Глава 9
Утро играло всеми оттенками белого. Улица за окном сверкала, будто кто-то на небесах щедро рассыпал бриллиантовую крошку в награду тем, кто пережил ночную метель.
От туч не осталось и следа, и солнце раскрашивало Омиршу, улыбалось ей.
Улыбалось Сиэлле.
Силь разглядывала улицу сквозь морозные узоры. Утро выдалось холодным, но этот холод не казался пронизывающим. Было уютно.
Тепло.
Завернувшись в пушистый махровый халат, она пила травяной чай, наслаждаясь этим утром. Наслаждаясь покоем. Пожалуй, она была почти счастлива.
Почти.
Вчера вечером, когда она сказала Тинклеру о ребенке, она ожидала чего угодно. Разочарования. Отвращения. Горечи. Но не того, что он замрет на несколько секунд, глядя на нее совершенно шальными глазами, грустно, обреченно усмехнется, потом резко окажется рядом и схватит ее за руку.
Сиэлла так и не поняла, зачем ему понадобились ее мысли: ведь она и так сказала ему правду, но, кажется, то, что он услышал, Нейтана удовлетворило.
Он открыл проем и попросил Сиэллу уйти, не сказав ничего по поводу своего отношения к тому, что она ждет ребенка. Его лицо оставалось бесстрастным, голос – тоже. Таким же скрипучим, как и обычно.
А Силь не решилась настаивать. Старуха была права: найдя книгу, Сиэлла узнала истину. Поняла причины. И почти поняла, что делать дальше.
То, что Тинклер информацию все-таки воспринял, стало ясно утром, когда ей принесли завтрак. Вместо кофе – чай из ромашки, липового цвета и листьев смородины.
С одной стороны, Сиэлла почувствовала прилив огромной благодарности. С другой – досаду. Кофе она любила.
Сделав еще глоток, Силь поставила чашку на столик и снова повернулась к окну.
Забота бывшего жениха тронула ее, да и интуиция говорила, что в этом доме ей никогда не причинят зла, но все равно где-то на задворках сознания зудела трусливая мысль: сиди в комнате и не попадайся никому на глаза.
Теперь, когда Силь знала о своих способностях, она не стала слушать свой страх. А прислушалась к другому.
Глядя на белоснежное покрывало, укрывшее Омиршу, Сиэлла вспоминала давний кошмар, который снился ей в доме Криса. Там, где Нейтан Тинклер сидел за карточным столом, а потом смотрел на нее своими черными глазами и сообщал: «Я найду тебя». Этот сон был попыткой Старухи до нее докричаться, теперь Силь знала это наверняка. Но эта попытка смешалась с ее тогдашним страхом. А ведь все очевидно.
Что-то ей пытались показать.
Что?
Может, именно в этом игорном доме Туз находит своих жертв? Нет, точно нет, это уж первым делом проверили.
Тогда что именно ей хотели показать?
Нейтана.
Он играл. А ведь он сказал, что, как и многие, занимается Тузом. Он соврал? Нет. Но когда он все успевает? Ведь его ночи все, как одна, проходят за игорным столом!
«Он играет, – шептала Старуха. – Но он играет неправильно…»
Дубовые полы, изумрудная ткань столов, карты… дамы, короли, двойки…
Он играет.
Выигрывает. И проигрывает.
Кажется, Сиэлла поняла, в чем заключается его работа. Он – наживка. Крючок для большой рыбки по имени Туз.
Вот только рыбка не клюет. Что-то Тинклер делает не так. И дело не в том, что крючок слишком блестит, заставляя добычу насторожиться. Приманка не та.
Почему Туз, который, судя по всему, наказывает своих жертв за азарт, ни разу не попытался убить Нейтана Тинклера, того, кто по легенде живет за счет игры?
Чем тот же торговец рыбой или… Элдж провинились больше?
Трусливая мысль убежала, спряталась и больше не появлялась. Сиэлла привела себя в порядок и смело вышла из комнаты.
Ей нужно поговорить с Тинклером. И не о себе и своем будущем.
Она хочет быть причастной к делу Туза. А потом, когда они его найдут, можно будет разобраться со всем остальным.
Элдж должен быть отомщен. Сиэлла прекрасно понимала, что не сможет спокойно жить, пока этого не случится.
Теперь, когда она знала причины, тишина этого дома ее не пугала. Наоборот, было в этом некоторое очарование. Хозяин, проводящий много времени в шумных местах, заслуживает тишины. Герой, носящий маску подлеца, заслуживает кого-то большего, чем глупая девчонка, пустившая свою жизнь под откос.
Подойдя к двери кабинета, Силь подняла руку, чтобы постучать, но в этот момент дверь открылась. Тинклер был одет в то же, что и вчера. Он всю ночь здесь просидел? Его глаза покраснели и запали, а еще от него сильно пахло виски и кофе.
Выспавшаяся и встретившая снежное утро в хорошем настроении Сиэлла почувствовала себя неуютно. Ей обеспечили покой, позаботились… а кто позаботится о нем самом?
«Лейни?» – усмехнулся внутренний голос. Нет, это была не Старуха.
А где Лейни?
– Д-доброе утро, – опустив глаза, пролепетала Силь.
– Доброе, – буркнул Нейтан.
Силь поджала губы. Она не знала, что сказать. Да, они смогли разобраться… во всем разобраться, и, по сути, между ними больше не было недомолвок, но новость, которую она ему сообщила в конце разговора, будто откинула их к началу.
Чужой ребенок – это слишком. Но изменить уже ничего нельзя. Силь точно знала, что ее не выкинут на улицу без документов и средств к существованию, и пока этого было достаточно. Сейчас она хотела сосредоточиться на Тузе.
Тинклер застыл, видимо ожидая, что она скажет.
– Я… можно я немного почитаю те папки по Тузу? – неуверенно спросила Сиэлла, подняв глаза.
Его взгляд был тяжелым. Не будь их вчерашнего разговора, он бы здорово ее напугал. Но теперь Силь не боялась бывшего жениха.
– Можно, – тихо ответил он, скривив губы. – Я не запрещал тебе ходить по дому. Открыл тебе все карты. Делай что хочешь.
Он протиснулся мимо нее и шагнул к лестнице.
– Прости меня! – выпалила Сиэлла. – Пожалуйста, прости!
Он остановился. А потом обернулся, и в этот раз в его взгляде плескалась ярость.
