Глава 29

Я посмотрела на него сквозь пелену слез и кивнула.

Тейрон медленно поднялся, сел на противоположный край кровати и взял блокнот. Я, вытирая слезы, повторила его позу и стала ждать.

Вскоре в моих руках оказался листок. Я развернула его и прочитала:

«Все, что происходит между нами, остается между нами. Мы решаем свои проблемы сами — без посторонних».

Я подняла взгляд, чувствуя, как недоумение накрывает меня с головой.

Причем тут это? Я хотела говорить о его способностях, об упрямстве, о том, как он наказывает нас своим отказом. Но он уводил разговор в сторону.

Прежде чем я успела возразить, он протянул новый листок. Я опустила глаза и прочитала:

«Мне больно слышать, что моя девушка говорит, будто ненавидит меня — да еще и при посторонних. Наэлия, разве я хоть раз давал тебе повод ненавидеть меня?»

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали. Звук был резким, я вздрогнула. Тейрон поднялся и открыл.

На пороге стояли двое парней: страж Рыжей и страж Эмилии. Их лица были серьезными, позы напряженными. За их спинами — сами девушки, смотревшие на меня с беспокойством.

— Ты в порядке? — спросил страж Рыжей, пристально глядя мне в глаза.

— Да, — ответила я, но голос прозвучал неуверенно.

Страж Эмилии сделал шаг вперед, явно намереваясь войти, но Тейрон даже не сдвинулся. Их взгляды встретились, воздух словно задрожал от напряжения. В итоге тот остановился на пороге:

— Наэлия, если твой страж груб с тобой, ты должна сказать. Мы примем меры.

Меры? От одного этого слова меня охватил страх. Я не хотела, чтобы они наказывали Тейрона больше, чем мы уже наказаны. Да, я была зла на него, разочарована — но не желала, чтобы с ним что-то случилось.

— Со мной все в порядке, — сказала я и подняла листок, который все еще сжимала в руке. — Вот… общаемся.

Я провела пальцем по его краю. Это было странно — выяснять отношения на клочках бумаги вместо того, чтобы просто поговорить. Мы будто застряли между ссорой и примирением, и единственное, что связывало нас сейчас, — короткие фразы, наспех выведенные карандашом.

— Хорошо, общайтесь. Не будем мешать, — наконец сказал страж Эмилии и отступил, позволив Тейрону закрыть дверь.

Когда дверь захлопнулась, напряжение чуть спало.

Через мгновение в мои руки лег новый листок. Пальцы дрожали, когда я развернула его.

«Я не хочу, чтобы ты ненавидела меня».

Я подняла взгляд, но он не смотрел на меня — его глаза были опущены, пальцы уже спешно выводили новые слова.

— Тейрон… — тихо позвала я.

Он поднял на меня глаза.

— Я устала. Устала быть в аутсайдерах. Я хочу, чтобы мы были лучшими. У нас есть все: связь, сила, возможность.

Мы действительно могли бы стать лучшими. Мы подходили друг другу — я знала это, чувствовала.

Тейрон вдруг замер, посмотрел на написанные слова, а потом медленно оторвал листок и смял его в кулаке, так и не протянув мне.

Я затаила дыхание, когда он начал писать заново. Закончив, протянул листок.

«Я боюсь потерять тебя, Наэлия».

Эти простые и искренние слова заставили меня улыбнуться.

— Ты не потеряешь меня, — прошептала я.

Он прикрыл глаза, словно пытаясь заставить себя уступить, сделать шаг навстречу.

А потом снова потянулся к блокноту. Несколько секунд — и в мои пальцы лег новый листок.

На нем было всего два слова:

«Одна смена».

Я вглядывалась в эти два слова, чувствуя, как внутри разгорается теплое чувство. Он уступил. Пусть крошечная уступка, но для меня — бесценная.

Я хотела обнять его, сказать что-то еще, но не решилась. И вдруг он сам приблизился. Лег на спину, положив голову на мои скрещенные ноги.

Я замерла на мгновение, а потом расслабилась. Он закрыл глаза, его дыхание стало ровным, спокойным. Будто он тоже позволил себе отпустить все напряжение.

Я нежно провела рукой по его волосам, убирая пряди со лба. Его губы дрогнули — словно он хотел улыбнуться, но не стал.

Я наклонилась чуть ближе и прошептала:

— Спасибо.

Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих: снова красный свет, снова катастрофически низкий уровень, снова почти три десятка пар на мостике.

Завтрак в обеденной зоне тоже начинался привычно: гул голосов, звон посуды, запах простой еды, создающий иллюзию уюта. Мы уселись за свой стол, и тут к Тейрону подошли страж Рыжей и страж Эмилии.

