Глава 34

— Наэлия, — позвал меня знакомый голос.

Я с трудом разлепила глаза. Передо мной сидела Рыжая. Лицо ее светилось счастьем, но в глубине глаз таилось беспокойство.

— Ты еще долго собираешься морить себя голодом? — спросила она.

Я медленно перевернулась на спину и уставилась в потолок. Сколько времени прошло? Я не знала. Да и, если честно, это меня мало волновало.

— Будь другом, уйди, — прошептала я, прикрыв глаза.

— Не могу, — улыбнулась Рыжая. — Ты моя подруга, и я переживаю за тебя.

Я хмыкнула.

— Ты была первой, кто разбил мне губу, когда меня бросили к вам, — напомнила я.

— Я… погорячилась. Прости. Я злилась на тебя.

— А сейчас уже не злишься? — повернула я голову к ней.

— Уже нет.

— Зачем пришла?

— Затем, чтобы напомнить: именно из-за тебя мы все здесь. И ты не имеешь права просто взять и сдаться, — усмехнулась Рыжая. — А еще — чтобы привести тебя в чувство, отмыть и накормить.

Я поморщилась. В первые дни я хотела есть, но теперь… чувство голода ушло.

— А потом убедить меня, что уступить одному из этих существ и переспать с ним — не такая уж плохая идея? — спросила я.

— Ты даже не представляешь, какой это кайф! — воскликнула она, раскинув руки, будто пытаясь обнять весь мир. — Они… они невероятны! Такие сильные, такие уверенные в себе! А их глаза… ты видела их глаза? В них можно утонуть!

Меня чуть не вывернуло.

— А их тела! Они совершенны! — она зажмурилась, словно смакуя воспоминание. — Каждый мускул, каждая линия… будто выточены из камня, и при этом такие гибкие, такие живые!

Она поднялась и заскользила по клетке, ее движения были плавными, почти танцевальными.

— И в постели… — засмеялась она, звонко и мелодично. — Ты даже не представляешь! Он знает каждую клеточку моего тела, каждое желание — даже то, о котором я сама не догадывалась!

Ее глаза горели восторгом. Казалось, еще чуть-чуть — и она взорвется от переполнявших ее чувств.

— Он… он как бог! Может все. Знает все. И он выбрал меня.

Она снова засмеялась, но теперь мягко, почти нежно.

— Я никогда не чувствовала себя так… — сказала она, снова подсаживаясь ко мне.

Я вдруг поняла: Рыжая действительно очарована. Пленена. И у нее нет ни малейшего желания освобождаться.

— А что стало с твоим стражем? — спросила я.

Ее губы скривились.

— Мой страж… он ему даже в подметки не годится.

Я отвернулась и закрыла глаза.

— Я больше не хочу тебя слушать. Уйди. Сделай одолжение по старой дружбе.

Рыжая резко дернула плечом.

— Ну и дура! — бросила она на прощание.

— Ага, — тихо ответила я в пустоту.

Он появился внезапно. Стены исчезли, и он шагнул внутрь.

Все такой же безупречный: идеальное лицо, сияющая кожа, платиновые волосы, янтарные глаза, отражающие свет чужих звезд. Но сегодня во взгляде мелькало нечто иное. Недоумение?

Он молча изучал меня, как существо, чье поведение не поддавалось его логике.

— Неужели ты так слаба, что готова убить себя, если что-то идет не по-твоему?

Я усмехнулась, хотя даже это движение далось с трудом.

— Возможно, — ответила я, глядя в потолок.

Я повернула голову и встретила его взгляд.

— Вот чего я никак не пойму. Ты ведь мог заставить меня. Заставить пойти с тобой, есть и даже лечь с тобой. Но ты этого не сделал. Это что, признак твоего… благородства? Или есть причина, почему ты не пошел на это?

Я выдержала паузу и добавила:

— В любом случае, ты не сможешь удержать меня в этой жизни, если я решу уйти…

Он слушал молча. Лицо оставалось безупречно спокойным, но в глазах вспыхнуло что-то темное, опасное — отблеск пламени в янтаре.

На миг я ощутила торжество. А затем все изменилось.

Он шагнул ближе. Сильные руки легко подняли меня с пола. Мое тело было слишком слабым для сопротивления. Он прижал меня к себе, и я обвисла у него на руках, чувствуя тепло его совершенного тела.

— Ты ошибаешься, Вельвира, — произнес он тихо, но в голосе звучала сталь.

