Глава 19

Это был поцелуй, полный отчаяния и жажды. Мои руки вцепились в его плечи, словно я боялась, что он исчезнет, если отпущу. Я ощутила, как его тело напряглось от неожиданности, но Тейрон не оттолкнул меня. Наоборот — его ладони легли на мою талию, притягивая ближе.

В этот миг я поняла: думать больше не могу. Да и не хочу. Все, что осталось, — это потребность, огонь, который горел внутри и требовал выхода.

Я выпустила свою энергию, позволив ей разлиться, как невидимое пламя. Она вибрировала в воздухе, касалась его кожи, проникала вглубь. Каждое прикосновение становилось проводником, и он чувствовал то же, что и я: испепеляющее желание, сжигающее изнутри. Наши тела сплелись еще теснее, поцелуй стал глубже, отчаяннее. Я понимала — возможно, это тоже ошибка…

Но мне уже было все равно.

Он легко подхватил меня, усадил на свою талию и, не разрывая поцелуя, двинулся вперед. Я думала, что он несет меня в спальню, и вскрикнула, когда ледяные струи воды обрушились на голову.

Мы стояли под душем, тяжело дыша. Он удерживал меня на вытянутых руках, подставив под холодные струи. Вода стекала по коже, но я почти не ощущала ее. Внутри все горело огнем.

Я машинально дернула пуговицы на блузке. Ткань поддалась, но он перехватил мои руки, останавливая.

Воспользовавшись его близостью, я привстала на носочки и жадно впилась в его губы.

Он резко развернул меня спиной к себе. Я запрокинула голову ему на плечо и стянула с себя юбку вместе с бельем. Прижалась к нему, чувствуя, как его тело отвечает на мое желание. Он схватил полотенце, накинул его на меня, легко перекинул через плечо и понес к кровати. Там накрыл сверху пледом. Я попыталась выскользнуть, но он прижал меня своим телом.

— Жарко, — простонала я, но свободы мне не дали.

Кажется, несколько секунд нам все же удалось пролежать спокойно. Но потом моя рука скользнула вниз, между ног. Подарив себе короткое мгновение ласки, я почувствовала, как пальцы проникают внутрь. Я закрыла глаза и застонала, надеясь хоть немного облегчить мучение.

Я слышала его дыхание — оно сливалось с моим, становилось единым ритмом. Я чувствовала его желание, его борьбу с собой. Он пытался удержать мою энергию и, будь я обычной девушкой, возможно, у него бы это получилось. Но я не была обычной.

Его щека коснулась моей, а затем его губы накрыли мои в поцелуе, полном страсти. Его руки скользнули по телу, срывая полотенце и плед. Я ощущала, как его пальцы оставляют на моей коже огненные следы.

Он прервался, всего на мгновение. Его взгляд словно говорил: «Ты пожалеешь», но я не хотела этого понимать.

Мое тело жаждало его, и сопротивляться я уже не могла. Его губы опустились к моей шее, оставляя горячие поцелуи, руки скользнули к бедрам. Я выгнулась, ощущая, как его тело прижимается к моему.

Все случилось внезапно, словно внутри нас что-то прорвалось. Больше не было ни сдержанности, ни колебаний — только вихрь, который подхватил и закружил. Мы целовались так, будто воздуха могло не хватить, будто завтра не наступит. Его руки удерживали меня, мои — цеплялись за него, словно в последний раз.

Каждое движение было порывом, каждый поцелуй — обещанием, каждый вздох — признанием в том, что сдерживать это больше невозможно. Мы не думали о последствиях, не искали осторожности. Мы отдавались друг другу полностью, без остатка, пока реальность растворялась, уступая место нашему миру, где существовало только желание.

Мое тело выгнулось, энергия вырвалась наружу единым неконтролируемым потоком. Она больше не подчинялась разуму, не искала формы. Он впитывал ее так же бездумно, как я ее отдавала, и переплетая со своей энергией, возвращал обратно. Мужское и женское переплелись, будто замкнулся круг.

