Глава 6

Наэлия

Дверь с тихим щелчком открылась, и я вошла в комнату.

Положив на стол новый планшет — блестящий, идеально целый, только что выданный директором академии, грозной женщиной с пепельными волосами и убийственным взглядом, — я тяжело вздохнула и мысленно подвела итог дня.

Он был удручающим:

— Половине аудитории показала свои трусики.

— Опозорилась на всю группу.

— Заполучила два идиотских прозвища.

— Стала причиной драки и наказания двух парней.

— Разбила планшет.

— Получила выговор и кучу штрафных баллов.

И все это — в первый же день.

Молча рухнув на кровать, я зарылась лицом в подушку и закричала, срывая голос.

В дверь раздался тихий стук. Я не шелохнулась, надеясь, что кто бы это ни был — уйдет. Но стук повторился: настойчивый, но по-прежнему негромкий. Пришлось подняться.

Я открыла дверь и увидела свою соседку. Темноволосая девушка с поразительно голубыми глазами, обрамленными густыми черными ресницами. Волосы ее сияли, словно вобрали весь свет комнаты, а ресницы были такими длинными и пушистыми, что я невольно залюбовалась.

«И бывают же настолько густые ресницы», — мелькнула у меня мысль, прежде чем она заговорила.

— Ты как? — мягко спросила она.

— В порядке, — ответила я, стараясь звучать уверенно, хотя сама понимала, что это неправда.

— Я слышала, в каком ты порядке, — сказала она с легкой иронией. — Можно зайти?

Я отошла в сторону. Она вошла, осмотрелась и присела на стул у стола, аккуратно сложив руки на коленях.

— Прости, что не представилась утром, — начала она, ее голос звучал немного виновато. — Я так волновалась, что думала, потеряю сознание прямо там, во дворе.

Она сделала короткую паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжила:

— Я Рима, из Подземной школы «Тени Земли».

Я кивнула, стараясь запомнить ее имя и название школы. В свою очередь назвала свое:

— Наэлия, Подземное святилище хранителей.

Рима улыбнулась.

— У нас в школе всегда говорили, что хранители — это те, кто держит ключи к самым древним тайнам.

— Не знаю ни одной древней тайны, — тут же призналась я и опустилась на кровать, чувствуя, как усталость накатывает волной.

— Ты знаешь, — продолжила Рима, ее голос стал тише, почти задумчивым, — я видела, что произошло сегодня. Тот парень… он вел себя ужасно. Но тот, кто заступился за тебя… — она запнулась, словно подбирая слова, а потом мечтательно выдохнула:

— Он выглядел так, будто полностью контролирует ситуацию. Такой сильный… и такой красивый.

Она опустила взгляд, затем призналась почти шепотом:

— Я бы тоже хотела, чтобы за меня заступился страж… Это так… волнительно.

Я не сдержала усмешки:

— Можешь завтра сверкнуть своими трусиками на всю аудиторию. Кто-нибудь да обязательно заступится.

Она удивленно моргнула, а потом рассмеялась, покачав головой:

— Нет уж, пожалуй, не очень-то и хочется…

Мы переглянулись, и смех сам сорвался с губ. Легкий, искренний — он смыл остатки напряжения.

Позже Рима рассказала мне несколько важных моментов, которые я пропустила из-за странного и непривычного чувства стыда. Я почти не помнила, о чем говорили на вводных лекциях. Какие-то слова о правилах академии, расписании, важности дисциплины — все слилось в невнятный фон. Ощущение было такое, что я закрыла глаза, стараясь успокоить дыхание, а когда снова открыла — учебный день уже закончился.

Именно поэтому сейчас я была особенно благодарна Риме, которая терпеливо и подробно ввела меня в курс дела.

Закончив, она поднялась, машинально одернула юбку, словно стараясь вытянуть ее хоть на пару лишних сантиметров, и с неловкой улыбкой сказала:

— Если тебе понадобится помощь или просто захочешь поговорить, я рядом. Мы соседки.