– За что ты просишь прощения? За что? Все, что с тобой произошло, – это следствие. Следствие того, что я оказался слеп и не увидел, до какой степени ты боишься. Следствие того, что мне было некогда хотя бы попытаться понять, что с тобой происходит. Хватит извиняться за то, в чем ты не виновата.
Силь сглотнула.
Открыла рот, чтобы снова попросить прощения за то, что она все время просит прощения, и поняла, что это глупо.
Если бы не ребенок – она бы согласилась. Он говорил, что она до сих пор ему подходит, а значит, даже порченая во всех смыслах этого слова, она его вполне устраивала.
Но не с чужим ребенком под сердцем. Это – слишком.
Надо что-то сказать. Может, стоит пожелать ему хорошего отдыха? Он же опять не спал всю ночь!
Но в этот момент открылась дверь и в холл зашла Лейни. От нее веяло морозом, свежестью и усталостью. Сиэлла подумала, что, кажется, она единственная, кто спал в эту снежную ночь. В руках Лейни держала толстую папку.
– Нейт! – поглядев на хозяина дома, ужаснулась экономка. – Ты еле на ногах стоишь! Что произошло?
– Ничего, – бесцветным голосом ответил Тинклер, а Сиэлла подумала, что он бессовестно врет. Возможно, самому себе. – Удалось что-нибудь узнать?
– Да. Мне дали материалы. А еще я по дороге домой встретила Марианну, так что вот! – Она потрясла папкой.
– Ей отдай. Пусть изучает, раз так хочет. – Нейтан кивнул на Сиэллу.
Лейни приподняла брови:
– Даже так? Объяснились наконец? Ну что ж, добро пожаловать в команду, Сиэлла Ремур!
Силь беспомощно растянула губы в некоем подобии улыбки.
– Я спать, – буркнул Тинклер и, быстро поднявшись по лестнице, скрылся на втором этаже.
– Хм… что происходит? – протягивая Силь папку, спросила Лейни. – Я была уверена, что после того, как вы нормально поговорите, между вами не будет… так искрить.
Сиэлла прижала папку к груди в защитном жесте.
– Я смогла его удивить, – горько вздохнув, сообщила она.
– И чем же? – непонимающе спросила Лейни.
– Я жду ребенка.
Лейни издала звук, похожий на кряканье.
– Да уж… – справившись с собой, протянула она. – Я и не думала, что у вас с ним может стать еще сложней.
Сиэлла кивнула.
– Ты только не думай, что тебя выкинут отсюда, ладно? Нейт, он…
– Я не собираюсь делать глупости, – твердо ответила Сиэлла.
Лейни улыбнулась.
– Хорошо. Я, пожалуй, тоже пойду отдохну. Дома было так холодно, что я толком и не спала. Так что если захочешь поиграть на своем рояле…
– Это не мой рояль…
– …если захочешь поиграть на чужом рояле, подожди, пока все проснутся, хорошо?
Силь кивнула. Она и не собиралась играть.
Она хотела понять, почему Старуха твердит, что Тинклер играет неправильно.
И она поймет. Обязательно поймет.
Проводив Лейни взглядом, Сиэлла зашла в кабинет. А потом и во второй.
Положив папку на стол, она подумала, что неплохо было бы попросить служанку принести сюда кофе… ладно, травяной чай.
Если уж ее несостоявшийся муж заботится о том, чтобы не убить ее ребенка, то она уж точно не будет этому сопротивляться.
Несмотря на смутные опасения, работать с бумагами было легко. В прошлый раз ее тошнило от мысли, что сделали с Элджем, и читать отчеты, где в подробностях описывалось то, что с ним случилось, было трудно, но в этот раз все было по-другому.
Она свыклась с мыслью, что любимый мертв? Или это оттого, что она не открывает отчеты мастера смерти?
Изучив все доступные материалы, включая содержимое папки, принесенной сегодня Лейни, Сиэлла выяснила следующее: последнее оставшееся совпадение, которое можно было принять за связь, оказалось пшиком. Маркиз Жан Норей позапрошлой ночью выиграл, следовательно, отрубленные пальцы означали не выплату карточного долга, а что-то иное.
Позапрошлой ночью Туз убил только двоих, еще двое оказались не такими… свежими. Убийца где-то спрятал два тела, чтобы в следующую ночь разложить все четыре трупа вокруг ратуши.
Что он хотел этим сказать?
Предупреждение для мэра?
Она сейчас в доме его брата…
Или Туз хочет, чтобы его заметили?
Четыре человека вокруг главного здания города. Четыре масти. Но почему раньше он убивал по одному? Почему был такой большой перерыв? Перерыв – и триумфальное, громкое возвращение.
И где связь между жертвами?
Знатные и простолюдины, мужчины и женщины, заядлые игроки и те, кто посещал игорные дома не так уж и часто… что их всех связывает?
Почему Туз не клюет на Нейтана?
Почему Старуха настойчиво твердит: «Он играет неправильно». А как тогда правильно?
Если отрубленные пальцы – не символ выплаты долга, то что?
И что же все-таки означает печень во рту?
Этим делом занимался весь первый участок магполиции, и работа была проделана огромная. Были собраны досье на каждую жертву: мужья, жены, родственники. Враги. Последние партнеры по игре.
Связи не было.
Туз… а почему именно туз? Сильнейшая карта, бьющая все остальные. Что она символизирует? Что убийца бьет туза?
Бьет.
Туза.
Сиэлла, разволновавшись, махнула рукой, и одна из папок, наваленных кучей на столе, упала, и из нее выпал листок.
Досье Элджа. Его Силь не хотела читать. Она ведь и так знает все о том, кого любила, правда?
Дрожащими руками подняв листок, Сиэлла вчиталась в содержимое. Элдж действительно не был игроком и, по данным магполиции, сел за карточный стол всего пять раз.
Двойка бьет туза.
Пять раз. И все эти пять раз были известны.
«Он играет неправильно».
Первый. Элдж выигрывает небольшую сумму. Наверное, в первый вечер он боялся больших ставок.
«Я – пас…»
Второй. Элдж в тот вечер выигрывает и проигрывает, в итоге не потеряв и не обретя ни медянки.
Сильнейшая карта…
Третий. Элдж выигрывает крупную сумму, проведя за карточным столом всего час.
«Он играет неправильно…»
Четвертый. Еще один выигрыш – настолько мелкий, что не стоит внимания. Элдж попал на какого-то юнца, у которого в принципе не было денег.
Двойка бьет туза…
Пятый. Небольшой проигрыш. И убийство.
Сиэлла уставилась на досье Элджа. Перечитала еще раз про вечер накануне его смерти.
