвели в столовую, где ее ждал полноценный обед с куриным супом, тушеными овощами, ростбифом (порезанным на мелкие кусочки, чтобы Силь могла жевать аккуратно) и паштетом из гусиной печени.
Был подан кофе и бокал вина.
Сиэлла съела все. Желудок радостно урчал, сообщая, что ему нравится, когда его кормят вкусной и питательной едой. К вину Силь не прикоснулась, помня о том, что алкоголь ей противопоказан. Она беременна. Не стоит об этом забывать.
И не стоит медлить.
Нужно разобраться со своей жизнью и найти заработок прежде, чем ее положение станет заметным. Теперь Силь знала, что может. Нужно найти начальный капитал и уехать из Омирши туда, где менталистов не так много.
И использовать внезапно открывшиеся возможности.
Поев, Сиэлла вышла в холл, намереваясь поискать хозяина дома в библиотеке, а потом в гостиной. Судя по времени, он еще не должен уйти, а значит, где-то отдыхает. Или работает у себя в кабинете.
Пусть ее глаза опухли от рыданий. Она все равно больше никогда не сможет выглядеть прилично из-за шрама на щеке, так какая разница? Тем более после того, как Тинклер обнаружил ее скрючившуюся в осколках в доме на улице Синих Ветров, она вряд ли уже его чем-то удивит.
В холле оказалась Лейни. Она была полностью одета и как раз натягивала перчатки, очевидно собираясь уходить.
Силь открыла было рот, чтобы спросить, куда это экономка собралась в такую погоду, но вовремя вспомнила, что Лейни хотя бы экономка. А вот Сиэлла – никто.
– Там… там же метель, – вышла из положения Силь.
Метель действительно постепенно накрывала Омиршу. Пока что ветер был не слишком сильным, да и снежинки, что падали с неба, были еще редкими, но не пройдет и часа, как за окном не останется ничего, кроме снежной завесы и воя ветра.
– Я успею, – бросила Лейни. – Мне нужно кое-что выяснить. Вернусь завтра. Мой дом находится неподалеку от места, куда я иду, так что пережду непогоду там. Да и надо иногда ночевать в собственном доме…
Силь моргнула. Она была уверена, что Лейни живет в доме Тинклера, да и обязанности экономки такое предполагали.
«Официально я работаю здесь экономкой».
А неофициально?
Силь решила, что не хочет знать правду. Попытавшись прислушаться к шепоту Старухи, она осознала, что действительно понимает, что хочет сказать дар.
Лейни очень ей помогла. А еще Старуха уверяла, что Силь скоро узнает правду.
Не Старуха. Интуиция.
Кажется, Сиэлла все-таки сошла с ума, просто этого никто не заметил. Потому что избавиться от восприятия собственного дара через призму божества степняков не получалось. С другой стороны: а надо ли?
Какая разница, кто шепчет ей ответы, если эти ответы – истина?
Никакой.
– Аккуратнее, – напутствовала Лейни Сиэлла. – И поторопись. Скоро метель станет сильной.
Лейни с веселым изумлением посмотрела на Силь.
– Жаль, что я не обнаружила твой дар раньше. По правде говоря, я просто подумать не могла, что он у тебя есть. У аристократов он очень редко появляется. Может, потому, что они слишком хорошо живут?
Силь улыбнулась в ответ. Грубоватый юмор Лейни начинал ей нравиться.
– Я думаю, что ты права, – ответила она.
Лейни подошла к двери и взялась за ручку, но прежде, чем повернуть ее, обернулась к Силь.
– Ты хоть представляешь, как выглядишь сейчас, девочка?
– Хм… плохо? – весело предположила Силь. – Это не важно…
– Уверенно, – поправила ее Лейни. – Впервые со дня нашего знакомства передо мной стоит личность. Личность, которая скоро поймет, что она дорого стоит. И я не о деньгах. Удачного вечера, Сиэлла Ремур.
И она ушла, оставив Силь одну.
Сиэлла улыбалась. И была счастлива оттого, что это действие больше не приносит ей боли.
Но и это было не самое прекрасное. Теперь она могла не только говорить.
Она могла петь.
В гостиной Тинклера не оказалось. Зато рояль стоял во всем своем белоснежном великолепии, маня к себе Силь.
Теперь она может петь. Может. И, судя по всему, никто не собирается ей этого запрещать. Стоит ли воспользоваться возможностью?
В этом доме слишком тихо. Слишком.
Уже открыв крышку, Сиэлла поняла, что именно в этом и загвоздка.
Тишина.
А если Нейтан отдыхает? Если даже Холеру отправили домой, то он все равно смог бы лечь спать не раньше двух-трех часов назад. Из своей комнаты она слышит возню кухарки, а если она начнет музицировать, то точно разбудит хозяина.
С сожалением закрыв клавиатуру, Силь направилась в библиотеку.
Ветер за окном усиливался, а из-за снега было совсем темно, будто уже наступили вечерние сумерки, но здесь было уютно. Потрескивал огонь в камине, напоминая Сиэлле о Старухе, что вяжет дым, огоньки свечей подрагивали от сквозняка, а на шахматном столике расположился огромный рыжий кот. Положив голову на передние лапы, он свесил пушистый хвост вниз, издалека напоминая забытый в неподходящем месте кусок ткани.
