Глава 36

Пространство за стеной не просто открылось — оно ударило в меня.

Оно было огромным, пугающим в своей размытой и текучей безжизненности. И посреди этой пустоты стояли две капсулы. Они были проще, чем та, в которой когда-то лечили меня: гладкие, матовые, холодные, словно вырезанные из черного льда.

В одной лежал мой страж.

Тейрон.

Его лицо хранило отпечаток боли. Щека распухла, с грязным кровоподтеком, который казался еще темнее на фоне его кожи. На виске запеклась кровь, волосы слиплись от нее. Он выглядел так, словно только что попал в плен.

Но он был жив.

И это было главное.

Мой взгляд скользнул к соседней капсуле. Внутри я узнала стража Эмилии. Его лицо было спокойным, словно он просто спал, но я знала — это не сон. Время для него остановилось. Капсулы не лечили, они лишь… сохраняли. Замораживали тех, кто попадал внутрь, фиксируя их в том состоянии, в каком они оказались.

Больше в этом огромном зале никого не было.

Но ведь они пленили более трех десятков пар, плюс обслуживающий персонал станции. Это уже больше двадцати мужчин, даже по самым грубым подсчетам. Так где же остальные?

Развить мысль я не успела — стена вновь стала непрозрачной.

Я почувствовала его взгляд прежде, чем повернулась.

— Вельвира, я выполнил твое условие, — его голос звучал низко, но ровно.

В глубине янтарных глаз, сияющих, как жидкое золото, таилось иное — ожидание. Он ждал. Ждал, что я выполню свою часть и перестану его игнорировать.

И тогда я улыбнулась.

Широко.

Искренне.

В этот момент я поняла: только что он совершил свою главную ошибку.

Теперь я знала. Тейрон жив.

И это знание стало глотком воздуха после долгого удушья.

Больше не будет мучительных сомнений и обжигающего страха, что его убили. Я знала: он жив. Я не одна. И это было все, что имело значение.

И за это я была готова платить.

Была готова стать для него хоть Вельвирой, хоть Прахомирой, хоть чудищем подземным.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Когда мы вернулись на наш уровень — или как они это называли, — я ощутила, как что-то внутри меня меняется. Разгорается, пульсирует, словно вихрь, наполняющий тело энергией, которую невозможно было игнорировать. Хотелось петь. Хотелось танцевать.

Но я уже знала, чем займусь.

Для начала.

Я посмотрела прямо в его янтарные глаза и спросила:

— Как тебя зовут?

— Мор’Раан.

— Мор’Раан, — повторила я, и имя прозвучало чуждо, будто не желало ложиться на мой язык. Решив не зацикливаться, я уточнила:

— А как называется ваша раса?

— Ор’Ксиары.

Я кивнула. Углубиться в историю их народа еще будет время. Сейчас меня интересовало другое:

— Когда Ор’Ксиар связывает свою жизнь с земной девушкой, происходит обмен энергией? Вы не только берете, но и отдаете взамен, так?

Он посмотрел на меня внимательно, изучающе.

— Да, моя Вельвира, — мягко ответил он.

— Но, если связи нет, мы тоже можем обмениваться энергией? — спросила я невинно.

Его глаза сузились. В них мелькнули интерес и осторожность.

— Что ты задумала?

Я улыбнулась, сделав голос мягким, почти игривым:

— Одну маленькую шалость. Позволишь?

Он наклонился ближе, всматриваясь в мои глаза, будто пытаясь прочесть мысли.

— Все, что пожелаешь.

Я вскинула бровь.

— Даже так? Ну ладно.

— Прикосновения будет достаточно? — уточнила я, хотя уже знала ответ.

Он кивнул, уголки губ тронула легкая улыбка.

— Да. Но помни: сколько возьмешь, столько должна будешь и отдать.

— Отлично, — ответила я, решив разбираться с его силой уже по ходу дела.

Я встала к нему спиной, оставив руки свободными, а перед глазами — пустое пространство. Нужно было сосредоточиться, чтобы ничто не мешало. Когда его пальцы коснулись моих плеч, притянув ближе, я будто оказалась в самом центре шторма. Его энергия хлынула в меня — мощная, необузданная, как река, прорвавшая плотину.

И тогда я вспомнила слова девушек: «Достаточно слабого импульса, чтобы их техника откликнулась».

Я улыбнулась.

Мой импульс слабым не будет.

Сомнения исчезли. Я знала, чего хочу. Хотела этого с такой обжигающей силой, что пространство отозвалось мгновенно. Передо мной начала проступать дорога. Она тянулась вдоль всего корабля, огибала его и возвращалась обратно, замыкаясь в круг.

Это было… охренеть как здорово!

Я безжалостно тратила его энергию, прокладывая себе беговую дорожку. В какой-то момент перед глазами даже замелькали звезды — настолько сильно я не щадила ни его, ни себя. Уже под конец я вдруг вспомнила о безопасности. Не хотелось разогнаться и впечататься в стену только потому, что какому-то воину вздумалось перекроить пространство. Девушки говорили: стены, которые они не могут двигать, запирают на замок. Я не знала, как его наложить, и пошла другим путем: просто представила себе нерушимую материю, похожую на щит, который создают земной мужчина и женщина вместе, и застелила ею дорожку.

Как говориться: попытка — не пытка.

Закончив, я выдохнула и обернулась. Ор’Ксиар смотрел на меня с таким смешением ужаса и восхищения, что у меня дух захватило. Ему явно нравилась моя энергия, ее объем, но было в этом и то, что его пугало.

Решив отложить выяснения на потом, я лишь сказала:

— Я бегать.

И побежала.

Я неслась среди темных стен, покрытых дрожащей пленкой, по дорожке, сияющей мягким холодным светом. Каждый шаг отзывался эхом в теле, каждый вдох наполнял меня силой.

Это была свобода.

Это было безумие.

Безумие, созданное моими руками.

Но вдруг грудь сжало, дыхание сбилось.

После месяцев заточения, когда движения были ограничены, тело быстро взбунтовалось. Каждый шаг давался, как прорыв через невидимые цепи. Мышцы, отвыкшие от нагрузки, стонали, ныла каждая связка, колени дрожали. Но я продолжала бежать.

Я бежала, даже когда легкие горели огнем, вырываясь наружу рваными глотками воздуха.

Бежала, даже когда ноги подкашивались, умоляя остановиться.

Бежала, даже когда тело кричало, требуя пощады.

Но разум был сильнее.

Я не могла остановиться. Не хотела останавливаться.

Я бежала вперед, потому что это было больше, чем бег.

Я больше не пыталась убежать от себя.

Я бежала навстречу ему.

Словно там, за очередным поворотом, меня ждал он.

Мой страж.

Тейрон.

Я представляла его впереди — за следующим поворотом, или еще за одним. Не знала, где именно, но знала, что он ждет.

И потому я бежала.