И поняла.
Туз – это не только сильнейшая карта.
Туз – это единица.
Меньше единицы в карточном мире просто ничего нет.
Как и нет связи между жертвами. Ее действительно нет! Туз не выбирает своих жертв.
Он ищет виновных.
Поэтому первые убийства были частыми. Поэтому был перерыв, потом убийство, а потом… потом он уезжал из города, не иначе… поэтому, когда он вернулся, виноватых было уже четверо.
И он разозлился. Показал главе этого города, что вокруг него одни подонки.
Печень – это не благородство.
А – подлость.
Кажется, Сиэлла поняла, почему Туз не клюет на наживку.
Потому что Нейтан Тинклер действительно играет неправильно…
Досье на других жертв частично подтвердили догадку Сиэллы. Торговец рыбой, Элдж, маркиз Жан Норей, старший Крейн. Четверо из десяти действительно были «виновны». А что, если и остальные шестеро – тоже? Возможно, в этом направлении детективы просто не копали, ища связь между жертвами.
Потому что связь нужно было искать не там.
Она есть. Но ее и нет.
Спокойно, Сиэлла, спокойно. Ты можешь ошибаться. Твоя версия подтверждается в четырех случаях из десяти. Ты не можешь быть умнее всего первого участка магполиции!
«Они устали. Они все устали заниматься этим безнадежным делом», – шепнула Старуха.
Силь сложила папки обратно, постаравшись, чтобы на столе Нейтана был такой же порядок, как и до ее прихода, и вышла из кабинета.
Только оказавшись в холле, она обнаружила, что просидела над бумагами почти весь день и пропустила обед. Из кухни слышался голос Лейни, и Силь недолго думая отправилась туда.
– Соль. Спаржа. Молотый перец и куркума. – Лейни стояла посреди кухни, наполненной ароматами жареного мяса и приправ, и что-то отмечала карандашом в толстой тетради. Силь поняла, что это – нечто похожее на расходную книгу. – Мясо? Рыба? Чеснок?
Немая кухарка кивала или мотала головой после каждого слова, и Силь поняла, что Лейни занимается своими прямыми обязанностями экономки. По-другому понять, что требуется, очевидно и нельзя – ведь слуги в этом доме не могут говорить и не владеют грамотой.
– Ты откуда такая бледная? – подняв глаза, спросила Лейни, бросив взгляд на Силь. – Погоди… ты что, все это время в кабинете просидела?
Сиэлла кивнула, только сейчас ощутив, что голодна. А еще голова немного кружилась, но это оттого, что она много часов просидела над бумагами.
Лейни хихикнула.
– Да уж… Нейт все время говорит, что его окружают исключительно сумасшедшие женщины. Жену он себе под стать выбрал. – Она снова захихикала.
Силь попыталась улыбнуться в ответ. Выбрать-то выбрал, только вот степень сумасшествия, кажется, даже для него оказалась чрезмерной.
– Голодная, наверное? – Лейни с сомнением посмотрела на кухарку. – Подашь что-нибудь? А мы потом закончим…
– Нет-нет-нет, – замахала руками Силь. – Я не хочу вас отвлекать. Я… не голодна. Лучше прогуляюсь.
– Хорошая идея, – пожала плечами Лейни. – В твоем положении полезно.
Сиэлла почувствовала, что краснеет. Экономка явно не имела в виду ничего такого, но ей все равно послышался упрек.
Хотя бы жалкой дурой не называет, и то хорошо. Теперь-то Силь понимала: Нейтан дорог Лейни, они, очевидно, давно знакомы, раз уж она была его первым связным, а Силь своими действиями доставила бывшему жениху достаточно проблем. Вот Лейни и злилась.
А сейчас – нет. По сути, о Силь сейчас заботятся. Ей действительно лучше погулять.
Обед она пропустила, и пусть в животе урчит, Силь потерпит до ужина.
Кивнув кухарке, Сиэлла направилась к себе в комнату, где надела плащ и – зачем-то – браслет Элджа.
Он жег руку, но Сиэлла поняла, что не сможет выкинуть его, даже зная его истинную цену. Не сможет.
Элдж виноват. Но он все делал ради Сиэллы. Именно ради нее он сел за карточный стол. Его вина лишь в том, что он ее любил и хотел обеспечить им будущее.
Его вина лишь в том, что он хотел быть с ней.
Завернувшись в теплый плащ и надев сапожки, Сиэлла подошла к зеркалу. Сейчас она была способна признаться самой себе: если бы она знала о том, кто такой Нейтан Тинклер, она бы ни за что не решилась на побег с Элджем. Потому что в глубине души понимала: он ей не пара. Он ей не ровня. А вот Тинклер…
Стоит признаться – он тоже ей подходит. Он выбрал ее за молчаливость и способность хранить тайны. Она ценила в нем ровно то же самое. Спокойный, уверенный в себе и своих действиях мужчина. Немногословный, не стремящийся заполнить тишину. Умеющий слушать. И слышать. Сейчас, когда она понимала, что все ее видения насчет него были лишь выходками просыпающегося дара, она осознала, что он ни разу не сказал ей плохого слова. Если подумать, он готов был принять ее такой – с уродливым шрамом на щеке и порченой.
Он ей подходит. Жаль, что теперь, с чужим ребенком под сердцем, она не подходит ему.
Шрам бросался в глаза. Он настолько сильно выделялся на белой коже, что не замечать его не получалось.
Но ведь ей снилось, что она будет счастлива, несмотря на шрам. Снилось, что она будет замужем.
Лучше об этом не думать. Надежда – жестокое чувство. Когда она умирает – не остается причин жить.
А Сиэлла хочет жить. И она не позволит безумной надежде на лучшую жизнь все испортить! Нет.
Иногда легче жить, ни на что не надеясь.
Поправив волосы, Силь вышла из комнаты, намереваясь немного прогуляться по саду, где Лейни открыла ей, что она – белый маг. Просто подышать морозным воздухом заснеженной Омирши, надеясь (опять это глупое чувство!), что этой ночью снег не окрасится в красный цвет.
В холле она обнаружила Нейтана. Облаченный в неизменную белоснежную рубашку и костюм-тройку, он стоял перед зеркалом и поправлял шейный платок. Плащ и цилиндр лежали рядом.
Выглядел он, если честно, неважно: глаза еще больше запали, а кожа была бледна. Он точно спал?
– Ты… уходишь? – спросила Силь.
Было неловко с ним разговаривать. Ей казалось, что она вызывает у него брезгливую жалость.