Откуда он тут взялся?
Раньше Силь и не подозревала о том, что в этом доме живет кот.
И понимала почему.
Животным, которых заводит прислуга, не место в библиотеке.
Кот был настолько наглым, что, когда Сиэлла протянула к нему руки, открыл только один глаз. Хмуро посмотрев на нее, он широко зевнул и устроил голову поудобнее, намереваясь продолжить спать.
А когда Сиэлла схватила его, чтобы отнести на кухню (судя по широким бокам, он обретался именно там), лишь недовольно клацнул зубами, но вырываться или царапаться не стал, позволив Силь его нести.
Кухарка, увидев Сиэллу с котом на руках, выронила половник, а потом поспешила взять рыжего наглеца к себе.
– Он очень красивый, – заметила Силь, улыбаясь. Создавалось впечатление, что кухарка ждет нагоняя, и хотелось ее разубедить. – Мне очень жаль, что я не встретила его раньше. Он часто убегает, чтобы поспать в библиотеке?
Кухарка испуганно замотала головой.
– Почему вы все время молчите? Вам хозяин запретил со мной разговаривать?
Кухарка опять отрицательно покачала головой.
– Тогда почему?
Женщина опустила кота на пол и прижала ладонь сначала ко рту, а потом и к горлу.
Силь почувствовала, как по ее спине бегут мурашки.
В этом доме прислуга не разговаривает. Никогда.
– Вы немая? – спросила она.
Кухарка кивнула.
Страшная догадка поразила Силь.
– А садовник? Горничные? Вы все… не можете говорить?
Кухарка кивнула и улыбнулась. А потом еще раз благодарно склонила голову.
– Вы накормили меня великолепным обедом, а я всего лишь вернула вам кота, – ответила Сиэлла.
И вышла из кухни.
Теперь она знала, почему в этом доме так тихо, и это объяснение ей совсем не нравилось. Оно снова напоминало Силь о том, кто такой Нейтан Тинклер.
Репутация… сейчас, пользуясь милостью Нейтана, ей хотелось верить в то, что его репутация всего лишь происки завистников, которым пришлось не по душе, как он выкрутился, потеряв наследство.
Но Старуха шептала, что репутация на пустом месте не возникает. А еще упрямо напоминала о том, что нужно найти книгу.
Ну что же, наверное, легче всего найти книгу в библиотеке? По этому поводу Старуха-интуиция молчала, и Силь, слушая вой ветра за окном, вернулась туда, где нашла пушистого наглеца.
Пожалуй, до вечера она здесь точно провозится. И только когда она подступила к первому шкафу, Сиэллу поразила странная мысль.
Лейни ушла.
В этом доме все слуги – немые.
А хозяин дома – здесь. И он – обманутый ею мужчина.
«Брось. Вряд ли Лейни стала бы ему мешать, вздумай он учинить расправу», – насмешливо шепнула Старуха.
И Сиэлла хмыкнула в ответ.
Разговаривать с собственной интуицией было забавно…
Поиск книги настолько захватил ее, что Сиэлла не заметила, как на улице стемнело уже не оттого, что снежная буря накрыла город, а оттого, что скрытое тучами солнце покинуло небо до утра.
Перерыв последний шкаф, Силь обессиленно села на удобный мягкий диванчик, обитый кремовым атласом, и заключила: она ищет не там. Возможно, стоит поискать в комнате Лейни?
Или в спальне Нейтана?
Или в его кабинете.
Да, именно там. Но сначала стоит поискать там хозяина. Нужно поговорить. Пока она чувствует себя готовой к этому разговору.
Сиэлла точно знала, что Тинклер запирается в кабинете, поэтому нужно быть готовой к тому, что сегодня от разговора он может уйти. Да, она постучится. Да, попросит его уделить ей время. Но это не значит, что он захочет тратить свое время на нее. Он и так потратил на нее достаточно.
Как минимум – десять тысяч золотянок.
Несколько раз выдохнув, Силь расправила плечи и отправилась в кабинет хозяина. Хватит тянуть. Она должна быть готова к будущему, что ее ждет.
И она будет готова.
Постучав три раза в дубовую дверь, Сиэлла замерла, стараясь дышать глубоко, потому что где-то внутри упрямо поднималась паника.
Но ответа так и не дождалась.
Интересно, а Тинклер там или она стучится зря? Что там по этому поводу Старуха шепчет? Но интуиция отказывалась работать ради таких мелочей.
Сиэлла постучала еще раз.
Не дождавшись ответа, она с досадой толкнула дверь, и та, к изумлению Силь, открылась. Совершенно бесшумно. Впрочем, здесь уж точно не забывали смазывать петли.
Силь осторожно заглянула в кабинет. Он был пуст. Нейтан, очевидно, еще не проснулся.
А если проснулся и через пару минут будет здесь? Ситуация будет неприятная. Она же хочет поговорить с Тинклером, а не рыться в его вещах! И если она сейчас же не уйдет отсюда, закрыв дверь, он обязательно так и подумает!
Оглядевшись, Сиэлла обнаружила, что в кабинете действительно есть книжная полка. Она висела прямо над письменным столом.
