Глава 38

Зал, где должен был состояться бой, был устойчив и казался неподвижным. Его стены сохраняли четкие линии, будто сама материя корабля застыла в равновесии. В центре зала находился круг, который был создан специально для этого ритуала. Его границы мерцали, испуская слабые гравитационные волны, давая понять, что внутри него пространство будет подчиняться иным законам.

За пределами круга стояли женщины, облаченные в белоснежные костюмы. Ткань идеально облегала их фигуры, оставляя открытой лишь голову. Почти никто из них не убирал волосы заколками — они свободно ниспадали на плечи, создавая ощущение естественной легкости.

Женщины держались группами, негромко переговаривались: кто-то — на родном языке, кто-то — на языке Ор’Ксиаров. В их взглядах читалось предвкушение. Мужчины стояли позади, но не слишком близко — неподвижные, будто высеченные из металла. Их взгляды были обращены только вперед — в центр круга.

Когда подошла Рыжая, я поприветствовала ее кивком и спросила:

— Почему ваши мужчины держатся особняком?

Она посмотрела на меня так, словно я только что спросила, зачем звезды светят в небе.

— Ты меня удивляешь, — покачала она головой. — Как можно не знать таких элементарных вещей?

— Так ты ответишь или нет?

— Чтобы избежать случайных прикосновений к чужим женщинам, конечно, — холодно произнесла она, складывая руки на груди и глядя на меня так, будто я была безнадежно глупа. — Неужели ты до сих пор этого не поняла?

Ее голос зазвенел насмешкой, но в нем слышалось искреннее недоумение.

— Ор’Ксиары… они совершенны. Верны, заботливы, защищают не из долга, а потому что это их природа. Для них женщина — ценность, которую нужно хранить, уважать, возвышать. Их любовь — вечна, их сила — несокрушима.

Меня чуть не вывернуло.

Она наклонила голову, рыжие пряди скользнули по плечам. Ее голос изменился: стал холодным, даже презрительным.

— Стражи рядом с Ор’Ксиарами — ничто. Слабые, грубые, думают только о себе. У них нет ни силы, ни разума, ни преданности. Они смертны во всем — даже в чувствах.

— А как насчет женской преданности? — спокойно уточнила я.

Рыжая усмехнулась, и взгляд ее стал чуть мягче.

— Страдать или быть счастливой — это выбор, который сделала каждая из нас.

В этот момент женщины притихли. Я перевела взгляд в центр зала. В круг вышли Мор’Раан и Таар’Риан, воин Эмилии.

Оба выглядели безупречно: сильные, гибкие, словно высеченные из металла. Светлая кожа переливалась, отражая тусклый свет зала. На них были лишь черные штаны, обтягивающие мускулистые ноги, а их оружием служили черные когти, словно естественное продолжение рук. Платиновые волосы, собранные в хвосты, подчеркивали холодные, сосредоточенные лица.

Бой начался мгновенно, без предупреждения. Таар’Риан двинулся первым — его когти рассекли воздух с такой скоростью, что казалось, пространство само трескается под их напором. Мор’Раан уклонился с идеальной точностью, будто заранее знал траекторию удара. Их тела сливались в смертельном танце, одновременно жестоком и завораживающем. Холодная ярость Таар’Риана сталкивалась с безупречным контролем Мор’Раана. Каждый удар, каждый блок, каждый шаг были выверены до предела.

Круг влиял на них: гравитационные волны сковывали движения, делая каждый шаг тяжелее, каждый взмах медленнее. Но воины быстро приспособились, обращая эту силу друг против друга. Таар’Риан черпал мощь из тяжести, его удары становились все сильнее. Мор’Раан же использовал ее, чтобы делать свои движения точнее, острее.

Когти Таар’Риана лишь скользнули по плечу Мор’Раана — брызнула кровь. Красная, как у землян, но ее блеск был иным, будто в ней светилась энергия. Мор’Раан не дрогнул. Его ответный удар оказался молниеносным: когти вонзились в бок противника, оставив глубокую рану. Таар’Риан пошатнулся, но глаза его пылали яростью, а не болью.

С каждой секундой бой становился все более беспощадным. Тела противников покрывали раны, кровь стекала по коже, смешиваясь с потом. Но ни один не показывал слабости. Это было не просто сражение — это было столкновение двух сил, равных в своей решимости.

Постепенно Мор’Раан начал теснить соперника к краю. Его атаки были неумолимы, как прилив, сметающий все на своем пути. Таар’Риан сопротивлялся отчаянно, но Мор’Раан был слишком точен, слишком хладнокровен. Последний удар оказался сокрушительным: когти Мор’Раана пробили грудь врага, и Таар’Риан, потеряв равновесие, рухнул за пределы круга.

Тишина.