— Спасибо.

— Ну что ж, я пойду. Нам всем нужно отдохнуть. Завтра будет новый день, и сомневаюсь, что он будет легче.

* * *

Новый день начался с раннего подъема. Будильник на планшете зазвенел ровно в 4:30. Я с трудом открыла глаза, тело сопротивлялось каждому движению. Но времени на раскачку не было — через полчаса нужно было быть на построении.

Я натянула спортивную форму — белую футболку и темно-зеленые штаны, умылась и аккуратно заправила кровать. Прикрепила «Нексис» на грудь и вышла.

В коридоре встретила соседку. Мы обменялись короткими, но дружелюбными приветствиями и вместе направились во двор.

Мне было страшно. Сердце колотилось, мысли вертелись вокруг одного: все будут смеяться надо мной, бросать жуткие прозвища и обсуждать вчерашний инцидент. Но ничего подобного не случилось.

Наоборот: когда я вышла во двор, где уже собирались адепты, никто не обратил на меня особого внимания. Некоторые кивнули в знак приветствия, другие продолжили разминку. Кто-то даже подошел познакомиться.

Но едва он открыл рот, как за моей спиной раздался знакомый голос:

— Отойди, — сказал он спокойно, но в тоне слышалась угроза.

Я обернулась — и наши взгляды встретились.

Он был красив. Это было первое, что пришло мне в голову. Его светлые волосы были чуть растрепаны, несколько прядей падали на лоб. Мне вдруг захотелось смахнуть их, просто чтобы увидеть его лицо целиком, без этой случайной завесы.

Его глаза — ярко-голубые, словно весеннее небо. На губах играла легкая усмешка. Нос прямой, с едва заметной горбинкой, губы тонкие, но выразительные. Легкая щетина придавала мужественность.

Он был спортивного телосложения: широкие плечи, узкая талия, мускулистые руки, которые выглядели так, будто способны поднять что угодно.

— Нравлюсь? — вдруг спросил он.

Я невольно подняла взгляд к его глазам.

Растерянность накрыла мгновенно — вопрос был слишком прямым, слишком неожиданным. Я не нашла, что ответить, а он, похоже, и не ждал ответа.

Усмехнувшись, он слегка наклонил голову и с любопытством спросил:

— Как тебя зовут?

Его взгляд скользнул к моему «Нексису», но я опередила его:

— Наэлия, — ответила я.

— Наэль, — произнес он, и его голос мягко скользнул по слуху, оставляя странное, теплое послевкусие. — Мне нравится.

Мне тоже понравилось. То, как легко он сократил мое имя, как произнес его — глубоко, бархатисто, с легкой, почти игривой улыбкой.

Внутри что-то дрогнуло, отозвалось легким, едва уловимым трепетом.

Он бросил взгляд на мою соседку, все это время молча стоявшую рядом. Его глаза скользнули по ее лицу, и на миг в них мелькнуло нечто — легкий интерес, может быть, даже восхищение.

— А ты? — спросил он.

— Рима, — ответила она.

Он не стал повторять ее имя, лишь коротко кивнул.

— Хорошего дня, девушки, — сказал он, а затем повернулся и направился к группе парней, уже начавших построение.

И именно в этот, едва уловимый момент, я почувствовала что-то. Не ясную мысль, а скорее внутреннее знание.

Я поняла, что Рима красивее меня.

Ее густые, блестящие волосы, голубые глаза с длинными ресницами, пухлые, мягко очерченные губы, изящные, но округлые формы — все в ней было по-своему совершенным. И я видела, как он, мой защитник, буквально заставлял себя оторвать взгляд от нее.

Но развить эту мысль я не успела.

— Он такой… интересный, — выдохнула Рима, оборачиваясь ко мне. Ее глаза, теплые, живые и манящие, сверкнули восхищением.

— Да, — ответила я. — Наверное…

Она наклонилась чуть ближе, понизив голос:

— Ты хоть успела прочитать его имя на «Нексисе»?