Мы больше не разделялись на «я» и «он». Все стало единым: дыхание, сердце, жар, свет внутри. И этот обмен не разрушал нас — напротив, он давал ощущение полноты, словно в нас пробудилось что-то древнее, изначальное.

А потом пришло освобождение — сладкое, обжигающее, безумное.

* * *

Пробуждение было резким, почти болезненным. Сначала — пустота, а потом я открыла глаза и поняла, что произошло. Я лежала в кровати рядом с едва знакомым мужчиной, совершенно обнаженная, с браслетом на руке. Низ живота ныл, тело ломило, но хуже всего были эмоции. Осознание произошедшего обрушилось на меня, и я тихо застонала.

Я сорвалась с кровати, пытаясь убежать, но он не позволил. Его тело придавило меня, лишая движения. Я забилась, боясь даже взглянуть на него. Сердце колотилось так сильно, что казалось — вот-вот вырвется из груди. Когда силы покинули меня, я сдалась. Тяжело дыша, я осторожно прислушалась к его эмоциям.

Мои глаза расширились: в нем не было ни гнева, ни осуждения. Только спокойное, тихое принятие. Он словно говорил, что все в порядке, что ничего ужасного не случилось.

Но как это вообще возможно? Как можно так спокойно принять все это? Когда едва знакомая девушка вваливается в твою квартиру, бросается тебе на шею, а потом… что потом?

Я попыталась вспомнить, но в голове был только белый шум. Короткие вспышки — его дыхание, мои стоны, вода, огонь — и пустота. Самое важное ускользало.

Злость на себя поднялась волной. Такую ночь — и даже ее я не в состоянии удержать в памяти. Я стиснула зубы так сильно, что свело скулы.

И вдруг — его спокойствие. Оно окутало меня: теплое, мягкое, как плотное одеяло. Я словно провалилась в него, как в тихую глубину, где нет ни шума, ни боли.

Реально? Он не злится?

Я выдохнула, и тело само расслабилось.

Убедившись, что мы поняли друг друга, он отпустил меня. Я встала, закутавшись в плед, и ушла в душ.

Не знаю, сколько времени просидела под холодными струями. Вода била по коже, смывая следы ночи, но не могла смыть чувство стыда и растерянности. Но прятаться вечно было невозможно. Я накинула полотенце и вышла.

Кровать уже была заправлена, а сверху лежал знакомый комплект одежды — черная футболка и спортивные штаны. Я переоделась и пошла на кухню, откуда доносились звуки готовки.

Стул все так же стоял один. Он кивнул, указывая на него. Передо мной вскоре оказалась чашка черного чая и тарелка с яичницей. Я села, глядя на еду, но не решаясь притронуться.

— Прости, — прошептала я, не поднимая глаз.

Он ушел за блокнотом, и вскоре передо мной оказался лист с надписью:

«Наэлия, ты выйдешь за меня?»

Я застыла. Воздух словно застрял в груди, пальцы сжали край стола так сильно, что побелели костяшки. Горло пересохло. В голове мелькнула первая реакция — что это нелепая шутка, но его взгляд был предельно серьезен.

Меня охватило странное чувство: смесь растерянности, ужаса и какого-то необъяснимого тепла. Будто мир, только что рухнувший, вдруг предложил новый фундамент — слишком внезапный, слишком невозможный, чтобы в него поверить.

— Ты… серьезно? — голос сорвался на шепот, и я впервые решилась поднять глаза.

Он кивнул.

— Я перевернула твою жизнь с ног на голову. Ты больше не сможешь заниматься любимым делом, тебе придется служить родине, — осторожно начала я.

Он улыбнулся. И в этот момент я почувствовала: может, все не так уж плохо. Да, ночь была ошибкой. Да, мне было неловко. Но его спокойствие и эта внезапная шутка, которая и не шутка вовсе, заставили понять — возможно, все не так страшно, как мне казалось.

