Глава 24

Мне было жарко. Невыносимо жарко. Костюм будто впитывал все тепло, а в его объятиях это ощущение только усиливалось. Жар проникал даже в сны, делая их тяжелыми и душными.

И вдруг — резкий рвущий звук. Я подскочила на кровати. Красный свет мигал, заливая комнату тревожным сиянием. Сознание мгновенно прояснилось: реактор. Что-то пошло не так.

Я рванулась к двери, понимая, что каждая секунда на счету. Но Тейрон остановил меня: его рука крепко сжала мое запястье. Он быстро облачился в костюм, и мы побежали к реактору вместе.

На дисплеях мигали цифры: 24 %. Катастрофически низкий уровень. На мостике уже было с два десятка пар, и все как один отдавали реактору свою энергию. Мы присоединились. Постепенно подтягивались новые пары, и показатели начали медленно расти.

Потянулись часы. В какой-то момент я поняла: браслет пуст. Энергия закончилась. Тогда Тейрон потянул энергию уже из меня.

Лишь когда цифра с трудом добралась до 35 %, нам позволили остановиться. Ноги подкашивались, глаза горели и слипались, словно после бессонной ночи. Казалось, мы проработали не пять часов, а целые сутки.

Мы перекусили энергетическими батончиками и вернулись в каюту. Я приняла «душ» и облачилась в белый топ и обтягивающие шорты. Тейрон уже лежал на кровати. Его взгляд скользнул по мне, после чего он закрыл глаза. Я осторожно перелезла через него и легла рядом.

— Наша утренняя смена меньше чем через час, — пробормотала я.

Он даже не пошевелился.

Я перевернулась на спину. Стоило закрыть глаза, как сон тут же утянул меня в темноту.

Будильник прозвенел в 5:30. Я тихо застонала: тяжесть снова навалилась на тело. Крепкие руки Тейрона притянули меня к себе, и еще минуту мы просто лежали, наслаждаясь теплом и тишиной. Но пришлось оторваться от кровати.

Мы быстро позавтракали и поспешили к реактору. Цифры за время нашего отсутствия не изменились: все те же 35 %. Я села рядом с Тейроном, чувствуя, как усталость давит на плечи. Он вскинул руки, и от них потянулись полупрозрачные нити к реактору. Я опустила взгляд, стараясь не думать о том, что ближайшие часы нам придется провести здесь, на металлическом мостике.

Вдруг я заметила, как Тейрон повел плечами, пытаясь размять затекшие мышцы. Я поднялась и подошла ближе. Мои ладони легли на его шею и плечи, осторожно разминая их. Он слегка наклонил голову, и я почувствовала, как напряжение постепенно уходит из его тела.

Затем я прижалась к нему всем телом, сцепив руки на его поясе.

— Доведи уже эти цифры до сорока одного процента, — прошептала я, чувствуя, как моя энергия смешивается с его. — Я хочу выходной.

Но ничего не изменилось. Все те же тонкие полупрозрачные нити тянулись к реактору, а цифры на дисплее застыли на месте, будто издеваясь.

— Тейрон, ты меня слышал? — спросила я, стараясь говорить спокойно, но в голосе все же прорезались усталость и раздражение.

Он кивнул, не отрывая взгляда от реактора, и продолжил работать.

Так тянулись дни. В теории у каждой пары было по три энергоподачи в сутки по три часа каждая. Остальное время — сон, еда, легкая активность, досуг. На практике же реактор каждую ночь взрывался красным светом. С заходом солнца потери росли, словно сама тьма высасывала энергию из системы. Возможно, щиту ночью требовалось больше ресурсов для защиты. Я не знала. Но факт оставался фактом: нас будил этот проклятый свет.

Иногда нам отменяли утренние смены, давая возможность выспаться, но даже это не спасало. За восемнадцать лет под землей меня приучили к четкому режиму, и эта бессистемность подъемов, отсутствие нормального сна, буквально убивали.

Мне было тяжело. И Тейрон это видел.

Однажды, после особенно изнурительных ночей, когда нам наконец дали утро на отдых, я провалилась в сон. Он оказался настолько ярким и реальным, что я поверила: все это происходит наяву.

Мы завтракали. Тейрон взял блокнот, что-то написал, оторвал листок, сложил его пополам и протянул мне вместе со своей десятиграммовой плиткой шоколада.

Я развернула бумагу. Там было написано:

«Я могу залатать дыры в системе. Это потребует много энергии, но тогда мы сможем спать по ночам. Согласна?»