– Я не могу пропускать больше одной ночи, – ответил Тинклер, бросив на нее взгляд через зеркало. – Изучила бумаги?
Силь кивнула. А потом подошла к нему и тронула за рукав.
– Я… я хочу… то есть…
Да уж, ее желания сейчас не самое главное. Ей нужно попросить.
Он повернулся к ней, терпеливо ожидая, когда она справится с собой. Его взгляд был абсолютно бесстрастным, а губы сжались в тонкую ниточку. Брезгливая жалость. Вот и все, что она теперь заслуживает.
– Я… Ты ведь играешь сейчас чаще, чем обычно, правда? Ты – наживка для Туза, я права? – кое-как найдя слова, пролепетала Сиэлла.
Тинклер кивнул, и Силь показалось, что его взгляд немного потеплел.
– Ты… я кое-что обнаружила, – продолжила Силь.
Послышались шаги. В холл вошла Лейни.
– И что же? – тихо спросил Нейтан.
– Я… я думаю, что Туз… что карта, которую Туз кладет в карманы своих жертв, кое-что значит. Он… Только пойми, это всего лишь мои догадки… Я не думаю, что детективы первого участка хуже меня, понимаешь?
Нейтан слегка склонил голову набок.
– Давай по существу, – попросил он.
Сиэлла вздохнула. А потом быстро заговорила, боясь потерять мысль:
– Туз – это единица. Не самая старшая карта, а самая младшая. Убийца пытается сказать нам, что его жертвы – ничтожества. Он кладет печень им в рот, показывая, насколько эти люди подлые. Он… он отрубает пальцы рабочих рук. Именно этой рукой эти люди держали карты, когда совершали то, за что он их наказывает.
Нейтан нахмурился.
– Дальше, – коротко бросил он, буравя ее своим черным взглядом.
– Я… я нашла кое-что. Как минимум, четверо из десяти жертв совершили якобы «подлость». Возможно, остальные – тоже. Просто в этом направлении не копали. Потому что… потому что оставить человека ни с чем можно и без больших сумм… Я… прости, сбиваюсь… – Силь снова набрала воздуха и быстро продолжила: – Элдж… он накануне смерти выиграл. Сумма была совсем небольшой, однако это не помешало ему оставить своего партнера по игре полностью нищим. Он отобрал у него все, понимаешь? Тот парень, у которого он выиграл, пошел ва-банк и… проиграл. Я думаю… я думаю, что именно это и есть связь между жертвами. Они все выиграли, когда другие – проиграли все.
Тинклер моргнул. Потом переглянулся с Лейни. А затем снова уставился на Сиэллу.
– Ты хочешь сказать, что связь – это выигрыш. И не просто выигрыш, а выигрыш ценой полного разорения противника. А ведь в этом направлении действительно не копали. Суммы маленькие.
– Но ведь за карточным столом собираются не только богачи, – быстро закивала Сиэлла, воодушевленная, что ее идею не высмеяли. – Есть и такие, как Элдж. Кто хотел просто немного денег. А в итоге… ты же так не делаешь, да? Ты не раздеваешь своих партнеров?
– Я играю много лет, – напомнил Нейтан. – Если бы я выигрывал таким образом, со мной никто бы не хотел иметь дела.
– И я о том. Ты играешь неправильно. То есть… если моя версия подтвердится… можно же как-то узнать, остальные шестеро тоже совершили этот «грех»? Я ведь могу ошибаться…
– Свежий взгляд, – подала голос Лейни. – А версия хороша.
Силь обернулась и благодарно кивнула экономке.
– Да… – кивнул Нейтан. – Завтра свяжусь с Марианной. Пусть проверит. Если подумать, таких «грешников» в Омирше действительно не так уж и много. В основном потому, что те, кто видит, что карта не идет – останавливаются. Если Сиэлла права, то Туз болен. Он наказывает не тех. Никто и никогда не заставляет обезумевших игроков идти ва-банк. Никто.
– Я думаю, мало кто в этом городе способен назвать Туза психически нормальным, – заметила Лейни.
Силь почувствовала, как внутри поднимается волна благодарности к этим двоим. Ее выслушали. И даже приняли всерьез.
– Может… если ты веришь мне, то… тебе не стоит сегодня идти играть? – спросила Силь. – Ты же не спал опять всю ночь. Мне кажется, тебе нужно отдохнуть… Прост… – Она прикусила язык. Ей же уже сказали, чтобы она перестала все время просить прощения.
– Она права. Все равно толку нет. А мороз на улице неслабый. Утром свяжешься с Холерой, пусть разведает, – поддержала ее Лейни.
Нейтан моргнул. Посмотрел сначала на Лейни, потом на Силь. А затем все равно надел плащ.
– Хорошо. Тогда… прогуляемся? – Он протянул руку Сиэлле.
Та сглотнула.
– Я… не хотела выходить дальше сада, – слабым голосом сказала она. – Но если ты хочешь, то давай, я…
«Не могу тебе отказать».
«Крису ты уже отказать не смогла…»
– А мы дальше и не пойдем, – позволив улыбке тронуть свои губы, ответил Тинклер. – Но ты бледна. Свежий воздух тебе не повредит. Заодно и поговорим.
Силь хотела сказать, что он тоже не выглядит выспавшимся. И тоже бледен.
Но промолчала. Сделав все, чтобы ее рука не дрожала, она вложила свою ладонь в ладонь Тинклера, порадовавшись, что не забыла надеть перчатки.
Она не хотела, чтобы он слышал ее мысли.
А ведь, если подумать, это его самый главный недостаток. От него нельзя скрыть мысли. Даже те, за которые потом будет стыдно.
– Я с вами точно не пойду, – заявила Лейни таким тоном, будто Нейтан и Сиэлла ее уже час уговаривали. – Прошлой ночью так намерзлась, что мне все время хочется завернуться в плед. Или забраться в камин. Так что я, пожалуй, распоряжусь насчет ужина, а потом залезу в горячую ванну.
– Удачи, – хмыкнул Нейтан.
Они вышли на крыльцо, и Силь вдохнула полной грудью.
На улице было холодно. А на душе, несмотря на всю неопределенность, – тепло.
Снег скрипел, разбивая тишину, а Силь думала о том, как жалко осквернять белое убранство следами. Она не хотела сходить с дорожки, как они с Лейни это сделали вчера. Нейтан, кажется, тоже. Когда они спустились с крыльца, Сиэлла отобрала свою ладонь и взяла его под руку.
