Глава 23

Вышки представляли собой орбитальные станции, неравномерно расположенные вокруг планеты на низкой околоземной орбите. Они служили опорными точками энергетического щита, обеспечивая его стабильность и равномерное распределение энергии. Эти гигантские конструкции были не только мощной защитой, но и символом единства общества.

Каждая вышка представляла собой колоссальное сооружение, из центра которого во все стороны расходились огромные иглы, передающие энергию. Потоки соединяли станции между собой, переплетались и образовывали единую сеть. В местах пересечения возникали энергетические узлы.

В основании каждой вышки располагался массивный реактор, окруженный вращающимися сегментами, удерживающими и распределяющими энергию.

Нас встретила пара — мужчина и женщина лет двадцати пяти — тридцати.

Девушка выглядела так, словно была рождена для борьбы. Яркие рыжие волосы, беспорядочно растрепанные, обрамляли ее лицо. Светлая, почти фарфоровая кожа резко контрастировала с пронзительным, колючим взглядом. В этих глазах не осталось места мечтам — только расчет и холодная решимость.

Ее взгляд быстро скользнул по новоприбывшим, оценивая, сканируя, и почти сразу остановился на моих руках, судорожно сжимающих ладонь Тейрона. Губы дрогнули в едва заметной усмешке, но в глазах не появилось ни капли веселья.

— Зашибись, — сухо бросила она.

Я даже не попыталась убрать руки: знала, что как только сделаю это, меня начнет трясти. А там и привет, паника.

Рядом с рыжеволосой стоял ее страж. Высокий, крепкий, с мужественными чертами лица, он казался человеком, находящимся на грани между спокойствием и готовностью к бою. Его короткие темные волосы были взъерошены, губы плотно сжаты, а взгляд — жесткий и сосредоточенный.

Рыжеволосая широко раскинула руки и с явным удовольствием объявила:

— Добро пожаловать на «Рыдающую вдову».

Она умела шокировать. Уже от одного названия меня передернуло.

— Почему мы прозвали эту вышку «Рыдающей вдовой»? — продолжила она, усмехаясь, наблюдая за нашими напряженными лицами. — Да потому, что эта сука бесконечно истощается, будто оплакивает свою утраченную любовь.

Она хмыкнула и скрестила руки на груди.

— На этом самая романтичная часть этого места заканчивается! — ее голос стал резче, увереннее. — Господа, забудьте про сон. Мы — слабое звено в цепи и лакомый кусок для врага. Мы находимся прямо над древними захоронениями, которые высасывают из нас энергию и делают нас уязвимыми. Так что, дорогие мои новички, добро пожаловать в ад!

В воздухе повисла короткая пауза, в которой явно не хватало злорадного смеха. Затем, уже почти ленивым голосом, она сказала:

— У вас пятнадцать минут на все про все, а потом я жду вас на мостике. Свободны!

Она развернулась и, не удостоив нас больше ни взглядом, ни объяснением, ушла. Ее страж молча последовал за ней.

Мы направились в свои каюты.

Я застыла на пороге узкого помещения длиной около двух с половиной метров и шириной около полутора. Кровать напоминала общий спальный кокон, рассчитанный на двоих. Единственный способ разместиться — спать вплотную, обнявшись или прижавшись спинами. Поверхность казалась твердой, но подстраивалась под форму тела. Сверху — тонкий слой терморегулирующего материала, поддерживающего комфортную температуру и предотвращающего перегрев из-за тесного контакта.

В изголовье были встроены мягкие светодиодные панели, а рядом находились отсеки для одежды и личных вещей. Имелось и крошечное помещение с ультразвуковым душем и зеркалом, оснащенным панелью диагностики состояния организма. Все.

Я бросила быстрый взгляд на Тейрона. В его глазах, вопреки всему, плясало веселье.

— Тебе это кажется забавным? — спросила я, поднимая бровь и стараясь звучать строго.

Он лишь пожал плечами, но едва заметная улыбка все же выдала его настроение.

Проход был настолько узким, что, обходя меня, он был вынужден прижать меня к стене. Его улыбка стала еще шире.

Он взял новый комплект одежды и начал стягивать с себя темно-синюю форму, выданную в Центре. Я стояла у стены, стараясь не смотреть на него.

Но разве можно не замечать мужчину, который раздевается прямо перед тобой?

Ткань скользнула по его коже, обнажая крепкие плечи и спину. Я уставилась в пол, чувствуя, как щеки начинают гореть.