Я замерла, а потом с досадой выдохнула:

— Н-нет.

Я прикусила губу, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло — раздражение на саму себя, легкая обида и странная пустота, будто я упустила что-то важное.

— Идем, — вдруг одернула меня Рима. — Построение уже началось.

Мы выстроились на площадке перед главным корпусом. Адепты стояли по группам: парни отдельно, девушки отдельно. Наставники, строгие и сосредоточенные, проходили между рядами.

Начали с простых упражнений: наклоны, повороты, растяжка. Я старалась сосредоточиться, но взгляд то и дело ускользал к парням. Их разминка была более интенсивной — отжимания, приседания, подтягивания — все это они проделывали с такой легкостью, будто это не требовало усилий.

Он был среди них. Его движения — точные, грациозные — притягивали взгляд. В нем было столько уверенности, что я не могла оторваться.

— Наэлия, сосредоточься! — раздался голос наставницы за спиной. Я вздрогнула и поспешно вернулась к упражнениям.

После разминки началась пробежка. Парни и девушки бежали вместе, но нормативы были разными: их маршрут длиннее и тяжелее. Мы двигались в более спокойном темпе.

Я держалась рядом с Римой, подстраиваясь под ее шаг. Дыхание было ровным, движения — ритмичными. Прохладный воздух освежал, окрашивая щеки легким румянцем.

И тут — улыбка Лиры. Легкая, уверенная. Она мелькнула в профиль. Мое тело среагировало быстрее разума — я рванула вперед, чувствуя, как адреналин ударяет в виски.

Я бы солгала, если бы сказала, что люблю физические нагрузки. Нет, дело было совсем не в этом. Я просто не могла позволить Лире оставить меня на вторых позициях.

Если она победит, то будет несколько дней ходить с гордо поднятой головой, с этим пылающим взглядом победителя, который станет преследовать меня повсюду. Я слишком хорошо знала Лиру — такого шанса она не упустит.

Я ускорилась. Сердце бешено колотилось, дыхание становилось тяжелее, но я не собиралась останавливаться. Шаг за шагом я нагоняла ее, чувствуя, как мышцы горят от напряжения.

Еще немного…

Я поравнялась с ней и бросила быстрый взгляд. В ее глазах блестел азарт, на губах играла едва заметная улыбка. Мы бежали бок о бок, каждая пытаясь вырваться вперед, но никто не хотел уступать.

Наш бег превратился в негласную гонку, и вскоре мы уже нагнали парней.

Их взгляды скользнули в нашу сторону, но мы только прибавили. Вложили в рывок все силы и, обогнав их, понеслись вперед.

За спиной раздался мужской свист, затем смех.

— Гляньте, какие у нас тут быстрые…

— Парни, делаем ставки! Кто будет первым?

В ответ послышался дружный хохот, одобрительные возгласы. Кто-то явно забавлялся, наблюдая за нашей гонкой.

Я сосредоточилась на ритме дыхания, на каждом шаге, что отдавался эхом в висках. И вдруг он появился рядом. Мой защитник. Я даже не поняла, как это произошло — просто в какой-то момент его дыхание слилось с моим, и мы стали бежать нога в ногу, словно две части одного целого.

Сначала было просто его физическое присутствие.

Но потом… это случилось.

Я услышала его энергию. Не так, как нас учили в подземной школе, где мы тренировались чувствовать холодный, безликий поток земли. Нет. Это был живой, пульсирующий, горячий поток, который исходил от него.

Я ощутила его эмоции. Поддержка. Чистая, искренняя. И я не смогла сдержать благодарности — она поднялась во мне — теплая, сильная, почти осязаемая. Я интуитивно потянулась к нему, пытаясь передать свои чувства так же, как только что уловила его.

Он услышал меня. Я знала это, потому что он улыбнулся.

И в тот миг это было как первое прикосновение. Не физическое — тоньше, глубже. Будто наши энергии на мгновение соприкоснулись, и этого оказалось достаточно, чтобы понять: нам обоим понравилось.