Может, попробовать успеть? Много времени это не займет, полочка-то одна! Сиэлла обернулась, убеждаясь, что поблизости никого нет. А потом взяла подсвечник с ближайшей тумбы и шмыгнула в кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Книги на полке не оказалось. Там были лишь старые расходные книги некоего Гордона Финиана. Это настолько обескуражило Сиэллу, что она просмотрела каждую книгу по два раза.
Кто такой Гордон Финиан?
Повернувшись к столу, она отметила, что на нем царит абсолютный порядок, будто никто не пишет здесь десятки писем каждый день. Повинуясь любопытству, Силь подошла к столу и взяла в руки идеально сложенную стопку бумаг.
Все листы были чистыми.
Чистая гербовая бумага. Ни пылинки, ни соринки, ни одной смятой бумажки, будто Тинклер всегда писал письма с первого раза.
В чернильнице не было чернил. А перо на подставке никто не трогал много времени, потому что вытащить его из зажима было просто невозможно.
Когда Сиэлла открыла верхний ящик (он был заперт на ключ, который находился там же, в замочной скважине), у нее сердце ушло в пятки.
Опять стало страшно.
Ящик был почти пуст. Ничего, что указывало бы на то, чем тут занимается Тинклер. Ничего.
Кроме серебряного браслета с изумрудами да записной книжки с обложкой из крашеной кожи и маленькой закладочкой-тесьмой.
У Силь задрожали руки. Как? Почему? Почему он не отдал ей эти вещи? Почему они лежат здесь, в этом столе, на котором стоит чернильница без чернил, пересохшее перо и пачка пустых бумаг?
Она протянула руку, чтобы взять браслет, но тут же ее отдернула.
Нет. Потом. Если она заберет свои вещи сейчас, Тинклер это обязательно заметит.
Как он посмел прятать подарки Элджа от нее? Кто он такой, черт возьми?
Она посмотрела перед собой. Напротив стола на стене висело огромное зеркало в позолоченной раме. В нем отражалась Сиэлла. Бледная, с горящими от страха и гнева глазами. Волосы растрепались, а шрам уродливой полосой пересекал левую щеку, напоминая о том, что она совершила уже достаточно глупостей.
Силь с силой задвинула верхний ящик и повернулась к двери, чтобы уйти отсюда прочь, но внезапно осознала, что в кабинете кое-что изменилось.
Зеркало ушло внутрь стены, а потом сдвинулось в сторону, открывая проход. И Силь видела, что это не темная комната.
Она весело ухмыльнулась, понимая, почему в кабинете ничего не было. У Тинклера был второй кабинет.
А потом горько усмехнулась, сообразив, что крупно влипла. Она не знает, как вернуть зеркало на место. Нейтан точно узнает, что она здесь была.
Вновь открыв ящик, она взяла браслет и книжку, сунула их в карман и шагнула к проходу.
Погибать, так с музыкой.
Она не ошиблась. Комната, что она случайно обнаружила, была точной копией кабинета. Но здесь стол был завален бумагами. Какие-то папки, обрывки записок, справочник по медицине, талмуд, обложка которого выглядела настолько хлипкой, что к нему прикасаться было страшно… пузатый бокал, к которому прислонили колоду карт – тоже потрепанную.
Он здесь сам с собой в карты играет?
Заглянув в одну из папок, Силь обнаружила, что в ней – отчет мастера смерти, проводившего вскрытие тела Динара Крейна. Она уже видела этот отчет, когда переписывала данные с документов Криса.
Холера… Марианна закрывает дела за деньги. За деньги Тинклера. А что, если… что, если Нейтан Тинклер знает, кто именно стал кошмаром Омирши? Что, если он вместе с Холерой прикрывает маньяка? И чтобы знать, в каком направлении движется расследование, он собирает материалы дела…
Неужели она так близко?
В этом кабинете тоже была книжная полка. И Силь сразу поняла, что все было не зря. Старуха не обманула ее. В этом доме действительно были «Лабиринты Той Стороны». Корешок был новым, а прикоснувшись к нему, Силь почувствовала тепло. Конечно, это было всего лишь внушение. Это во сне книга может быть теплой. В реальности такого не бывает.
Стояла книга плотно между «Справочником ядов» и «Песками Омирши» – за авторством некоего… Гордона Финиана. Полка была забита под завязку, и Сиэлле стоило немалого труда вытащить одну книгу, не уронив все остальные и не повредив новенький корешок.
И что в ней особенного? Повертев книгу в руках, Сиэлла открыла первую страницу. Она уже читала это! Неужели в этот раз интуиция пошутила? Конечно, подсознание не умеет шутить… но что насчет интуиции менталиста, которой она, оказывается, обладает?
Перелистав еще несколько страниц, Сиэлла обнаружила, что у ее ног лежит сложенный вдвое листок бумаги. Наверное, выпал из книги. Нагнувшись, Силь подняла его и, положив книгу на стол, развернула.
И пожалела, что перед этим не села.
Это был документ, наверху которого стоял неизвестный Сиэлле знак – чем то похожий на комету магполиции. Это была восьмиконечная звезда, внутри которой был нарисован глаз.
«Тайная Канцелярия г. Омирши» – гласила надпись под знаком.