Под текстом был нарисован круг, пересеченный молнией — я сразу поняла, что это реактор, — а над ним застыли три маленьких буквы «z». Очевидно, что это был наш спящий реактор.

Я улыбнулась и кивнула.

Тейрон что-то быстро нацарапал на листке. Закончив, он поднялся и направился к дальнему столу, за которым сидела рыжеволосая. Я так и не удосужилась узнать ее имя и в мыслях называла просто — Рыжая. Рядом с ней был ее страж — молчаливый, угрюмый. Напротив расположилась другая пара, оба светловолосые — они казались гораздо дружелюбнее.

Тейрон протянул Рыжей записку. Она взяла ее двумя пальцами, повертела в воздухе и, прижав к груди с притворным восторгом, громко воскликнула:

— Это мне? Любовная записка!?

С такой наигранной нежностью она произнесла это, что весь обеденный зал замер, напрочь забыв, зачем здесь собрались.

А я… чуть не подавилась шоколадкой, которую только что успела откусить. Прокашлявшись, уставилась на них во все глаза.

Полные губы Рыжей скривились в притворно-жалобной гримасе, излучающей насмешку:

— Дорогой, — протянула она, поднимая на него глаза. — Ты опоздал. Лет на семь.

Тейрон резко, почти грубо, выхватил у нее записку, развернул и поднес прямо к лицу, почти ткнув в нос.

Глаза Рыжей скользнули по строчкам. Улыбка исчезла, будто ее и не было. Она вскочила, сорвала с его груди «Нексис» и вставила в планшет. Несколько секунд внимательно изучала данные, затем бросила холодно:

— Ты всего лишь страж. Каким образом собрался латать эти дыры?

Тейрон не ответил. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась твердая уверенность.

— Тейрон, — протянула она. — Ты меня слышишь?

Он кивнул.

— Ну так отвечай! — потребовала Рыжая.

В этот момент светловолосая девушка с короткой стрижкой и длинными пальцами, словно созданными для пианино, потянулась за планшетом. Пробежав взглядом по экрану, спокойно заметила:

— Он не говорит.

— Не говорит? — Рыжая вскинула брови и уставилась на него.

Тейрон молча кивнул.

Несколько секунд Рыжая разглядывала его, будто решая, смеяться ей или ударить кулаком. В итоге лишь фыркнула:

— Но руки-то у него есть. — Она щелкнула пальцами. — Ребят, создайте-ка два потока. Пусть попробует соединить.

За столами сразу оживились. Кто-то приподнялся на локтях, кто-то встал, чтобы лучше видеть. Все ждали — как зрители на арене перед началом боя.

Задача была не просто сложной — почти невозможной. Ему предстояло соединить не свой поток с чужим, как на тренировках, а два совершенно чужих. Чтобы это удалось, нужно было ввести в точку пересечения стабилизирующий импульс — мощный и одновременно тонкий разряд энергии, выравнивающий частоты колебаний. Работа ювелирная, требующая предельной точности.

Даже во сне я почувствовала, как у меня сжалось горло от волнения.

Когда над столом, словно мост, натянулись два потока, зал притих. Энергия струилась напряженными нитями. Тейрон протянул руку, замер, будто прислушиваясь к невидимым вибрациям, к чужим частотам. Я затаила дыхание.

И вдруг в точке соединения вспыхнуло — и потоки замкнулись, слившись в один ровный, устойчивый.

По залу прокатилась волна восхищения. Кто-то выдохнул: «Вот это да…», кто-то тихо присвистнул. Люди переглядывались, и в их взглядах появилось то, чего я раньше не видела — уважение. Настоящее, искреннее. Даже те, кто считал нас «малышней», теперь смотрели иначе.

Через пару дней мы получили разрешение. Нам дали добро — и мы начали работу. Латали дыры день за днем, ночь за ночью, не щадя себя. Возвращались в каюту измученные, с дрожащими руками, но в глазах горел тот самый огонь, который я так любила видеть.

С каждым днем дыры исчезали одна за другой. А цифры на экранах неумолимо ползли вверх.

Мы больше не ели в одиночестве. Теперь нас было три пары: я и Тейрон, Рыжая со своим стражем и светловолосые — девушка с «музыкальными» пальцами и ее напарник. Мы подружились. Стали больше, чем рабочая группа. Стали командой. Сидели рядом, шутили, делились пайками, поддерживали друг друга.

Мы были лучшими.

И вот настал день, когда на экране замерла твердая цифра — 88 %. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Это была наша работа. Наш результат. Мы сделали это.

Я и мой Тейрон.