Держаться за руки – это больше подходит влюбленным. А они… кто они?
Сиэлла все еще никто. У нее есть собственная могила, в которой лежит безымянная девушка. И в свете того, что она теперь знает… Тинклеру, наверное, было трудно хоронить ее. Он ведь думал, что она действительно мертва. Он винил себя за побег, возможно, ее «смерть» его тронула.
Но спрашивать об этом Силь не стала. Зачем?
Скрип снега напоминал его голос. Возможно, если бы она не сбежала, вышла бы за него замуж, она бы привыкла к этой дисгармонии. В конце концов, обладающий мелодичным голосом Крис оказался… не самым лучшим человеком.
Сиэлла решила, что не будет держать на детектива зла. Он просто был увлечен. Его увлечение оказалось коротким, но он был искренен поначалу.
Тина предупреждала ее… но Силь тогда было некогда об этом думать. Или она просто не хотела.
– Сиэлла… – Когда они обошли сад по кругу, Нейтан наконец решил заговорить. – Я хочу, чтобы ты поняла: в моих силах вернуть тебе твою жизнь. И объявить твою смерть ошибкой. И когда придет время – я это сделаю. Если хочешь, я это сделаю уже завтра.
Силь подняла на него взгляд.
Она даже до побега видела, что у него глаза – усталые. Ночная жизнь оставила на нем свой отпечаток… он слишком мало спит. А тут еще она со своими проблемами…
Опять жутко захотелось попросить прощения.
– Не надо… – Сиэлла поджала губы. – Если ты не против, я хотела бы… остаться здесь. Я хочу найти Туза. Я хочу, чтобы убийца Элджа получил по заслугам. Если, конечно, ты не против.
Нейтан тихо хмыкнул.
– Я не против, – ответил он. – В этом доме слишком тихо. А ты – одна из тех, с кем можно поговорить.
Беспомощно улыбнувшись, Силь спросила:
– Может… может, пойдем в дом? Мне кажется, лучшим для тебя будет поужинать и поспать. Ты ведь всю ночь не спал опять… это я виновата. Не надо было говорить о ребенке.
– Может, еще один круг? – спросил он в ответ.
Силь пожала плечами.
– Давай… – не стала спорить она, хотя мороз щипал щеки.
Скрип снега под ногами звучал умиротворяюще. Нейтан же собирался поговорить… вот почему он предложил продолжить прогулку. Тогда почему он молчит?
Как же хочется перестать все время думать, что она перед ним виновата!
– Нейт… Нейтан… можно спросить? – нарушила молчание Сиэлла, когда они прошли половину второго круга. Надо узнать, сможет ли он сделать ей новые документы. Домой нельзя, а значит, нужно перестать думать о себе как о Сиэлле Ремур.
– Можно. – Он хмурился.
Она что-то делает не так?
«Он просто ищет слова», – прошептала Старуха.
– Вчера вечером, когда я сказала о том, что беременна… что ты искал в моих мыслях? – выпалила Сиэлла, хотя хотела спросить о другом.
Нейтан хмыкнул, а Старуха радостно заворчала. Силь поняла, что ее дар сработал. Тинклер хотел поговорить именно об этом, но не мог найти слова.
Теперь придется.
– Что ты искал? – повторила Силь.
Он нахмурился, а потом остановился, заставив остановиться и ее. Повернувшись к Силь, он поймал ее взгляд и ответил:
– Изъян.
– Что? Какой еще изъян? – прошептала Сиэлла, не в силах освободиться. Нет, из его глаз не сочилась тьма, но отвести взгляд решительно не получалось. – Я полна этих изъянов, – попыталась пошутить она.
Она чувствовала себя кроликом в силках.
– Нет, – тихо ответил он, качнув головой. – Я так его и не нашел…
– О чем ты? – прошелестела Силь, чувствуя, как мороз отступает под натиском жара, прилившего к щекам.
Его взгляд был тяжелым, но, несмотря на это, Сиэлла видела, что он… восхищен.
Восхищен? Чем?
– Ты узнала о том, что я менталист, умеющий читать мысли, только вчера, – сказал он. – А о своей… беременности намного раньше. Знаешь, я думал, что таких, как ты, не бывает. Даже выбирая тебя, я не знал, до какой степени ты прекрасна.
Стало совсем жарко. Они сейчас точно на улице стоят?
– Я… не понимаю…
– Я не знаю ни одной женщины, включая Лейни, которая бы была похожа на тебя.
Силь сглотнула. А потом быстро-быстро замотала головой.
– Я просто дурочка, поддавшаяся свои страхам. Я очень подвела тебя… – Она зажмурилась и продолжила: – Я подвела Элджа, и поэтому он мертв. Я ничем не отличаюсь от других. Нет во мне ничего особенного, понимаешь? Я всегда это знала, поэтому и сторонилась остальных.
– Ты не права. – Его шепот не был скрипучим. Скорее – бархатным. – Если бы ты была как все, я бы никогда не захотел видеть тебя своей женой.
Сиэлла открыла глаза и, опустив голову, уставилась на носки своих сапог, выглядывающих из-под подола.
– Ты не прав, – прошептала она.
– Прав, – возразил Тинклер. – Ты знала, что беременна. Но не знала, что я – менталист. Любая на твоем месте и в твоем неопределенном положении попыталась бы затащить меня в постель, чтобы выдать этого ребенка за моего. Но тебе это в голову не пришло. Ни разу. Я… я действительно восхищен этим, Сиэлла.
Силь моргнула, а потом подняла взгляд на Нейтана. Он улыбался.
– Но… как бы я могла… я ведь тебя боялась…
– Не до такой степени, чтобы хотя бы не рассмотреть этот вариант. Но ты просто не подумала об этом. Ты честно рассказала мне обо всем, ни разу не допустив мысли меня обмануть. Я действительно восхищен.
Неуверенно улыбнувшись, Силь пожала плечами. Она не знала, что на это ответить. В любом случае чужой ребенок – это слишком.
– Свадьбы у нас не будет, – внезапно сказал он.
Силь усмехнулась. Она об этом и не думала. Какая уж тут свадьба…
– Когда ты попала сюда, я кое-что сделал, – продолжил Тинклер. – И сейчас я хочу, чтобы ты решила: теперь, зная, кто я, зная, что тебя ждет, если ты согласишься, ты готова стать моей женой?
– Ты с ума сошел? – вырвалось у Силь. – Я жду ребенка от другого!
Тинклер вздохнул. Его взгляд стал… виноватым? Почему виноватым?