— Сядешь к нам? Нужно поговорить, — сказал первый.

Тейрон посмотрел на меня, затем встал, взял поднос и ушел с ними.

Не успела я опомниться, как рядом оказались девушки. Рыжая, опершись локтями о стол, оглядела меня с ног до головы:

— Ну? Как ты?

Эмилия тоже смотрела с тревогой.

— Все нормально, правда, — попыталась я их успокоить. — Просто… новость о восьми годах выбила меня из колеи. Вот и сорвалась.

Девчонки понимающе кивнули.

— Да, это всегда тяжело, — сказала Эмилия. — Особенно когда не ждешь такого срока.

— Брось, — усмехнулась Рыжая. — Ты и не заметишь, как пролетит время. Сегодня тебе восемнадцать… — она щелкнула пальцами, — а завтра уже двадцать шесть.

Я подавилась едой.

Немного придя в себя, покачала головой.

— Так себе утешение.

— А что ты хотела? — фыркнула она. — Добро пожаловать в реальную жизнь. Тут только так и бывает: щелк — и лучшие годы позади.

Мы продолжили завтракать, и разговор постепенно перешел на легкие темы.

После еды, вместо того чтобы сразу отправиться на смену, мы все вшестером направились в зону отдыха. Там было тихо и пусто. Ребята сели ближе к панорамному окну, за которым раскидывалась темная бездна космоса. Я на миг замешкалась, а потом подошла к Тейрону и положила ладони ему на плечи. Его близость, его уверенное дыхание, это привычное спокойствие — все медленно растекалось по мне, отгоняя тревогу.

Разговор зашел о нас, о том, что мы хотим попробовать, и я очень быстро забыла про бездну за стеклом.

— Ты же понимаешь, — сказала Рыжая, глядя прямо на Тейрона, — что доступ к сети тебе никто не даст. Без спец обучения, экзаменов и лицензии — это невозможно.

Тейрон кивнул.

Вместо него ответил страж Эмилии:

— Он и не собирается туда лезть. Все, что он хочет, — показать Наэлии, каких усилий потребует от нее работа архитектора. Но просит сделать это без свидетелей.

— К чему такая конспирация? — прищурилась Рыжая, скрестив руки на груди.

Тейрон достал блокнот, быстро написал что-то и протянул листок:

«Потому что я страж и всегда буду только им».

— А-а, ясно… — протянула Рыжая и тут же усмехнулась. — Страж, который в одиночку собрался весь реактор питать? Не смеши!

— А в чем проблема? — спросил страж Рыжей. — Пусть попробует. В обед, пока на мостике никого нет. А лучше после ужина — перерыв дольше.

Мы переглянулись. В этих словах был смысл.

— Валяйте, — махнула рукой Рыжая.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Этот день перестал быть обычным. Сегодня мы испытаем себя.

Вечером, вместо ужина, мы вшестером поднялись на мостик. Ребята держались чуть поодаль, переговаривались между собой и посмеивались, пока Тейрон протягивал мне листки с инструкциями.

Наконец я не выдержала:

— Тейрон, я поняла. Встать за твоей спиной. Обнять за талию, но не скрещивать пальцы. Если я их сомкну — ты прекратишь работу. Если отпущу тебя — ты тоже прекратишь работу.

Он кивнул и снял с моей руки браслет.

Я встала за его спиной и обняла его за талию. Все, как он просил.

И тогда он начал.

Он потянул энергию из меня.

И это было… вау.

Я настолько привыкла к его аккуратной, бережной работе, что перестала ее замечать. Но сейчас все было иначе. Не просто ощущение — что-то большее. Что-то, едва не выбившее у меня почву из-под ног.

Энергия вырывалась потоком и вливалась в реактор. Вначале это было приятно, как резкий вдох морозного воздуха. Но уже через несколько секунд я ощутила, как внутри что-то сжимается, словно тело сопротивлялось, пытаясь удержать ускользающую энергию.

Это было… даже болезненно.

Перед глазами замелькали яркие пятна, голова закружилась.

Я чувствовала, как мое тело слабеет, будто каждая клетка теряет энергию. Захотелось сомкнуть пальцы на его животе, сцепить их, чтобы удержать себя в реальности еще немного.

Но я не шелохнулась.

Стиснув зубы, я улыбнулась. Я знала: я способна выдержать больше. Гораздо больше.

Мне нравилась эта боль, эта пустота, это ощущение утраты — все это было частью моего желания.