— Мое имя Наэлия.

Он понес меня прочь, не сказав больше ни слова. Коридоры дрожали и сдвигались, словно уступая ему дорогу.

Наконец, мы оказались в зале, залитом мягким, рассеянным светом. В центре стояла капсула — вытянутая, с гладкими переливающимися боками, похожая на нечто среднее между ложем и коконом. Материал напоминал полупрозрачное стекло, но живое и теплое.

Он осторожно опустил меня внутрь.

Я ждала, что крышка закроется. Но этого не произошло. Я осталась открытой, свободной… и это немного сбивало с толку.

Я уже собиралась спросить, зачем все это, как вдруг почувствовала тепло. Оно медленно разлилось по телу, проникло в каждую клеточку. Становилось сильнее, пульсировало в унисон с моим сердцем, будто капсула подстраивалась под мой ритм. Усталость отступала, силы возвращались.

Когда тепло ослабло, я осторожно села. Я ожидала, что слабость нахлынет вновь, но ее не было. Напротив — я ощущала ясность и силу, будто только что проснулась после долгого, глубокого сна.

Я подняла взгляд на него и спросила, стараясь говорить ровно, хотя голос все равно дрогнул:

— Что с моим стражем?

Он посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом.

— Он остался в прошлом, — произнес он наконец. — Забудь о нем.

— Я хочу его видеть, — упрямо повторила я.

Тонкие линии его лица заострились, и в янтаре вспыхнул короткий отблеск раздражения.

— Это невозможно.

— Почему? — не отступала я.

Он словно сжал пространство вокруг себя. Его голос стал ниже, холоднее, но я уже чувствовала, как трескается в нем привычная безупречность:

— Таковы законы моего мира.

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

— Что это за законы такие? — голос сорвался негодованием.

Мысли метались, я отчаянно искала хоть какой-то выход. Просить? Умолять? Попробовать обмануть? Подкупить чем-то…

И тут в голове всплыло нелепое: кроватью.

Конечно. Ведь именно этого он добивается с самого начала.

Я усмехнулась — горько, зло.

И вдруг наши взгляды встретились. Янтарь его глаз вспыхнул, и меня осенило. Он — главный. Его сила, его власть ощущались во всем, даже в том, как стены корабля будто замирали в его присутствии. Но, несмотря на это, он все еще здесь. Тратит силы на меня. Потому что просчитался. Ошибся, выбрав себе не ту женщину.

Остальные, те, кто ниже его рангом, уже нашли себе пары и вовсю наслаждаются земными женщинами. А он увяз со мной.

И тогда я поняла: самое сильное оружие против него — не крики, не просьбы и даже не мое сопротивление. А безразличие. Холодное, равнодушное молчание, которое будет бить прямо по его самолюбию.

И тогда я заговорила, ровным и ледяным тоном, словно ставя условие:

— Если ты хочешь, чтобы я смотрела на тебя, разговаривала с тобой, если тебе нужно хоть какое-то мое внимание — значит, ты найдешь способ обойти свои «законы» и дашь мне увидеть Тейрона.

— Я же сказал: это невозможно.

Я сделала вид, что не услышала.

— Вельвира, — позвал он, голос стал ниже, настойчивее.

Я проигнорировала его слова, поднялась и направилась к проему, который все еще оставался открытым. Он не остановил меня, лишь пошел следом.

Стены менялись: то вырастали, то исчезали, подчиняясь его невидимой воле. Я не знала, куда он меня ведет, и потому была удивлена, когда оказалась в зале с другими девушками. Они сидели за низким столом из того же материала, что и стены, — гладкого, переливающегося, словно живого.

— Наэлия! — позвала меня Рыжая, махнув рукой.

Забыв о главном, я подошла и присела рядом. Я помнила, как они накинулись на меня в той клетке и, если честно, побаивалась их. Но сейчас их лица были счастливыми, расслабленными, и это успокоило.

На столе лежала вязкая, переливающаяся масса, напоминающая жидкий металл.

— Попробуй, — предложила Рыжая, отщипывая кусочек. — Это совсем не похоже на нашу привычную еду.

Я взяла маленький кусочек. Масса оказалась теплой на ощупь. Я чувствовала голод, но пробовать это… было немного страшно.

— Если будешь долго держать, она впитается через кожу, — улыбнулась одна из девушек. — Но через рот привычнее.