В тот миг я каждой клеточкой ощутила, что выбрала правильно. Путь был тяжелым, полным испытаний и бессонных ночей, но мы справились. Мы прошли его вместе, и теперь, глядя на эту цифру, я чувствовала, как гордость и облегчение сливаются в одно теплое, светлое чувство.

И в этот момент я почувствовала его желание. Оно окутало меня, заставляя отдаться этому ощущению. Его руки обняли меня, притянули ближе. Его губы коснулись моей кожи — сначала легкие, осторожные поцелуи на плечах, потом на шее. Каждое движение было медленным, уверенным, будто он хотел, чтобы я почувствовала все.

Его рука нырнула под топ, и я едва ощутимо выгнулась, подставляя его пальцам свою грудь. Какое же это до дрожи приятное чувство — когда мужская рука накрывает грудь и, слегка поглаживая, сжимает ее.

Его пальцы медленно двинулись вниз, к краю моих трусиков. На миг задержались у границы ткани, и сердце забилось еще сильнее, когда они поднырнули под ткань и скользнули ниже. Их нежный, настойчивый напор был частью этого общего блаженства, в котором я растворялась.

Тихий, прерывистый вздох сорвался с моих губ… и я резко распахнула глаза.

Испуг, холодный и стремительный, пронзил меня. Я инстинктивно схватила его руку, останавливая ее движение. Мое дыхание перехватило, сердце заколотилось, но уже не от страсти, а от внезапного, ослепляющего перехода из мира грез в явь.

Я лежала, затаив дыхание, чувствуя под своими пальцами его теплую, сильную руку. Напряжение повисло в воздухе густым облаком. Но сквозь испуг пробивалось другое чувство — смутное, стыдливое, пульсирующее там, где только что была его ласка. Желание не останавливаться. Желание, чтобы этот миг, этот нежный напор, это тепло не исчезали.

Я не отталкивала его. Но и не позволяла двигаться дальше. Мы словно застыли в этом немом вопросе, в этой паузе, где испуг смешивался с постыдной, непрошенной нежностью, не желающей угасать.

Его губы скользнули по изгибу моей шеи, замирая у мочки уха. Я вздрогнула, и все мое внимание, еще мгновение назад сосредоточенное на его руке, вдруг целиком оказалось во власти этих горячих, дразнящих касаний. И мое тело ответило ему само, мягко прогнувшись, подставляя шею для новых поцелуев.

Он не давил, не торопил — лишь дарил мне свое спокойствие и тепло, словно приглашая… и я приняла это приглашение. Его эмоции мягко переплетались с моими, стирая границы. Мое волнение сменялось его уверенностью, моя неуверенность — его терпением. Мы дышали в унисон, и казалось, что вокруг не осталось ничего, кроме этого единого, общего чувства.

И в этом едином ритме я вдруг поняла: мы больше не чужие.

Когда все закончилось, мы просто лежали вместе. На моих губах появилась усталая, но счастливая улыбка.

«Задаток выдан, — подумала я, — осталось лишь довести реактор до отметки в 88».

Но на мостике меня ждало разочарование. Я окутала его плотным коконом своей энергии, готовая отдать все, что у меня было. А на деле — лишь слабое мерцание от его рук к реактору.

Он что, издевается надо мной?!

Хорошее настроение утекало, словно вода сквозь пальцы.

В обеденной зоне я молча наблюдала за ним. Его спокойствие и невозмутимость раздражали меня все сильнее.

Наконец, я не выдержала:

— Ты собираешься латать дыры в системе, чтобы снизить потери? Чтобы мы могли спать по ночам спокойно? — и с усмешкой добавила: — Так и быть, милую картинку спящего реактора можешь не рисовать.

Он вопросительно приподнял бровь, затем покачал головой. Но, видя, что я не отстану, достал блокнот и написал:

«При всем твоем желании, я не могу этого сделать».

— Почему? — спросила я, чувствуя, как раздражение сжимается в груди. — Ты ведь архитектор.

Он поморщился и написал:

«Это опасно и требует больших затрат твоей энергии».

— Тейрон, я хочу видеть на реакторе цифры не ниже 88 %.

Он задержал на мне взгляд, затем написал:

«А я хочу от тебя ребенка».

Я замерла, пораженная его словами.

— Ребенка?.. — повторила я, и голос прозвучал тише, чем хотелось бы. Я посмотрела на него — он не отводил глаз. Ждал.

— Надеюсь, это шутка, — сказала я, но он покачал головой.

Глубоко вдохнув, я попыталась вразумить его.

