Глава 31

Наэлия

Я вошла в зону отдыха. Эмилия уже сидела в одном из кресел и задумчиво смотрела в черную бездну за окном. При моем появлении она обернулась и улыбнулась, но я сразу заметила — лицо бледнее обычного, а взгляд усталый, с оттенком грусти.

— Ты как? — спросила я, опускаясь в соседнее кресло.

Эмилия вздохнула:

— Зима всегда дается мне тяжело. Эти бессонные ночи…

— Еще бы, — понимающе кивнула я. — Этот реактор, будто проклятый, никогда не утихает.

Эмилия чуть оживилась:

— Ну ничего. Мы справимся. А там и лето не за горами. Летом всегда проще: тревог меньше, да и отпуск…

Договорить она не успела. Дверь отъехала в сторону, и в комнату влетела Рыжая — с тремя пластиковыми стаканами, бутылкой вина под мышкой и своей привычной лукавой ухмылкой.

— А вот и я! Спасаю ваш унылый вечер!

Мы с Эмилией переглянулись и рассмеялись. Нам действительно требовалось спасение.

— Ну что, девочки, пора устроить маленький праздник, — объявила Рыжая, ставя стаканы на стол. — Подача, конечно, не как в ресторане, но, бездна тебя поглоти, мы ведь в космосе!

Она разлила вино, протянула нам по стаканчику и вручила каждой по маленькой плитке шоколада.

— О чем болтали? — спросила она, поднося стакан к губам.

— Об отпуске, — ответила я, делая глоток. Вкус показался непривычным — терпким, с легкой горчинкой, но в нем было что-то цепляющее.

Рыжая расплылась в широкой улыбке:

— Отпуск, говорите? Мне он больше не нужен. Мне осталось всего пару недель — и adiós, гребаная вышка!

— Что будешь делать, когда вернешься на Землю? — спросила Эмилия.

— Тратить заработанные деньги!

— На что, если не секрет? — уточнила я.

— На путешествия, конечно! — ее глаза загорелись. — Хочу увидеть как можно больше, пока молода и полна сил. Начну с острова Водопадов. Говорят, там самая чистая вода на планете.

Она подалась вперед, ее голос стал заговорщически теплым:

— Девочки, это настоящее чудо природы! И его главная достопримечательность — Водопад невесты. У него даже есть легенда. Давным-давно страж потерпел крушение у берегов острова. Ослабевший, он вышел к водопаду и увидел девушку, черпавшую воду. Она не испугалась его — напротив, осталась рядом, ухаживала за ним. Между ними возникла связь. Во время сильной бури он закрыл ее щитом, спасая от ярости стихии, и понял, что полюбил ее. Но долг звал его обратно. Он покинул остров, пообещав, что вернется за ней. Лишь много лет спустя, когда служба подошла к концу, он снова прилетел к водопаду… но девушки там уже не было.

Говорят, с тех пор вода в водопаде чиста, как слезы, а в его тумане иногда мелькает силуэт девушки, навсегда оставшейся ждать своего стража.

В комнате повисла тишина — странная смесь грусти и восхищения. Легенда отзывалась в сердце каждой из нас.

— А еще там Лазурные пещеры с гротами, усыпанными кристаллами. Как в наших школах, только с теплой водой, в которой можно плавать. И поющие скалы, где ветер в трещинах камня рождает звуки, похожие на древнюю песню… — она говорила так увлеченно, что я невольно улыбнулась.

— Так что я просто обязана это увидеть!

Закончив рассказ, Рыжая сделала глоток и, положив на язык плитку шоколада, довольно замурчала.

— А вы? Чем займетесь? — спросила она.

— Я… — Эмилия задумчиво посмотрела на стакан и тихо произнесла: — хочу найти своих родителей.

— Ты каждый год их ищешь! — воскликнула Рыжая.

Светловолосая кивнула:

— Не понимаю, почему это так сложно. Я закончила подземную школу, связала жизнь со стражем. Мы честно отрабатываем долг. Почему система не позволяет узнать, кто мои биологические родители?

Ее голос дрожал грустью.

— Неужели это так трудно? Найти своих родителей… — спросила я.

— Да, — вздохнула она. — Запросы, встречи с наставницами. Я писала в центральный архив. Везде один ответ: «информация недоступна». Или еще лучше: «доступ будет рассмотрен после окончания службы».

Рыжая закатила глаза:

— Уроды. Все откладывают на «потом», которого может и не быть.

Эмилия печально улыбнулась, а затем, явно стараясь сменить тему, спросила:

— Наэлия, а ты? Уже решила, как проведешь отпуск?

— Честно говоря, нет, — призналась я.

Лето казалось далеким. Отпуск — еще дальше.

А родители… я и не думала о них.

Мы росли в подземных школах, куда нас забирали сразу после рождения. Родителей мы не знали — ни имен, ни лиц. Вместо семьи у нас были наставницы: строгие, но заботливые. Они учили дисциплине и наукам, готовили нас к долгу. Мы не знали, что значит быть дочерьми, знали только, как быть воспитанницами. У нас не было воспоминаний о семье. Не было привязанности. Только пустота.