А потом шел текст документа. И с каждым прочитанным словом Силь становилось все хуже. И хуже. И хуже. Дочитав до конца, она закрыла глаза, выпустила листок из рук и обессиленно прислонилась к стене, слегка ударившись головой о полку.
– Мне вот интересно, как ты догадалась, с какой силой нужно закрывать ящик, чтобы открыть потайную дверь? – раздался хриплый голос.
Накатило полнейшее безразличие. Она знала, что ей достанется – ведь способ закрыть комнату она не знает. Пожалуй, даже хорошо, что он застал ее здесь.
Сиэлла открыла глаза. Тинклер стоял в проеме, сложив руки на груди, и изучал ее насмешливым взглядом. Поверх рубашки и брюк был накинут домашний халат бордового цвета. Он наверняка только с постели поднялся. Метель же, ему сегодня никуда не идти, вот он и дал себе отдохнуть.
Силь открыла рот, но, не найдя слов, снова закрыла. Сейчас она как никогда сильно хотела быть немой. Просто опустить взгляд и сделать виноватый вид.
Нейтан подошел к ней, нагнулся и поднял упавший лист бумаги. Горько усмехнулся и сел за стол.
Нахмурился, закусил губу, и Сиэлле показалось, что он, как и она, не может подобрать слова.
Тишина, поймавшая этот дом в свои сети, стала звенящей. Стеклянной. Казалось – даже самый тихий вздох может разбить ее. Превратить в шум и гвалт. А потом стало легче: снова подул ветер за окном, ударил в стекло, завыл и рассыпался острыми гранями мелких снежинок.
– Ты должна была узнать об этом после свадьбы, – тихо сказал Нейтан.
Сиэлла судорожно вздохнула, хватая воздух ртом. Оказывается, она не дышала, пока ветер не разбил тишину.
Тинклер сложил документ и положил его между страниц «Лабиринтов».
– Запомни это ощущение, – посмотрев на нее, проговорил он.
– Не… не понимаю, – тихо пропищала Силь.
Ей казалось, что она куда-то падает. Реальность кружилась вокруг нее в водовороте красок, расплывалась и снова становилась нормальной.
– Что ты хотела найти? Какова была твоя цель? Зачем ты шла сюда?
Силь нахмурилась. А потом поняла, о чем он спрашивает.
– Я х-хотела найти книгу. Она мне п-приснилась. И я…
– И ты ее нашла, – закончил Тинклер, усмехнувшись.
В его глазах не было злости. Не было досады. Он как будто был рад, что она влезла сюда. Теперь, когда ей не чудилось, что из его глаз вытекает тьма, она видела это отчетливо.
Но Сиэлле все равно было плохо. Она хотела провалиться сквозь землю от стыда. Теперь, когда она знала правду, ее вина возросла в несколько раз. Ей хотелось упасть перед ним на колени и просить прощения. Ей хотелось, чтобы он кричал. Злился. Ударил.
Он имел на это право. Злиться. Но злости не было, и оттого Сиэлле становилось еще хуже.
– Запомни эти ощущения. В этом и есть твой дар интуита. Ты была одержима целью, и твои действия, вроде бы случайные, привели тебя к ней. По сути, здесь не видно магии. Но она есть. Ты обладаешь именно такой, невидимой глазу, да и самой себе, магией интуита. Ты не просто чувствуешь. Ты делаешь.
– Откуда ты знаешь? – спросила Силь.
Странный разговор. Он должен злиться. Он не должен был выхаживать ее. Почему он разговаривает так спокойно?
– О твоем даре? Лейни рассказала, конечно.
– Я не об этом. Ты… – Силь опустила глаза. – Прости меня. Я… я очень виновата перед тобой.
Молчание опять стало звенящим. Сиэлла боялась шелохнуться, продолжая опираться на стену и глядя в пол. Нейтан тоже сидел не шевелясь. Смотрел на нее. Она чувствовала этот взгляд.
Было щекотно.
В этот раз тишину разбил звон колокольца. Силь вздрогнула и подняла взгляд.
– Будешь кофе? – спросил Нейтан. – Потому что я очень хочу выпить кофе.
Глядя на него во все глаза, Сиэлла неуверенно кивнула.
– Может, сядешь? – предложил Тинклер, кивая в сторону стула напротив него. – Или тебе удобнее подпирать стену?
Силь медленно подошла к стулу и села, продолжая смотреть на бывшего жениха не отрываясь.
– Прекрасно! – Он лучезарно улыбнулся. А когда в проеме появилась одна из горничных, приказал: – Принеси-ка нам с моей невестой кофе. А после него я не откажусь от виски.
Когда служанка, кивнув, скрылась, он пододвинул к Силь книгу, в которой прятался листок с правдой. И попросил:
– Поставишь ее на место? Честно говоря, я очень устал сегодня. Просыпаться на закате – то еще удовольствие. Никогда так не делай.
Сиэлла прерывисто вздохнула, снова ища в его глазах злость или досаду, послушно поднялась, взяла книгу и поставила ее на полку.
А потом спросила:
– Кто такой Гордон Финиан?
Повернувшись к нему, она обнаружила, что он взял в руки колоду карт и ловко тасует ее. Судя по отсутствующему взгляду, это занятие его успокаивало.
Сев на стул, она завороженно наблюдала за его быстрыми движениями.