Это было странно и естественно одновременно.

Он увеличил шаг, и я пошла за ним, даже не думая.

Мы ускорились. Все вокруг потеряло очертания, словно мир растворился. Оставалось только то, что было между нами: общий ритм, общее дыхание, и наше общее стремление к победе.

Когда мы финишировали, в ушах звенело, перед глазами плыло, а дыхание было настолько тяжелым, что казалось, будто легкие вот-вот разорвутся. Но мы оторвались от группы метров на двести. Я стояла, опершись на колени, и смотрела, как Лира пересекает финиш. Улыбнуться сил уже не было — внутри все горело огнем.

Он тихо выругался. Я подняла на него взгляд.

Его глаза были прикованы к моей груди.

Я моргнула, не понимая, а потом заметила слабое свечение.

Мой «Нексис» мерцал мягким светом. И его тоже.

— Это плохо? — спросила я, с шумом втягивая воздух. Воздух был густым, его не хватало, чтобы наполнить легкие.

Он оторвался от светящегося устройства, нахмурился и пояснил:

— За использование энергетических способностей вне учебных площадок дают четыре штрафных балла.

Я кивнула, но вдруг, не зная зачем, спросила:

— А за драку?

Он усмехнулся, чуть склонив голову:

— За драку?.. Пять.

Я заставила себя распрямиться, хотя спина протестовала, а ноги дрожали, как чужие. Мысленно пробежалась по результатам: он, благодаря мне, уже набрал девять штрафных баллов. А я… три за разбитый планшет и четыре за этот забег.

Отличное начало учебного года, ничего не скажешь.

И тут его рука потянулась к моему лицу, будто он хотел поправить прядь, выбившуюся из хвоста.

Я невольно сделала шаг назад. Это было слишком. Слишком личное, слишком явное. А вокруг уже поднимался гул: адепты свистели, подшучивали, обменивались многозначительными взглядами, будто заранее праздновали рождение новой парочки.

Его рука замерла в воздухе, потом медленно опустилась. Он ничего не сказал, лишь чуть наклонил голову, словно пытаясь уловить, что заставило меня отстраниться.

— Прости, — прошептала я одними губами.

Он кивнул и отошел, оставив меня среди смеха и шума. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Это было правильное решение. Оно должно было быть правильным. Но почему тогда внутри осталось ощущение, будто я его обидела?

Я посмотрела ему вслед — его силуэт уже растворялся в толпе.

В этот момент ко мне подбежала Рима, сияя от восторга.

— Ну ты даешь! — выдохнула она, едва переводя дыхание. — Я глазам своим не поверила, когда увидела, как вы несетесь с такой скоростью!

Ее глаза горели восхищением, голос звенел так, словно она стала свидетельницей чего-то невероятного.

Я оторвала взгляд от толпы и посмотрела на соседку.

— Такие подвиги лучше не повторять, — пробормотала я, чувствуя, как все тело ноет от напряжения.

Каждая мышца протестовала против малейшего движения. Даже стоять было настоящим испытанием.

Когда мы возвращались в общежитие, я спросила у Римы:

— Ты знаешь, что будет, если набрать десять баллов?

— Конечно, — кивнула она и без колебаний выдала всю систему наказаний:

— Пять баллов — внеочередное дежурство. Десять — запрет на участие в практических занятиях на месяц. Пятнадцать — дисциплинарный выговор и общественные работы: уборка, дежурства, отработка. Двадцать — перевод в режим усиленного контроля. А вот тридцать…

Она многозначительно посмотрела на меня.

— Это отчисление. Без права восстановления.

— Откуда ты все это знаешь? — нахмурилась я, подозрительно глядя на Риму.

Она лишь рассмеялась, покачала головой и с лукавым прищуром ответила:

— Просто слушаю то, что нам говорят на парах. Попробуй как-нибудь, это полезно.

Я закатила глаза.

И мы, не сговариваясь, прыснули со смеха.