– Сиэлла… я выбирал тебя потому, что только ты из всего высшего общества мне подошла. С тобой я смогу хотя бы дома быть собой. Но для остальных, в том числе для того, кого мне предстоит раскрыть, я буду счастливым семьянином. Он будет использовать тебя как рычаг давления, понимаешь? Он будет думать, что поймал меня в ловушку, не зная, что ловушка расставлена на него. Не подумай, что я собираюсь дать тебя в обиду, но… он будет меня шантажировать. Угрожать мне твоей смертью. А ты беременна. Он будет уверен, что я в его руках, а мне… мне будет легче сохранить хладнокровие…
– …потому что чужого ребенка не жалко, – закончила Силь.
– Нет. – Тинклер поморщился. – То есть да, был бы он моим, было бы трудней, но ты должна понять, что я в любом случае не дам тебя в обиду. Я многое передумал за эту ночь. Да, ты меня огорошила. Но это не значит, что ты перестала мне подходить. Поверь, Сиэлла, для такого, как я, ты – просто находка. Особенно в свете твоего дара.
Силь почувствовала, как ее разум заполняется вязким спокойствием. Апатией.
Горечью.
Чужого ребенка не жалко, и только на таких условиях она сможет устроить свою жизнь.
Сделав шаг назад, Силь сложила руки на груди, только сейчас заметив, что пальцы замерзли, и твердо посмотрела на Нейтана.
– Ты сам говорил: дело закончится, а жена останется. Но и ребенок тоже останется. И он не будет твоим. Я не хочу верить в то, что ты собираешься сделать так, чтобы его не осталось, – сказала она.
Тинклер покачал головой.
– Сиэлла, я хоть раз причинил тебе зло? Обидел словом? Позволил тебе подумать, что я хуже, чем обо мне говорят? Я рассказал тебе о том, что уничтожил группировку, продающую детей в рабство, неужели ты думаешь, что я способен убить ребенка?
– Нет… я так не думаю. Я просто хочу понять, что будет, когда «дело закончится». Я… я не против твоего предложения. На самом деле оно – просто подарок судьбы. Но я хочу знать, что будет потом.
Он вздохнул.
– Сиэлла, ты ведь понимаешь, что Тайная Канцелярия каждый месяц платит мне жалованье? Деньги капают на счет, которым я ни разу не пользовался. Вот уже много лет. Я в два раза богаче, чем приписывают мне слухи. Да, я предполагал и предполагаю, что, если ты станешь моей женой, у нас будут дети. Ты ведь об этом думаешь, да? Что я захочу сделать наследником своего ребенка? Ты боишься, что я начну тебя упрекать? Сколько раз я должен повторить, что все твои ошибки – следствие моей вины?
– Ты не сможешь признать моего ребенка, – вздохнув, сказала Силь. – Я подозреваю, что срок беременности уже почти месяц, так что…
Нейтан внезапно подался вперед и обнял ее за плечи.
– От тебя требуется только согласие. – Склонившись, он обжег ее изуродованную щеку своим дыханием. – Но помни: даже если ты согласишься, свадьбы у нас не будет…
Силь не знала, куда девать руки и куда смотреть. Не знала, что думать. Она и представить не могла, что после всего он все еще будет готов ее принять.
Такую. Изуродованную. С чужим ребенком. Да и еще смотреть так, будто все, что она натворила, совершенно не важно.
Ну что же, возможно, ей повезло. Она нужна ему как та, кто не будет докучать ненужными разговорами. Как та, кто не выдаст его тайны другим. Как та, с кем можно будет говорить откровенно. Наверное, это действительно важно для него.
Она ошиблась. В этом доме действительно тихо. Но хозяину это не нравится.
Было страшно соглашаться. А еще Силь не могла понять, что шепчет ей Старуха. Интуицию невозможно было разобрать сквозь пелену страха и сомнений.
Надо сосредоточиться. Понять.
– А что будет, если я откажусь? – спросила Силь.
Он перестал сжимать ее плечи и сделал шаг назад. Она чувствовала его взгляд, но не смела поднять глаза.
– А ты хочешь отказаться? – Его скрежещущий голос звучал глухо, и ее пальцы мгновенно замерзли.
Точнее, она поняла, что они давно уже замерзли.
Каково же Тинклеру без перчаток?
Внезапно вспомнилось, что раньше ее мнения никто не спрашивал. Он просто пришел к ее отцу и… купил. Нет, просто предложил хороший выкуп, но смотрелось это некрасиво. Тогда. А что изменилось сейчас? Почему он дает ей этот выбор сейчас, когда она полностью в его власти?
«Он совершил ошибку, – шепнула Старуха. – И не хочет совершить ее еще раз…»
Сцепив руки в замок, Сиэлла неуверенно предложила:
– Может, пойдем в дом? Я… я замерзла.
– Хорошо, – отрывисто ответил Нейтан. – Иди.
Все еще глядя на снег под ногами, Силь обняла себя за плечи и спросила:
– А ты? Ты ведь тоже замерз…
Он немного помолчал.
– Если ты откажешься, я смогу тебя устроить. Но не в Омирше. Здесь тебя могут узнать, – сухо сообщил он, и Сиэлла кожей почувствовала его разочарование.
Ощутив себя совершеннейшей свиньей, она подалась вперед:
– Нейт…
– Иди в дом, – резко сказал он.
Понимая, что она сейчас несправедливо обидела того, кто, по сути, предлагал ей идеальный выход из ситуации, Силь подняла глаза и сделала еще один шаг вперед, снимая перчатки.
Неуверенно подняв руку, она прикоснулась дрожащими пальцами к его щеке, стараясь, чтобы в мыслях не осталось ничего, кроме благодарности.
Ему не нравится, что она чувствует себя виноватой. Он винит себя в ее ошибках.
Он должен понять. Должен.
Она не собирается ему отказывать.
Ей просто нужно время, Совсем немного времени.
Его взгляд стал теплым.
– До конца ужина тебе времени хватит? – усмехнувшись, спросил он.
Сиэлла ничего не сказала. Он и так слышал ее ответ.
Прищурившись, Нейтан предложил ей руку.
Они вернулись в дом в молчании, и Сиэлла подумала о том, что им обоим нужно научиться говорить.
Он слишком долго мог быть откровенным лишь с Лейни…
Она слишком долго молчала…
Нужно перестать терзать себя чувством вины. Ведь благодарность намного более достойное чувство.
Лейни встретила их в столовой, возле накрытого стола.
– Вы долго, – недовольно заметила она. – Между прочим, я очень голодна!