– В детстве я очень любил строить карточные домики, – глядя куда-то мимо Силь, сказал Тинклер. – Они получались очень красивыми. Но ненадежными. Дунешь – и вот труд последних часов превратился в руины.
Силь не знала, что на это сказать. Казалось, он и вовсе забыл о ее присутствии. Но нет. Оказалось – он просто ждал служанку с кофе. Когда она поставила поднос на стол и удалилась, он выдвинул и задвинул средний ящик стола, и проем закрылся.
Силь почувствовала себя в ловушке.
– Ты забыла, наверное. Меня лишили наследства. И этот дом я купил на выигранные деньги. Его прежний хозяин мнил себя гением. Он считал, что этот город обладает характером. Но гением был не он, а его дворецкий. Именно этот человек точно знал, что Омирша, как и парочка других городов Хортелла, действительно дышит. Он написал об этом целый труд. Жаль, что дворецкий был слишком стар. Он умер пять лет назад. Его звали Гордон Финиан.
Силь кивнула, принимая ответ. Тинклер снова начал изучать ее взглядом, и ей было неуютно. Но теперь дело было не в том, что этот мужчина внушал ей отвращение или пугал.
Дело было в шраме на пол-лица. Силь испытывала потребность прикрыть свое уродство, ведь оно свидетельствовало о ее глупости.
В полном молчании Нейтан разлил кофе и пододвинул одну чашку к Сиэлле.
– Прости, что сразу не отдал твою книжечку и браслет. Хотелось дождаться твоего выздоровления.
Аромат свежезаваренного напитка щекотал ноздри, наполняя душу внезапным покоем. Маленькой частичкой покоя, о котором она так мечтала.
И поэтому смысл этих слов дошел до нее не сразу. А когда дошел – она смогла только благодарно кивнуть. Пригубив из своей чашки, Сиэлла достала из кармана браслет. Последний подарок Элджа… к которому тот, кто ее предал, подарил серьги.
Серьги.
Их не было на Сиэлле в то утро, когда Крис проиграл дом на улице Синих Ветров. Они лежали там же, где и браслет.
Дрожащими руками вернув браслет в карман, Силь уставилась на бывшего жениха. Опять кружилась голова, но слабость тут была ни при чем.
– Книжку и браслет мне подарил мой слуга, – ничего не выражающим голосом сообщила она.
Нейтан прищурился. Он продолжал смотреть на нее. Изучал? Может быть.
А может быть, и нет.
– Я любила его. Я любила Элджа всем сердцем, – продолжила Сиэлла.
Он поставил чашку на стол. Вой ветра за окном снова стал сильным.
– Я знаю, – коротко бросил он. – Именно поэтому я сохранил его подарки.
– Откуда… откуда ты мог это знать? Даже моя семья не знала о том, что меня связывает с Элджем. И откуда ты мог узнать, что именно он подарил мне эти вещи?
Сиэлла знала ответ. Он был очевиден, если вспомнить о содержании бумаги, спрятанной между страниц «Лабиринтов Той Стороны». Но она хотела услышать.
Она во все глаза смотрела на бывшего жениха, пытаясь спрятать стыд и желание провалиться сквозь землю.
Он, кажется, это понял. Понял, что она знает. Понял, что она хочет. И поэтому просто ответил:
– Потому что я – менталист. Как и ты.
Силь на миг закрыла глаза.
– Я рада, что ты не стал обманывать меня, – прошептала она. – Ты ведь все обо мне знаешь. И знал с самого начала. Ты… Лейни говорила, что полноценные менталисты могут накидывать на людей «поводок» и заставлять их делать что-то против воли, воздействуя на сознание. Внушать… Почему ты этого не сделал? Почему не внушил мне любовь к себе? Или хотя бы заставил меня перестать себя бояться. Это бы очень помогло, знаешь ли!
Нейтан грустно улыбнулся.
– Все очень просто, Сиэлла. Я не мог. И не могу. Как и тебе, мне доступна лишь часть дара. Я неспособен внушать. Неспособен чувствовать, у меня нет твоего дара интуита. Я способен лишь читать мысли или их эхо, прикасаясь. Больше ничего.
А Силь вдруг подумала, что все время надевала перчатки на их встречи. Знала?
Нет.
Об этом знала ее интуиция.
Его глаза были черными. Из них вытекала тьма. И если подумать, все это начало ей казаться в то время, когда, как предположила Лейни, ее дар только пробуждался. Может, все дело в этом? Нейтан Тинклер – менталист, читающий мысли. Может, именно это и пытался показать ей неуправляемый дар?
Он хотел ее предупредить. А вместо этого – испугал. И она, поддавшись страху, внушила себе кучу вещей и наделала просто невероятное количество глупостей!
– Прости меня, – глухо сказала Силь. – Прости. Я так виновата перед тобой…
Тинклер внезапно откинулся на спинку своего стула. Его лицо приобрело хищное выражение, а губы кривились в гримасе отвращения.
– О да… твоя вина неоспорима… – яростно прошипел он.
Нейтан взял с подноса бутылку и плеснул виски в бокал. Его руки дрожали, и Сиэлла была уверена, что это гнев.
Ну что ж, давно пора. Силь поняла, что ей становится легче. Как будто чувство вины разбавляется этим гневом. Ей не было страшно. Теперь она точно знала, что зла этот человек ей не причинит.