Он снял форму до пояса, а затем поднялся и встал прямо передо мной — настолько близко, что мое дыхание касалось его груди. Его рука коснулась моего подбородка, пальцы мягко, но настойчиво вынудили меня запрокинуть голову.

Он наклонился чуть ближе, и я поняла, что он собирается снова поцеловать меня.

— Я в порядке. Правда, — поспешно заверила я и выскользнула из его рук.

Схватив свой комплект одежды, я повернулась к нему спиной. Пальцы дрожали, когда я начала расстегивать форму, но я изо всех сил старалась не выдать своего смущения. Его присутствие, и его уверенность одновременно успокаивали и сбивали с толку.

— Я готова, — сказала я, закончив первой. — Жду тебя снаружи.

На мостик мы пришли одними из последних. Остальные восемь пар уже стояли на своих местах: кто-то тихо переговаривался, кто-то молча изучал пространство.

Как только мы появились, рыжеволосая хищно улыбнулась:

— Перед вами сердце нашей страдалицы — реактор, — объявила она. — Уровень накопленной энергии виден на голографических дисплеях. Если цифры горят глубоким синим — заряд полон, и можно есть, пить, спать и, в общем, жить спокойно.

Мы тут же уставились на экран. Цифры светились тревожным красным, замерев на отметке в 38 %.

Рыжеволосая усмехнулась:

— Синих цифр вы здесь не увидите. Никогда.

Она обвела нас взглядом, будто смакуя нашу реакцию.

— Ваша задача проста: передавать энергию в реактор. Он сам распределит ее по сети. — Она сделала короткую паузу и добавила безжалостно: — Доведете до сорока одного процента — получите сутки отдыха. Приступайте.

Я встала за спиной Тейрона и протянула руки к его шее. Этот жест был отработан до автоматизма еще в Академии, и я сделала его машинально. Мои пальцы коснулись его кожи, и я уже собиралась потянуться к своей энергии, как вдруг услышала шепотки и сдавленный смех. Кто-то даже назвал нас «малышней».

И тут я вспомнила: при установленном союзе прикосновения не обязательны. Энергия между нами уже была связана, и Тейрон мог управлять ею на расстоянии. Я одернула руки, чувствуя неловкость.

Но Тейрон тут же обернулся. Он развел ладони в жесте, красноречиво говорящем: «Что случилось? Почему убрала?»

— Ты можешь управлять моей энергией без всяких прикосновений, — прошептала я.

Он взял мои руки в свои и уверенно положил их себе на шею, затем улыбнулся — так, словно именно этого и добивался. Его спокойствие и уверенность вновь окутали меня, и я перестала сопротивляться.

Мои пальцы устроились удобнее, ощущая тепло его кожи и легкое напряжение мышц. Жесткие волосы у основания затылка чуть покалывали, но мне это даже нравилось.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на энергии. Теплой, живой, она откликалась на мое прикосновение, словно радовалась вниманию. Я хотела, чтобы все получилось идеально, и буквально окутала Тейрона своим потоком.

Но он не взял ни капли.

Вместо этого он стал тянуть энергию из браслета. Это было настолько неожиданно, что я не сдержала возмущенного возгласа:

— Так нечестно! Я тут стою, выставляю нас посмешищем со своими нежностями, а ты используешь браслет!

Я сжала пальцы на его шее так, будто готова была придушить.

Его плечи затряслись от беззвучного смеха. Эта дрожь только усилила мое желание прикончить его на месте.

Разорвав контакт, я села рядом, скопировав позу других девушек: они сидели, скрестив ноги, их руки покоились на коленях.

Тейрон улыбнулся и спокойно продолжил работу. От его рук тянулись тонкие мерцающие нити, соединяя его с реактором.

Время шло, а цифры на дисплее будто застыли. Девушки начали переглядываться — всем было ясно, что отдых нам не светит. Лишь спустя пару часов цифра, наконец, поднялась на один процент.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем на мостик, смеясь и болтая, поднялись следующие девять пар. Нас попросили освободить места. Наша трехчасовая смена закончилась.

Тейрон выдохнул, опустил руки и повел плечами, разминая спину. Мы направились в столовую.

Столовая зона оказалась достаточно удобной. Стены были выполнены в нейтральных серых тонах. Компактные столы прочно крепились к полу, а над каждым висели небольшие светильники, создавая уютный световой круг. Вдоль одной из стен располагались автоматы с едой.