Силь виновато улыбнулась, понимая, что Лейни говорит не всерьез. Судя по всему, в этом доме нечасто садились за стол все вместе, и поэтому Лейни могла бы поужинать и без них.
Да и не место экономке за хозяйским столом, однако Тинклер, очевидно, частенько ужинал именно в ее компании. Это Силь нравилось. Ей всегда казалось бессмысленным собираться вместе за столом три раза в день. Вспомнить хотя бы ее завтраки, когда она голодала. То, что остальные как ни в чем не бывало поглощают пищу, казалось ей издевательством. А им наверняка не нравилось, что она упрямо не прикасается к еде.
Быть проще. Иногда простота – лучший выход. За пределами этого дома Нейтан Тинклер выглядит богатым ублюдком, игроком и нечистым на руку подлецом. Он прав: его маска приросла к лицу, и именно поэтому Силь было трудно понять, насколько же все не так.
За ужином говорила только Лейни. Жаловалась, что ее собственный дом выстыл. Что он пуст уже несколько лет. А потом внезапно радовалась этому же.
– Я все равно не смогу туда вернуться… – сказала она, и Силь поняла, что Лейни кого-то потеряла. Кого-то, с кем жила в том доме.
Очень хотелось выяснить последнюю тайну: что же связывает Лейни и Тинклера, но Старуха настойчиво шептала, что лучше завести этот разговор позже. Интересно, почему?
Но Сиэлла послушала свою интуицию и не стала спрашивать. Под аккомпанемент болтовни Лейни хорошо думалось, благо Нейтан, пусть и бросал на нее выжидающие взгляды, продолжать тяжелый разговор, начатый в саду, не спешил.
Она должна согласиться. Это будет лучшим вариантом. Теперь, когда страх немного отступил, Сиэлла прекрасно слышала Старуху, которая говорила именно это.
Став женой Тинклера, она решит сразу две большие проблемы: снова станет «живой», и страх позора больше не будет преследовать ее. Однако беременность все равно была проблемой. Даже если Нейтан и назовет этого ребенка своим (при мысли об этом неизменно накатывала волна благодарности), срок почти месяц. Пойдут разговоры. С другой стороны, если Сиэлла правильно понимает, к этому времени они будут далеко.
В другом городе. И она вместе со своим ребенком будет наживкой. И их жизнью будут шантажировать Нейтана.
Он обещал, что не даст ее в обиду, и Сиэлла верила ему. Если бы было по-другому, он мог выбрать любую знатную дурочку… хотя нет. Не мог бы. Теперь Силь точно знала, что Тинклер ценит чужую жизнь.
Смешно: она подошла ему именно тем, что никогда не блистала на званых вечерах, избегая глупых сплетен и предпочитая молчать.
– Ну что, решилась? – спросила Лейни, внезапно закончив тираду о том, что свой дом она продать все равно не сможет.
Силь повернулась к ней, не сразу поняв, что экономка имеет в виду.
– Ты знаешь, о чем мы разговаривали? – нахмурившись, спросила она. – Откуда?
Нейтан, как раз пригубивший бокал легкого белого вина, усмехнулся, наткнувшись на непонимающий взгляд Силь.
– Лейни давно меня знает, – напомнил он. – И догадалась, что я попробую завести этот разговор.
Силь поджала губы. Ей очень хотелось кофе. А еще – хоть немного вывести из равновесия Нейтана, который, кажется, избавился от сомнений и был уверен, что она точно согласится после ужина.
Ужин подошел к концу.
– Ты говорил, что свадьбы у нас не будет, – слегка прищурившись, сказала она. – И это большая проблема.
– Проблема? – нахмурился Тинклер. – Я не верю в то, что ты хочешь пышное торжество, Сиэлла. Я знаю, что тебе это не нужно.
– Да, проблема, – приосанившись, подтвердила Силь. – Потому что я хочу получить подарок. На свадьбу. А если ее не будет, то не будет и подарка, так?
Кажется, у нее ничего не получилось и ее раскрыли. Потому что Нейтан широко улыбнулся и откинулся на спинку стула, держа в руках бокал с вином. Его глаза смеялись.
– И что же ты хочешь получить? – едва сдерживая смех, спросил он.
Сиэлла улыбнулась в ответ. Где-то в душе поднималось ликование. Если они смогут вот так разговаривать, научатся шутить, может, им действительно удастся стать хорошими супругами.
– Я хочу, чтобы ты подарил мне тот рояль, – ответила она. – Я хочу иметь право на нем играть. Не потому, что ты разрешил из милости. А потому, что он будет моим. Прости, в ответ подарить ничего не получится. Только проблемы.
– Кажется, кое-кто осмелел, – заметила Лейни, поднимаясь из-за стола. – Поздравляю, Нейт, эта птичка наконец пришла в себя. Разбирайтесь сами, а я спать. Сообщите мне, когда поженитесь, ладно?
Лейни вышла из столовой, оставив Силь и Нейтана наедине.
– Хм… а это идея, – продолжая смотреть на нее смеющимися глазами, сказал Тинклер. – Раз уж мы с тобой смогли понять друг друга, то ничто не мешает нам это делать и дальше, да?
Силь пожала плечами. Она упивалась этим чувством. Она не боялась, сомнения ушли, даже Старуха не шептала ничего. Сиэлла чувствовала себя нужной. Чувствовала себя в силах идти дальше. Даже браслет Элджа больше не жег руку. Будто тот, кто его подарил, остался за чертой сомнений и страха.
– Я думаю, продолжить разговор лучше в гостиной, – заметил Нейтан. – Как ты на это смотришь?
– Мне нравится эта идея, – ответила Сиэлла.
Тинклер галантно открыл перед ней дверь гостиной, пропустил вперед, но, когда Силь подошла к роялю и обернулась сказать, что уже давно мечтает сыграть на идеально настроенном инструменте, его в комнате не оказалось.
На миг позволив себе испугаться сама не зная чего, Сиэлла тряхнула головой и открыла крышку.
Занесла руку над клавишей до-диез первой октавы, предвкушая чистейший звук. Ощущая, что она действительно хочет петь.
Не потому, что нужно заполнить душу, а потому, что душа наконец спокойна. Она радуется, как птица, которую выпустили из клетки. Расцветает прекрасной нежной орхидеей.
Хорошо, что не фиалкой…
Только с Элджем Силь чувствовала подобное. Он был ее защитой от злого мира высшего общества. Рядом с кем она могла быть просто человеком. Не знатной леди. Не дочерью обнищавшего графа, которая должна удачно выйти замуж.