Она это знала. Ведь об этом ей шептала Старуха.
Взяв бокал, Нейтан поднялся на ноги и подошел к окну, за которым бушевала метель. Сделал большой глоток. А потом заговорил, вглядываясь в танец снега, и песни ветра аккомпанировали ему.
Снегу или голосу Тинклера? Сиэлле было все равно.
– Я знал, что ты меня боишься. До дрожи в коленях. До самозабвения боишься, – начал он. – Но я не придавал этому значения. Я знал, что ты изменишь свое отношение потом, когда я тебе все расскажу. Повторюсь, во мне нет дара интуита, а это значит, я не мог предсказать случившееся. Если я правильно понимаю, именно в этот момент твой дар начал пробуждаться, и ты начала чувствовать, что я – не простой человек. Ты все время отстранялась, надевала перчатки… не давала мне прикоснуться к коже. Я не настаивал. Твой страх можно было почувствовать без всякой магии. Я не хотел пугать тебя еще больше. Я ждал свадьбы. Тогда бы я все тебе рассказал. Потом убили твоего… слугу. И в то утро, когда я нес тебя, кричащую от горя, прочь с места убийства, я узнал, что ты собиралась бежать. В глубине души даже порадовался, что твоего… Элджа убили. Теперь у тебя не было выбора. Я знал, что ты не решишься сбежать одна. Кто же мог подумать, что ты умудришься сбежать совершенно случайно…
Силь сжалась на стуле. Она не представляла, что бы сделала на месте Нейтана. Что бы она чувствовала? Разочарование? Злость?
– Ты исчезла, Сиэлла, и в этом был виноват я. Мне нужно было понять, что в таком состоянии люди делают глупости. Но ты не знала о даре, и я не знал о нем вместе с тобой. Ты сходила с ума, но я этого не видел. А потом ты исчезла.
Понимание накрыло Сиэллу волной.
– Ты поэтому за сведения обо мне такую цену назначил, да? Потому что думал, будто виноват? Но ведь ты не был виноват…
– Я назначил такую цену, Сиэлла, потому что знал, что такой, как ты, не место на улице, – жестко перебил ее Тинклер. Он глотнул виски и продолжил: – Я знаю об изнанке этого города все. Ты и представить себе не можешь, насколько она уродлива. Я назначил ту сумму, которая могла бы перебить твою стоимость в самом дорогом борделе, если бы ты попала туда. К сожалению, таких, как ты, не выставляют на всеобщее обозрение сразу.
– Таких, как я? – тоненько пискнула Силь. Она начала понимать, до какой степени ей повезло. Она встретила Криса и Эрика, а не кого-то другого.
– Да. Невинных. Чистых. Свежих. Красивых.
Силь обняла себя руками. Стало зябко.
– Да, потом тебя бы вытащили наружу, но… знаешь, потасканные шлюхи все, как одна, полусумасшедшие. Тебя бы уже было не спасти. А я хотел успеть. И поэтому спустя некоторое время удвоил цену. Жадность, Сиэлла. Именно жадность правит изнанкой этого мира.
– Прости меня, – в который раз повторила Силь. – Прости меня за все. Как видишь, я попала не в бордель. Да и на изнанку не попала.
– Я этому рад, – негромко сказал он.
– Рад? – Силь горько рассмеялась. – Ты рад тому, что я предпочла отдаться другому мужчине? Ты рад тому, что все это время я была уверена, что ты – Туз? Ты рад тому, что я… я должна была понять…
– Ты всего лишь запутавшаяся девочка, которой пришлось нелегко, – тихо ответил Тинклер. – Твоя семья погрязла в нищете, отец – почти не показывал те крохи любви, что он к тебе испытывает, тебе навязывали брак с тем, кого ты боялась, твой слуга… тот, кого ты любила, был зверски убит. В это же время в тебе просыпался дар… о, я знаю, что это такое! Да, Сиэлла. Я рад. Я рад, что тебе так повезло и ты отделалась лишь шрамом на щеке.
Силь почувствовала, как слезы жгут глаза. Ну уж нет! Она не будет реветь! С чего ей плакать? Ей только сообщили, что… не будут прощать, потому что не считают виноватой!
Осталось простить саму себя.
Они снова помолчали. Нейтан вглядывался в снежную тьму, цедя виски мелкими глотками, а Силь пила кофе.
Покой наполнял душу теплом, хотя в кабинете было холодно: камин никто не разжигал. К покою примешивалось беспокойство – Силь долго перебирала в памяти короткие встречи с Тинклером, пока она была здесь. По всему выходило, что он к ней не прикасался, а значит, о беременности не знает.
Это хорошо. Значит, дело за малым. Нужно попросить его отпустить ее восвояси. Помочь с документами. Она все ему отдаст, когда устроится. Если он не держит на нее зла – это замечательно! Она сможет спокойно жить. И он тоже.
Повертев в руках пустую чашку из-под кофе, она внезапно даже для себя самой спросила:
– Как ты думаешь, у меня есть шанс стать такой, как ты?
Нейтан отвернулся от окна и посмотрел на нее с улыбкой.