— Тейрон, послушай. Сейчас не время для этого. У нас есть долг, и есть угроза, которая висит над нашей планетой. Мы должны сделать все возможное, чтобы защитить мир, чтобы спасти тех, кто зависит от нас. Это важнее любых наших желаний. Понимаешь?

Я долго говорила о долге и ответственности, а он внимательно слушал.

Когда я закончила, он написал короткое и резкое:

«Мне плевать».

Я оцепенела, слова обожгли, будто огнем. Его равнодушие, отказ взять ответственность вызывали во мне бурю эмоций.

— Тейрон, ты архитектор. Ты можешь это сделать, — твердо сказала я, сжимая кулаки. — Ты не просто можешь — обязан. Это твой долг. Мы не просто мужчина и женщина, связанные узами. Мы — часть системы, часть защиты, которая удерживает этот мир. Нам дана сила. И это не привилегия, а ответственность. Наша задача — удерживать небо. Служить своей стране, этому миру. Это главное! Если каждый начнет ставить личное выше общего — все рухнет.

Он посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, затем поднял блокнот и написал:

«Листы закончились. Я больше не могу говорить».

Он показал оголившийся корешок, а потом с демонстративным раздражением бросил блокнот на стол.

— Любовные записочки! — вдруг раздался за спиной знакомый женский голос.

Я обернулась и увидела, как Рыжая тянется к листкам Тейрона, явно намереваясь схватить их. Но не успела.

Тейрон мгновенно накрыл записи ладонью, прижав пальцы к столу. Его взгляд вспыхнул таким холодным предупреждением, что Рыжая тут же отдернула руку. На ее лице не осталось и следа прежней веселости.

— Архитектор, значит, — медленно произнесла она, прищурившись. — Следуй за мной, архитектор.

Тейрон бросил на меня злой взгляд, который ясно говорил: можно было и не кричать на весь зал.

Я заставила себя выдержать его взгляд. Правда была на моей стороне.

Тейрон последовал за Рыжей к дальнему столику. Там сидели ее страж — широкоплечий, с каменным лицом, — и светловолосая пара: девушка с короткой стрижкой и парень с цепким взглядом.

— Парни, у нас тут вроде как архитектор. Создайте мост, хочу проверить, так ли это, — бросила Рыжая.

За столами тут же оживились. В воздухе повеяло ожиданием зрелища.

Страж Рыжей и светловолосая девушка синхронно вытянули руки. Вскоре между ними проявились потоки. Они были красивы — тонкие линии энергии переплетались над столом, похожие на живую лиану. Световые полоски мерцали, то тянулись друг к другу, то отталкивались, словно не желая соединяться.

— Действуй, — приказала Рыжая, не сводя глаз с конструкции.

Тейрон вытянул руку, сосредоточенный, напряженный. Я видела, как он затаил дыхание, прислушиваясь к потокам.

Но вместо того, чтобы уловить момент и ввести тонкий стабилизирующий импульс, он их взорвал. Два потока — разные по частоте и силе — столкнулись лоб в лоб. Взрыв получился не просто мощным, он был хаотичным.

Энергия рванула наружу, искаженная, нестабильная. Пространство содрогнулось — воздух буквально завибрировал, будто сам пытался выдержать удар. Свет вспыхнул ослепляющим разрядом, а затем разлетелся искрами, прожигая все на своем пути.

В ушах заложило от грохота. Людей швырнуло, будто кукол. Те, кто стоял ближе к потокам, упали первыми — их отбросило на несколько метров, и они врезались в пол или в стены. Те, кто сидел дальше, рухнули со стульев, закрывая лица руками, пытаясь защититься от ослепительных вспышек.

Тейрон ударился о край ближайшего стола и рухнул, тяжело дыша.

Столы, прикрученные к полу, выдержали. Но вся мелочь — кружки, пайки, листы бумаги — взметнулась и разлетелась по залу. Остаточные импульсы пробегали по металлическим поверхностям, словно молнии, оставляя за собой запах озона и горелой ткани.

На секунду в зале повисла тишина, а затем послышались стоны и приглушенные ругательства.

Рыжая медленно поднялась, окинула зал холодным взглядом. Лицо ее было каменным, лишь губы дрогнули, сложившись в презрительный жест.

— Уберите все, — коротко бросила она. Ее глаза остановились на нас двоих, и голос прозвучал, как приговор: — До конца месяца все утренние смены ваши. Будете пахать как проклятые.

Слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Я почувствовала, как закипает злость и обида, но промолчала.

Тейрон, скривившись от боли, медленно поднялся и принялся за работу.

Я последовала его примеру.