— Давай хотя бы попробуем сначала получше узнать друг друга, — сказала я тихо, сжимая в руках чашку. — Например… какой чай ты любишь?

Он посмотрел на меня, чуть удивленно, и написал на листе одно слово:

«Черный».

— Мне тоже он нравится, — ответила я, поднося чашку к губам. Теплый пар коснулся лица, и вдруг стало легче дышать.

Он кивнул, и мы продолжили завтрак. Я — сидя на единственном стуле, он — стоя.

Когда мы доели, он снова взял карандаш и написал:

«Наэлия, что ты помнишь?»

Я нахмурилась, пытаясь собрать в голове обрывки воспоминаний.

— Мы были на вечеринке, танцевали, смеялись… А потом стало жарко. Очень жарко. Помню, как мое тело стало гореть, а мысли путаться. Желание стало таким сильным, что я едва могла дышать. А потом я бежала, — сказала я, глядя в сторону. — Бежала, боясь остановиться. А потом… увидела тебя.

Я осеклась, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Еще были ледяные струи воды и твои руки, которые держали меня… слишком крепко, — добавила я с упреком, бросив на него взгляд. — А потом… я проснулась.

И почти на выдохе совсем тихо добавила:

— Без одежды и в твоей кровати.

Я опустила глаза, чувствуя, как стыд и смущение сжимают горло.

Он вскинул брови, затем протянул еще один листок:

«Не густо».

В его взгляде мне почудилась тень обиды.

Я усмехнулась. Может, оно и к лучшему, что я почти ничего не помню. Мне и без того стыдно смотреть ему в глаза.

Он снова написал:

«Ты что-то пила?»

Я кивнула.

— Да. Был бокал с каким-то напитком.

Тейрон взял карандаш и быстро вывел строчки:

«Есть средства, которые лишают женщину рассудка и будят желание. Они опасны и могут повлиять на связь».

Я прислушалась к себе. Наши энергии уже переплелись, и вместе с его силой я ощущала его эмоции: спокойствие и уверенность. Все было цело. Ничего не нарушено.

— Я не чувствую, чтобы что-то было не так, — тихо сказала я, глядя ему в глаза.

Он улыбнулся и написал:

«Ты очень сильная».

По груди разлилось тепло. Его слова, его уверенность — все это помогало мне справляться с хаосом внутри.

— Спасибо, — прошептала я, а затем напряглась: — Тейрон, мы должны рассказать об этом… напитке?

Он отрицательно покачал головой и протянул новый листок:

«Это нарушение закона. Если об этом узнают, у нас будут большие проблемы».

Я едва заметно выдохнула. Мысль о допросах и необходимости рассказывать незнакомым людям о том, что наша связь возникла под воздействием дурманящего средства, пугала меня.

Он отвернулся, убирая посуду. А я лишь сидела и смотрела на него.

— Что будем делать теперь? — спросила я, когда он вернулся к столу.

Он снова взял карандаш:

«У нас есть десять дней, чтобы завершить все дела».

Я кивнула. Знала: пары, чья связь сформировалась, переводят в Центр Подготовки Союзов — для дальнейшего распределения.

— Тейрон, я… могу жить у тебя? Я не хочу возвращаться в академию.

Он кивнул, будто это даже не требовало обсуждения. Задержал на мне взгляд и снова взял карандаш.

«Наэлия, у тебя есть какие-то пожелания на эти десять дней?»

— У меня будет только одна просьба. Мы можем зайти в Центр наземного транспорта? Там работает моя подруга из подземной школы. Я хочу ее увидеть перед отъездом.

Он снова кивнул.

Уже уходя с кухни, я собрала со стола разбросанные бумажки. Нашла листок с его предложением, аккуратно свернула и спрятала в карман. Остальное без колебаний выбросила.