Наш поток был полон силы. Я ощущала, как он устремляется в реактор, наполняет узлы, раскаляет системы. Энергия неслась так стремительно, что казалось, могла выжечь все на своем пути. Но Тейрон ни на миг не терял концентрации.

В какой-то момент мои пальцы начали смыкаться. Я едва успела остановить себя, но он, будто почувствовав, резко прекратил. Поток оборвался.

Тейрон развернулся и крепко обнял меня, не давая упасть. Я уткнулась лбом в его грудь, закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Сердце билось так быстро, что казалось — вот-вот вырвется наружу. Каждый вдох давался с трудом, в голове звенело, словно я пробежала марафон без подготовки.

А он… он словно не испытывал усталости. Его дыхание оставалось ровным, руки — твердыми. Будто все, что только что произошло, стоило ему не больше усилий, чем обычная смена.

Он посмотрел на меня. В его глазах я уловила немой вопрос: «Ты все еще хочешь, чтобы я использовал свои способности?»

Я не нашла слов и просто спрятала лицо у него на груди.

Осторожно, почти нежно, он коснулся моих волос, словно успокаивая.

К нам подошли ребята. Рыжая присвистнула, потом повернулась к Тейрону:

— Ты точно не хочешь пройти аттестацию на архитектора?

Он лишь покачал головой.

— Ты как, идти сможешь? — спросила Эмилия, глядя на меня.

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой.

— Думаю, да, — прошептала я, продолжая обнимать Тейрона. Боялась, что если разомкну пальцы, то просто рухну.

Рыжая похлопала меня по плечу:

— Ну все, вы честно заработали сутки отдыха!

— Честно заработали?.. — я отстранилась и посмотрела на экран. На нем оранжевыми цифрами горело: 42 %.

Это было здорово. Даже больше — это было облегчение. Мы действительно сдвинули эту цифру с мертвой точки. Внутри впервые за долгое время стало теплее.

Когда я немного пришла в себя, мы, шумно переговариваясь и подшучивая, направились на ужин. За столом молчание Тейрона никого не смущало: ребята задавали вопросы, а он спокойно писал ответы на листках.

Рыжая, не удержавшись от любопытства, спросила:

— А язык жестов ты знаешь?

Тейрон покачал головой, потом быстро написал:

«Моя работа не предполагала общения с людьми. Язык жестов был не нужен».

— Ну, теперь-то он тебе понадобится, — протянула она с прищуром и бросила на меня выразительный взгляд.

— Меня все устраивает, — спокойно ответила я. — Я привыкла к его запискам.

И это было правдой. Да, я не слышала его голоса и не улавливала интонации, но он писал для меня. Без лишних слов — только суть. Иногда я ловила себя на том, что жду этих листков.

Потом парни увлеклись расспросами о его работе. Он писал, я зачитывала вслух. Это выглядело забавно: я озвучивала его короткие ответы, пару раз добавляла что-то от себя, ребята подхватывали шутку, и мы смеялись вместе.

Но вскоре строки перед глазами начали расплываться.

Тейрон забрал листок, передал его парням, а потом поднялся и протянул мне руку.

Я без раздумий вложила ладонь в его.

Ребята обменялись понимающими взглядами, мы попрощались и направились к каюте.

Уже засыпая, я смотрела в стену, будто в пустоту, и мысли ходили по кругу. О нем. Обо мне. О том, что произошло. Я давила на него, требовала, чтобы он использовал силы архитектора, — и он потянул энергию из меня. Это было… неприятное чувство.

Раньше я была уверена, что это единственный выход. Я не просто хотела, я считала, что он обязан использовать свои способности архитектора. Но теперь… теперь я уже не была так уверена. Одно дело — попробовать раз. Совсем другое — прожить в таком ритме восемь лет подряд.

Мысль о том, что мне придется переживать это снова и снова, пугала до глубины души.

— Тейрон… — позвала я в полумраке. Я закрыла глаза и прошептала: — Обними меня, пожалуйста.

Он придвинулся ближе и заключил меня в кольцо своих сильных рук. Я прижалась спиной к его груди, ощущая, как его тепло проникает в каждую клеточку истощенного тела. Сердце замедлило бег, дыхание стало ровнее.

— Я была неправа, — прошептала я, словно признаваясь в самом сокровенном. — Я не хочу, чтобы ты был… архитектором.

Он только крепче сжал меня, словно говоря: «Я слышу. Я понял».

Я чувствовала его дыхание у уха, слышала размеренное биение сердца. И в тот миг впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

Я расслабилась в его руках, позволяя забыть о боли, усталости и страхе. Просто была рядом. И не заметила, как уснула.

Это была первая ночь, когда реактор не разбудил нас тревожным сигналом.