— Вот это зря! — воскликнула Рыжая, выдернув меня из мыслей. — Отпуск — это святое. Но есть и хорошая новость! — она щелкнула пальцами. — У тебя полно времени все обдумать.

— А ты знаешь, как поддержать! — рассмеялась я.

— А знаете что, девочки? — вдруг сказала Рыжая, в глазах у нее вспыхнула искра азарта. — Давайте встретимся на летних каникулах. У родителей моего стража есть домик недалеко от океана. Жду всех в гости!

Мы дружно кивнули. Идея звучала заманчиво — как глоток свежего воздуха после долгих месяцев в космосе.

— За это надо выпить! — поддержала я.

— До дна! — воскликнула Эмилия.

Мы подняли стаканы, но едва они коснулись друг друга, как взвыли сирены. Красный свет вспыхнул и залил комнату. Секунда на осознание — и мы уже бросились к реактору. Но не успели сделать и пары шагов, как прогремел взрыв. Станция дрогнула, и нас швырнуло на пол. Я ударилась плечом, но тут же вскочила.

— Вы в порядке?! — крикнула я.

— Щит… — прошептала Эмилия, ее голос дрогнул. — Удар пришелся по щиту.

Рыжая помогла подняться Эмилии. Мы встретились взглядами — и стало ясно:

— Живо к реактору, — резко сказала Рыжая. — Это не просто тревога. Это… нападение.

Мы сорвались с места, но станцию снова тряхнуло. На этот раз сильнее — я едва устояла на ногах. В голове мелькнула мысль: а если щит не выдержит? если следующий удар придется прямо по корпусу? Что тогда?

— Быстро! — крикнула Рыжая, хватая Эмилию за руку.

Мы бежали по узкому коридору. Свет мигал, вдалеке слышались крики. Мечты об океане и лете растворились, будто их никогда не было. Остался только страх и одно желание — выжить.

Мы почти добрались до реактора, когда третий удар обрушился на станцию. На этот раз это было не просто сотрясение.

Сначала раздался низкий гул, будто в недрах станции пробудился гигантский зверь. Затем — скрежет металла, от которого сводило зубы. Пол резко накренился, и я вцепилась в стену.

— Держитесь! — крикнула Рыжая, но ее голос утонул в грохоте.

Станцию словно протаранили. Свет погас, и через миг все снова утонуло в красном мигании. Безэмоциональный голос предупредил о разгерметизации второго отсека.

— Что теперь с нами будет?.. — прошептала Эмилия, ее глаза были полны ужаса.

Отвратный холод пробежал по моей спине.

— Бежим! — закричала я и, схватив Эмилию, потащила ее за собой.

Мы влетели в зал реактора запыхавшиеся, с сердцами, готовыми вырваться из груди. Мостик был полон людей, каждый отдавал реактору свою энергию. Но на панели цифры прыгали от 0 % до 3 %. Щит больше не держал.

Обычно при поломке орбитальную вышку питали соседние узлы. Но в те доли секунд, пока щит перенаправлял потоки, в корпус нашей станции вонзилось нечто чужеродное — словно игла, открывшая проход захватчикам.

— Моего нет, — вдруг сказала Рыжая.

— И моего, — выдохнула Эмилия мгновением погодя.

— Тейрона тоже, — добавила я и обернулась к проходу.

Коридор, по которому мы пришли, зиял пустотой. Я ждала — знакомых лиц, быстрых шагов, хоть что-то. Но по ту сторону стояла зловещая тишина.

Вдруг Эмилия застонала и резко повернулась к выходу. В ее глазах вспыхнула решимость.

— Нам надо вернуться, — твердо сказала она. — Парни… они, наверное, не нашли нас здесь и пошли за нами в зону отдыха…

Она шагнула к двери, но Рыжая схватила ее за руку.

— Ты что, с ума сошла?! — закричала она. — Ты вообще понимаешь, что происходит? На станцию напали, реактор на нуле, а ты хочешь бежать обратно?

Эмилия дернулась, но Рыжая держала крепко.

— Мы не можем их бросить! — почти закричала она, слезы блеснули в ее глазах. — Они могли быть ранены… могли…

— Умереть? — резко спросила Рыжая.

Эмилия замотала головой и сползла на пол.

— Нет. Нет. Я чувствую его боль.

— Раз чувствуешь боль, значит, жив, — сказала Рыжая, склонившись к ней.

Я тоже прислушалась к себе, надеясь уловить хоть какие-то эмоции, которые принадлежали Тейрону. Но… ничего не было. Ни страха. Ни боли. Пустота. Видимо, между нами и правда не было той самой большой и чистой любви. Более того, я не испытывала ни леденящего ужаса за его судьбу, ни всепоглощающего желания броситься на поиски.

И это было странно.

Мне нравился Тейрон. Я должна была переживать. Хоть немного. Но внутри было только спокойствие. Даже холодная уверенность: с ним все в порядке.

И тут до меня дошло.

Ни хрена там не в порядке.