А просто человеком.
Она так и не решилась опустить руку на клавиатуру. Пока этот рояль еще не принадлежит ей.
Дверь открылась, и в гостиную вошел Тинклер, державший в руках тонкую кожаную папку. Он был в кабинете? Сиэлла нахмурилась. Она вроде бы не видела такую папку, когда копалась там сегодня.
– Что это? – спросила она и добавила с мягким упреком: – Ты бы хоть предупредил, что собираешься исчезнуть, я даже немного испугалась.
– Чего? – приподнял брови Нейтан.
– Что ты запрешь меня в этой комнате, – серьезно ответила Силь. – Ты ведь помнишь, что я довольно долгое время считала тебя убийцей?
Тинклер усмехнулся.
– У тебя в голове довольно милый бардак, – сообщил он. – Но наводить там порядок я не буду. Еще выкину что-нибудь нужное.
Он подошел к роялю и положил на него папку. А потом вытащил из внутреннего кармана сюртука миниатюрную чернильницу и перо.
– Подойди. И открой.
Он сделал шаг назад, чтобы освободить для нее пространство.
Совершенно не понимая, что происходит, Силь повиновалась. И обомлела, прочитав содержимое единственного листка бумаги, лежащего в папке.
– Это… это…
– Это страница из книги регистраций, как видишь. И моя подпись уже стоит.
– К-как?
– Просто. Я же брат мэра, в конце концов, – усмехнулся Нейтан. – Именно поэтому у нас с тобой не будет свадьбы. Если ты поставишь свою подпись, мы будем официально женаты уже как три недели.
Сиэлла замерла. А потом посмотрела на него прищурившись. Эйфория спала, а вот гнев и разочарование – остались.
– Ты… ты… ты ведь и не собирался принимать отказ, да? Если бы я не согласилась, ты все равно бы добился своего, верно? Лаской, манипуляциями… а потом? Запер бы меня в подвале и морил голодом?
У Силь в голове не укладывалось то, что она увидела.
Тинклер усмехнулся.
– Точно, бардак, – беззлобно сообщил он. – Что еще тебе в голову пришло? Что я ем младенцев на завтрак и именно поэтому готов связать с тобой жизнь, несмотря на то что ты носишь под сердцем чужого ребенка?
Сиэлла покраснела.
– Но… но… что я еще должна думать? А если бы я отказалась? Ведь здесь не только запись о нашем браке. Здесь еще две записи о двух других.
– Страница бы считалась утерянной. И ее бы восстановили. Без последней, незавершенной записи.
Силь вздохнула. Вспышка угасла, и опять стало немного стыдно. Захотелось попросить прощения, но она вовремя вспомнила, что он этого не любит. Да и не выглядел он сердитым.
– А откуда ты знал, что это понадобится? Ведь ты не знал про ребенка… точно не знал!
Нейтан, видимо устав ждать, когда она перестанет сомневаться, шагнул вперед и оперся о рояль.
– Потому что, учитывая твою внешность и «смерть», тебе лучше бы воскреснуть как можно раньше. И лучшим объяснением этому будет то, что Нейтан Тинклер, жестокий ублюдок и обманутый жених, от которого сбежала невеста, обнаружил ее, скажем… не знаю, об этом я пока не думал… где-нибудь на задворках Омирши. Ослепленный гневом, я изуродовал тебя, изнасиловал, а потом, сообразив, что ты – не уличная девка, а знатная дама, потащил в ратушу для регистрации брака. Конечно же под покровом ночи. – С каждым его словом глаза Сиэллы становились все больше, а его улыбка – все шире. – А потом я долго скрывал тебя в своем жутком доме, надеясь, что шрам заживет…
– Ты сумасшедший? Тебе никто не поверит! – воскликнула Силь.
– Уверена? – вкрадчиво спросил Тинклер. – Ты перестала меня бояться лишь вчера. Потому что узнала правду. А что насчет остальной Омирши?
– Это… это все равно звучит неправдоподобно, – упрямо буркнула Силь.
– Вполне соответствует моей репутации, – пожал плечами Нейтан. – Ты же сама меня Тузом считала до недавнего времени… а ведь всего лишь капельку крови на рубашке обнаружила.
– У тебя из глаз тьма вытекала, – напомнила Сиэлла. – Прости.
– За что? Я знал, что ты придумаешь какую-нибудь ерунду. Это пройдет. Ты просто еще не привыкла к тому, кто я есть. Ну что? Будешь подписывать? Или уже передумала?
Сиэлла покачала головой.
– Я подпишу. При одном условии. Ты не будешь все время читать мои мысли, ладно? Ты и сам знаешь, что я время от времени думаю о всяких глупостях, за которые мне потом стыдно.
Он улыбнулся.
– Я и так делаю это не все время, – ответил он. – Иногда, знаешь ли, и своих глупых мыслей хватает.
– Хорошо.
Сиэлла открыла чернильницу, обмакнула перо и быстро, пока еще какая-нибудь дурная мысль не заставила ее сомневаться в своем решении, вывела свое имя.
А потом поняла, что Старуха, как всегда, была права. Ей не быть Сиэллой Ремур.
Ведь согласно регистрационной книге города Омирши она уже три недели как Сиэлла Тинклер.
Глядя, как высыхают чернила, Силь замерла, пытаясь осознать этот факт.
Нейтан Тинклер теперь ее муж.
Ей вдруг подумалось, что она теперь хозяйка этого дома. А еще – что ее муж нечасто спит по ночам.
А еще – что заключение брака принято скреплять поцелуем. И не только. Однако она совсем не готова к этому «и не только»!
Повернув голову, она посмотрела на Нейтана.
– Ты смотришь на меня как кролик на удава, – заметил он.
Улыбка сползла с его лица, а запавшие усталые глаза вопросительно смотрели на нее.
Силь опустила взгляд, нервно теребя браслет на запястье. Наверное, ее мужу не нравится, что она его носит. Это подарок другого.
Нейтан шагнул к ней.
– Посмотри на меня, – попросил он.
Облизав пересохшие губы, Сиэлла подчинилась.
Он поднял руку и ласково провел по подбородку, прошелся вдоль шрама до виска, заправил за ухо выбившуюся прядь и, склонившись, легонько коснулся губами ее губ.
А потом отстранился и, озорно посмотрев на нее, спросил:
– Лейни, кажется, хотела, чтобы мы сообщили, когда поженимся. Я знаю удивительный способ. Ты споешь для меня прямо сейчас?