Круг замерцал, словно подтверждая исход, и исчез. Мор’Раан остался стоять. Его грудь тяжело вздымалась, кровь стекала по телу, но в глазах не было ни усталости, ни сомнения — только холодная уверенность. Он не просто одержал победу. Он доказал: его сила и контроль непоколебимы.

Таар’Риан лежал за пределами круга. Его дыхание было тяжелым, но в глазах все еще горел огонь. Он медленно поднялся и опустился на колени перед Мор’Рааном, склонив голову. Это был жест признания — признания силы, победы, превосходства.

Мор’Раан поднял руку и направил ладонь в центр его энергетического ядра. Из его руки вырвался черный сгусток энергии и вонзился в грудь проигравшего. Таар’Риан напрягся, тело выгнулось в неестественной дуге, челюсти сжались так сильно, что казалось — зубы вот-вот треснут. Боль была всепоглощающей, будто пространство внутри него смещалось, а кости превращались в жидкость. Он чувствовал, как его сила утекает, словно песок сквозь пальцы, перетекая к победителю.

Мышцы напрягались в судорожной попытке сопротивления, но это было бесполезно. Сам закон их мира требовал подчинения, сковав его невидимыми цепями. На коже начала проявляться метка — темный узор поражения, расползающийся, как чернильное пятно. Но завершить формирование он не успел.

— Эмилия… — сорвалось с моих губ, когда она внезапно бросилась вперед.

Она закрыла его своим телом, падая в его объятия.

Я застыла, забыв, как дышать, наблюдая, как между ними рождается связь. Это было невероятно красиво — словно рождение новой звезды. Ленты энергии, сияющие не светом, а силой, оплели их тела, впитываясь в кожу, соединяя на уровне, который невозможно описать словами.

Мор’Раан опустил руку, останавливая ритуал. Его взгляд встретился с моим — и, кажется, никогда прежде он не сожалел о своей победе так сильно, как сейчас.

Я вскинула подбородок, чувствуя, как во мне клокочет буря эмоций. Даже если бы он проиграл, я не смогла бы принять его. Потому что то, что произошло между Эмилией и Таар’Рианом, было не началом, а концом. Новая связь означала смерть ее стража.

Только что она убила его.

Я смотрела на Эмилию, которая держала лицо Таар’Риана в ладонях. Ее глаза были полны слез, но в них светилось нечто новое — решимость, принятие, любовь. Она сделала выбор.

— Теперь осталась только ты, — прошептал голос Рыжей у меня над ухом.

Мор’Раан подошел ближе. Его кожа была покрыта свежими порезами и темными пятнами крови. Раны были глубокими и рваными, и сомнений не оставалось — он испытывал боль. Но он не показывал ее. Он никогда не показывал слабости.

— Твой воин победил. Разве он не заслужил награду? — шепнула Рыжая, толкнув меня прямо в его объятия.

Его руки обхватили меня, и внутри все замерло. Это прикосновение… оно было подобно дыханию мироздания — сильное и в то же время бережное, словно он держал не просто женщину, а нечто бесценное. Его ладони уверенно скользнули по моей спине, не оставляя места сомнениям.

Я была его.

В его объятиях исчезало все — страх, время, сама реальность. Оставалось лишь ощущение, будто меня окутывает чистая, незримая сила, согревающая, возвышающая, стирающая мысль о чем-либо, кроме него. Его близость не пугала — она опьяняла, заполняя каждую клетку тела чувством абсолютной защищенности. Перед этим чувством было действительно трудно устоять.

— Я… не могу. Прости.

Через силу я отстранилась. Мои руки, которые сами собой легли на его грудь, медленно опустились. Я чувствовала, как тепло его тела уходит.

— Мор’Раан, я устала и хочу побыть одна, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Он лишь кивнул и проводил меня до комнаты.

Оставшись одна, я опустилась на кровать. Тяжесть битвы давила на плечи. Тело было измотано, но сильнее всего устала душа. Я закрыла глаза, пытаясь заглушить чувства, которые он во мне пробудил. Это прикосновение, эта забота, это ощущение, что я — ценность…

Все это было слишком.

Слишком красиво.

Слишком сильно.

Слишком опасно.

Рука сама потянулась к карману.

Я смотрела на тонкий лист бумаги, дрожащий в пальцах. Слова, выведенные уверенным почерком, будто светились в сердце:

«Наэлия, ты выйдешь за меня?»

Слезы наполнили глаза и беззвучно потекли по щекам. Они скользили по коже, оставляя влажные дорожки, падали на черную ткань кровати и растворялись в ней. Я сжала губы, пытаясь успокоить дыхание, но боль внутри была слишком велика, чтобы сопротивляться ей.

С особой осторожностью я сложила бумагу и вернула ее в карман. Провела ладонями по лицу, стирая остатки слез, и глубоко вздохнула.

— Я найду выход. Придумаю, как нам быть вместе. Обещаю.

Веки сомкнулись, и усталость накрыла меня.

Я уснула.