– Ты уверена? – слегка прищурившись, спросил он. – Боюсь, быть агентом Тайной Канцелярии на дне города – не самый лучший выбор.
– Почему? Мне кажется, со шрамом я буду уместна. Главное, научиться постоять за себя. Но ведь всему можно научиться, правда?
Он смотрел на нее, и в его взгляде Сиэлла видела огоньки газовых рожков, сожаление и восхищение.
– Лучше не думай об этом. Твое место на вершине, а не на дне.
Силь налила себе еще кофе.
– Почему ты выбрал меня? Почему захотел жениться именно на мне? В Омирше много знатных незамужних девушек, и я – не самая красивая из них.
Он усмехнулся.
– Это длинная история. Ты уверена, что хочешь ее знать?
Силь улыбнулась в ответ. Пожалуй, впервые с момента их знакомства.
– Хочу.
Нейтан вздохнул. Потом сел за стол и налил себе еще виски.
«Все менталисты любят виски».
– Я хочу, чтобы ты поняла. В моем выборе никаким образом не замешаны эмоции. Я именно выбирал. Рассчитывал. Понимаешь?
Силь пожала плечами. Ей не нужны были свидетельства чувств. Она хотела понять причины. Она тоже связалась с Крисом даже без намека на любовь.
Тинклер сделал большой глоток. Потом отставил бокал и сплел пальцы рук между собой.
– Моя работа, Сиэлла, предполагает полуправду. Если ты заметила, на документе, что ты обнаружила, стоит дата – в этот день меня лишили наследства. Меня действительно лишили наследства. Но не потому, что я был ублюдком. А потому, что мне нужно было стать ублюдком. Я действительно сколотил состояние с нуля. Игрой. Ставками. Нелегальными сделками и небеса знают чем еще. Моя репутация – истина. Я тот, кем меня считают. С оговоркой. Я делал все это на благо города. Не буду страдать лишней скромностью: с того дня, когда я спустился на дно, это дно стало намного чище. Приходится работать медленно, чтобы никто не связал меня с некоторыми событиями, но лучше медленно, зато наверняка. Я горжусь тем, что за годы работы все-таки смог полностью уничтожить банду, занимающуюся продажей детей степнякам.
– Детей? – Силь стало дурно.
– Да, девочка. Еще не так давно в этом городе были люди, продающие маленьких девочек и мальчиков в рабство. Сейчас их нет. Я уничтожил их всех.
Силь сглотнула горькую слюну.
– Я… я… Продолжай, – взяв в себя в руки, попросила она.
При мысли о том, что в ее прекрасном городе жили люди, продающие детей в рабство, ей становилось плохо. Она очень надеялась, что Нейтан их всех убил.
Всех.
Их печень надо запихнуть в глотку. Именно им, а не несчастным игрокам, которые виноваты лишь в собственном азарте.
Кажется, ее лицо стало жестким, потому что в глазах Тинклера промелькнул интерес.
– Ты уверена? – спросил он. – Кажется, тебе уже не так важно, почему я выбрал именно тебя.
Он смотрел на нее как на величайшее сокровище. Не было в его глазах вожделения, там было что-то большее. Любовь? Нет. Не настолько большое. Он смотрел так, будто она была идеальна. Но ведь он видел изуродованную падшую женщину, отдавшую свою честь за кров.
Предавшую его. И пусть он сам считал себя виноватым, Сиэлла не могла избавиться от собственного чувства вины.
– Расскажи мне. Я хочу понять.
Он сделал еще один глоток виски. А потом откинулся на спинку стула, держа в руках бокал, и начал говорить.
– Когда я согласился на эту работу, я и подумать не мог, что вся моя жизнь превратится в фарс. Все вокруг меня было правдой и неправдой одновременно. Я ведь не ошибаюсь? Ты видела нас утром? Меня и Марианну? Я услышал эхо прикосновения твоих рук, когда дотронулся до перил.
Понимая, что скрывать что-то от чтеца мыслей смысла нет, Сиэлла кивнула.
– Я не хотела подслушивать, правда… – попыталась оправдаться она, но Тинклер качнул головой.
– Все в порядке. Я не запрещал тебе ходить по дому, если помнишь. Знаешь, я ведь в глубине души очень хотел, чтобы ты сама все поняла. Чтобы перестала бояться.
Силь внезапно захотелось прикоснуться к нему. Сжать руку в своей ладони. Поддержать. Но вместо этого она положила руки на колени и сжала кулаки.
Она беременна. Он об этом не знает. Скорее всего, это известие изменит все. Да, он может простить ей многое. Он уже простил ее. Винит себя за то, в чем виновата она.
Но ребенок от другого мужчины – это слишком. Даже для такого, как Тинклер.
– Марианна – мой связной. Для поддержки легенды мне лучше не иметь контактов с полицией. Но Холера – исключение. Как ты могла догадаться, ее репутация – тоже фарс. Она действительно закрывает дела за деньги. Отправляет за решетку и на виселицу невиновных. Невиновных в тех преступлениях, в которых их официально обвиняют. Но поверь: истинно невинного человека Марианна ни разу не оклеветала.
– Я верю… – прошептала Силь.
Нейтан сделал глоток и посмотрел в окно.