Я поднесла свой «Нексис» к считывающему устройству и получила свою порцию. Вскрыв упаковку, попробовала куриные кусочки в сладковато-соленом соусе с мягким рисом. На подносе также было овощное рагу, овсяное печенье, спрессованное в брикеты, и напиток, поддерживающий баланс жидкости в организме. Еда была простой, но сытной. А вот печенье оказалось действительно вкусным.

Закончив трапезу, мы вернулись в каюту. «Душ» скорее напоминал медицинскую процедуру, чем привычное омовение, но после него тело ощущалось чистым. Вот только напряжение в мышцах никуда не делось.

Я надела темно-серую форму и удобно уселась на кровати. Когда Тейрон вышел из душа, он был в одном белье. Я невольно отвела взгляд. Он усмехнулся при виде моего облачения, но ничего не сказал, просто лег рядом, устроив голову у меня на бедре.

— Устал? — тихо спросила я, едва удержавшись от желания провести пальцами по его волосам.

Он отрицательно покачал головой. А вот я устала.

Некоторое время я просто смотрела на него, потом вдруг спросила:

— Тейрон, сколько тебе лет?

Он взял мою ладонь, легко скользнул по ней пальцем и вывел: «37».

— Такой старый?! — вырвалось у меня прежде, чем я успела сдержаться.

Тейрон недобро прищурился, а я расхохоталась.

Перед отъездом он почти все время был занят — то артефактами, то выездами, и мы так и не успели как следует узнать друг друга. Поэтому я решила восполнить пробел.

— Когда ты родился? — спросила я.

Он написал на моей ладони: «22 декабря».

— А я летом. Пятое июля, — улыбнулась я и продолжила допрос: — Ты учился в Академии?

Он кивнул.

— А девушка у тебя была? — спросила я, стараясь придать голосу легкость, хотя внутри уже поднималось смущение.

В ответ он сжал мою ладонь… слишком сильно. Я не знала, что это означало. Слишком личный вопрос? Раздражение? Или что-то еще? Он сел, его взгляд встретился с моим.

Я вздохнула, осторожно высвободила ладонь и улеглась, отворачиваясь к стене. Холодная поверхность была гладкой под пальцами, и прежде чем я успела остановиться, они сами вывели на ней цифру: «37».

— Это ведь нормально, если она у тебя была… — прошептала я. И мысленно добавила:

«С такой силой ты наверняка нравился многим».

Я закрыла глаза, и слова сами сорвались:

— У меня был парень, который мне нравился. Я думала, что тоже нравлюсь ему. Я хотела, чтобы он стал моим стражем… Но потом увидела, как он целует другую. Было больно. Очень.

Я замолчала, но воспоминания нахлынули мощной волной. Бокал шампанского с дурманящим средством, которое вырвало меня из реальности, лишило контроля. Дверь его квартиры. Его губы. Кровать…

— Тейрон… — позвала я тихо. — Связь ведь можно разорвать?

Я сжала пальцы в кулак, чтобы они не выдали дрожи.

— Если мужчина и женщина не хотят союза, его можно отменить? — продолжила я, коснувшись костяшками холодной стены. Раздражение, усталость, бессилие требовали выхода. — Если есть средства, чтобы заставить женщину создать эту проклятую связь, значит, есть и те, что способны ее разорвать?

Тейрон поднялся и взял блокнот. Легкое шуршание карандаша нарушило тишину. Спустя миг он протянул мне листок, на котором было написано:

«Давай спать».

Мои губы дрогнули в усмешке. Я безжалостно смяла листок и отбросила его в сторону.

Тейрон лег на спину, закинув руки за голову. Он не касался меня, не пытался приблизиться — но само его присутствие действовало успокаивающе.

— Тебе бы его продавать. Спокойствие, в чистом виде. Дорого.

Я усмехнулась, качнув головой:

— Я бы возглавила список твоих клиентов.

Он повернулся ко мне. Его руки обняли меня, прижав к себе так крепко, что я почувствовала, как его тепло проникает в меня, растворяя холод в груди.

И тогда слезы, которые я так долго сдерживала, потекли из моих глаз. Я ненавидела себя за эту слабость, я хотела сопротивляться, но не могла.

Он просто держал меня. Его пальцы мягко скользили по моим плечам, и это сработало: постепенно слезы иссякли, оставив за собой странное облегчение. Тело налилось тяжестью, и я уснула.