Я посмотрела на них, потом на кусочек в руке и все-таки положила его на язык. Масса тут же растворилась, оставив после себя странное тепло, которое мягко разлилось по телу.

— Ну как? — с нетерпением спросила Рыжая.

— Непривычно… — ответила я, положив ладонь на грудь. — Но приятно.

Рыжая довольно кивнула.

— Все это ерунда. Сейчас покажу кое-что действительно стоящее. Она вытянула руку ладонью вверх, будто собиралась взять невидимый предмет. Я хотела спросить зачем, но прямо из поверхности стола вдруг вырос стакан.

— Ого! — вырвалось у меня. — Как ты это сделала?!

Рыжая улыбнулась, явно довольная моей реакцией.

— Это обмен энергиями, — объяснила она и протянула мне стакан. — Я отдаю моему воину Свет Жизни, а он делится со мной своей силой. Теперь я могу управлять пространством с помощью мысли. Ты не поверишь, но их технологии настолько мощные, что улавливают даже самые слабые импульсы.

Я ошеломленно смотрела на нее.

— Значит, ты теперь можешь делать то же, что и они?

— Не все, — призналась Рыжая. — Например, открыть себе проход я пока не умею. Иногда получается, а иногда… просто стою перед стеной, как дура.

Я перевела взгляд на остальных девушек.

— Вы тоже?

Они дружно закивали. В их глазах светилась гордость. Каждая вытянула руку вперед, сосредоточившись. Через несколько секунд на столе начали появляться стаканы — все разные, непохожие друг на друга.

Я не успела прийти в себя, как Рыжая снова отщипнула кусочек массы и бросила его в мой стакан.

Я замерла. Рыжая подняла руки над стаканом, и масса внутри стала растворяться, расплываться, превращаясь в густой туман.

Я медленно потрясла стакан. Туман мягко колыхнулся, подчиняясь движению, но остался внутри, будто заключенный в невидимую оболочку.

— Попробуй, — с улыбкой предложила Рыжая.

Я не выдержала и с глухим стуком поставила стакан на стол.

— Девушки, — сказала я, обводя их взглядом, — я рада видеть вас счастливыми, но… Вы сидите на корабле захватчиков, едите какой-то жидкий металл и пьете туман. Вас это совсем не смущает?

Рыжая усмехнулась:

— Ты забыла добавить: мы еще и спим с ними.

Девушки весело засмеялись.

Рыжая подняла свой стакан и отсалютовала остальным:

— Ну, за нашу новую жизнь! — произнесла она с вызовом.

Все дружно подняли стаканы и поднесли их к губам. Я видела, как их губы касаются тумана, и тот будто сам втягивается внутрь, исчезая.

Я молча поднялась и, даже не взглянув на главного, стоявшего в проходе, вышла.

Мне было все равно, куда идти. Я уже знала, что этот корабль огромен, что его коридоры могут тянуться бесконечно, меняться, исчезать и появляться снова. Сделав еще несколько шагов, я просто села на пол и закрыла глаза.

Я решила, что если он захочет, то сам выстроит вокруг меня стены.

И он понял намек. Пространство вокруг изменилось: пол подо мной стал мягче, теплее, приподнялся, превращаясь в подобие ложа. Я машинально схватилась за край, чувствуя, как пальцы впиваются в странный материал — одновременно твердый и податливый. Потом заставила себя расслабиться и отпустить напряжение.

Он еще какое-то время стоял рядом. Его присутствие я ощущала даже с закрытыми глазами. Но вскоре он ушел, и я осталась одна.

Я открыла глаза. Из них текли слезы, тихие и горькие. Я даже не пыталась их остановить.

Мысли снова и снова возвращались к одному: неужели мы настолько слабы, что готовы отказаться от своих мужчин? Променять их на кого-то «совершенного», обладающего сверхспособностями, идеального во всех планах представителя далекой планеты?

Я вспомнила Рыжую — ее восторг, сияющие глаза. Она, такая сильная и независимая, теперь готова отдать себя этому существу. И другие девушки за столом — они смеялись, словно забыли о тех, кто был с ними до этого. О тех, кто защищал их.

Я достала из кармана листок, который бережно хранила все это время. На нем аккуратным почерком было написано:

«Наэлия, ты выйдешь за меня?»

Я прижала листок к груди, и слезы полились еще сильнее.

— Тейрон… — прошептала я. — Мой ответ — да.

Но он не мог меня услышать. Он был где-то далеко, недосягаемый. И от этого было еще больнее.