– Моя жизнь – сплошное притворство. Да, я действительно люблю играть. Но когда увлечение становится работой, оно теряет множество привлекательных черт. Но я знал, на что иду. Я не жалуюсь, Сиэлла. Я сам это выбрал. И я пойду до конца. Но иногда хочется быть… самим собой, понимаешь? Именно поэтому мои слуги – немые. Более того, ни один из них не умеет читать или писать. Дома я хочу быть просто человеком. Снимать маску, что приросла к моему лицу. Лейни же… это тоже долгая история. Пока что скажу только то, что она была моим первым связным. Нет, она мне не родственница. Впрочем, это не важно…
Он вздохнул. Силь подумала, что Нейтан слишком долго подходит к сути. Наверное, он хочет рассказать обо всем, а история, очевидно, длинная.
Жизнь состоит из мелочей. Но о мелочах он рассказывать не хотел. Потому что иначе им не хватит ночи. Именно об этом шептала ей Старуха.
– Операция по уничтожению группировки, что отправляла детей степнякам, была столь успешной, что меня заметили в Шивале. Столичному отделению Тайной Канцелярии понравилось изящество исполнения. И мне предложили работу. Не в Омирше. Предложили – это мягко сказано. Отказаться я не мог. Не могу. Нужно внедриться в окружение одного человека, все разузнать… уничтожить его и его паутину. Проблема в том, что объект предпочитает иметь дело исключительно с семейными людьми. Я думаю, ему нужны рычаги давления. Более того, почти все его люди женаты на знатных леди. И поэтому Лейни мне не подходила. Мне приказали жениться. Я рассудил, что дело закончится, а жена – останется. Вся моя жизнь – это фарс, основанный на правде, Сиэлла. Меня действительно лишили наследства. Я действительно игрок. Я действительно время от времени вынужден делать не самые лучшие вещи. И жениться мне нужно было по-настоящему. На леди. И я понял, что мне нужна женщина, которой я смогу все рассказать. Рядом с которой я смогу снимать маску. Ты права: в Омирше достаточно незамужних леди. Но из всех мне подошла только ты.
– Чем? – тихо спросила Силь. Ей было жутко жаль этого человека. Он ведь пожертвовал своей жизнью ради справедливости. Ради лучшей жизни других он играет роль подонка.
Нейтан вздохнул.
– Ты молчалива. Не склонна к сплетням. У тебя сильно развитое чувство справедливости. Ты всегда хотела быть полезной обществу, оттого и странная увлеченность делом Туза… когда я прочитал тебя впервые, я был буквально счастлив. Ты помнишь? На одном из званых вечеров у маркизы Ройн я пригласил тебя на танец. Ты мне отказала, но поцеловать твои пальцы я смог. Тогда я все и прочитал. И понял: ты идеально мне подходишь. Молодая. Красивая. Неразговорчивая, даже молчаливая. Леди. И при этом – равнодушная к деньгам. Я понял, что однажды мы сможем стать хорошими супругами. Потому что рядом с тобой я смогу быть настоящим. Не всегда, но ты поддержишь мою игру. Потому что поймешь, насколько она важна. Я не учел только одного. Свою репутацию, которая очень сильно тебя пугала. Я действительно хотел все рассказать после свадьбы. Надо было раньше, но сработала привычка: единственное место, где я настоящий, – это дом. Именно поэтому я не открылся тебе раньше. Ты понимаешь?
Силь кивнула.
– Я понимаю… – ответила она. – Думаю, кроме той бумаги, что я видела, где-то существует и подписка о неразглашении. Или ты забыл, с чего мы начали наш разговор?
Тинклер выпрямился на стуле, а потом поднялся, поставил пустой бокал на стол и подошел к окну.
– Не забыл. Кстати, мне дали отсрочку. Сейчас, как и многие, я занимаюсь делом Туза, – глядя на окно, сказал он. – Сиэлла…
– Что? – Она посмотрела на его спину.
Он занимается Тузом… Он. Занимается. Тузом.
– Ты до сих пор мне подходишь.
Силь усмехнулась. Было приятно и горько одновременно.
– Ты хорошо меня разглядел? – спросила она. – Я уродлива. Шрам никуда не исчезнет. К тому же я порченая.
Он отвернулся от окна и одарил ее ласковым взглядом. Покачал головой.
– Девочка, ты, кажется, меня не поняла. Я выбрал тебя не за внешность. А за то, что у тебя внутри. Что до твоей «порчености», то… поверь, я ожидал, что будет хуже. Ты ведь помнишь, я был уверен, что ты попала в бордель. Мне нужна жена. Настоящая. Женщина, рядом с которой я смогу быть собой. Которая сохранит мои тайны. И поверь: ты действительно единственная, кто мне подходит.
Сиэлла сжала кулаки так сильно, что ей показалось, что ногти порвали кожу. Интересно, а кровь идет? Но она не смела оторвать взгляда от его черных настороженных глаз.
– Есть… еще кое-что, – после долгой игры в гляделки сказала Силь, решившись.
– Что? Поверь, я знаю о тебе все…
– Ты не можешь этого знать, потому что не прикасался ко мне после того, как я сама это узнала, – устало перебила его Сиэлла. Нужно сказать, пока она может.
Нужно сказать.
– О чем ты? – нахмурился он.
Силь глубоко вздохнула и выпалила:
– Я беременна.