Глава 8

Кабинет медиков напоминал нечто среднее между высокотехнологичной лабораторией и уютной гостиной. Стены были выкрашены в мягкие, успокаивающие тона. На потолке мерцали панели, имитирующие солнечный свет. В углу стояли кресла с анатомической поддержкой. Перед медиком располагался голографический интерфейс, отображающий показатели пациентов в реальном времени. В воздухе витал легкий аромат эвкалипта.

Медик — женщина преклонных лет, одетая в светло-голубого костюм со значком академии на груди, — приветливо улыбнулась, когда мы вошли.

— Садись, — указала она на кресло.

Я опустилась в него, чувствуя, как мягкая ткань обволакивает тело.

Она поднесла считывающее устройство к моему «Нексису». На экране загорелись мои показатели: пульс, уровень энергии, эмоциональный фон. Женщина внимательно изучила данные, затем перевела взгляд на меня.

— Наэлия, почему ты не обратилась к инструктору? — ее голос звучал спокойно, но в нем слышался легкий укор. — Зачем ты терпела столь грубое вмешательство?

Я промолчала. Кричать на всю аудиторию, что мне больно, казалось глупо. Да и признаться в слабости перед Вейдом… это было слишком.

— Наэлия, — снова заговорила она, — напомни мне пятый закон.

— Закон чистой энергии, — ответила я без раздумий.

Она кивнула.

— Энергия не может быть извлечена или использована насильно, — произнесла я, стараясь говорить четко, хотя голос дрожал. — Любое принуждение, манипуляция или нарушение энергетической гармонии носителя строго наказуемы.

— Верно, — сказала она. — А теперь повторю свой вопрос: зачем ты терпела?

Слова застряли в горле. Я снова промолчала.

Она вздохнула, но не стала настаивать. Вместо этого протянула мне маленький малиновый шарик.

— Что это? — спросила я.

— Конфета, — мягко улыбнулась она. — Съешь. Это поможет немного успокоиться.

Я положила ее в рот. Сначала она была гладкой и прохладной, но стоило слегка надавить языком, как вкус раскрылся. Сладость — мягкая, нежная, обволакивающая. А за ней неожиданно пришла кислинка: игривая, чуть резкая, будто легкий электрический разряд пробежал по языку. Я моргнула, удивленная этим сочетанием, и невольно улыбнулась.

— На сегодня даю вам обоим отгул, — обратилась она уже к моему защитнику. — Своди ее куда-нибудь. Пусть восстановит эмоциональный фон.

Он кивнул. Внутри у меня все сжалось: часть меня протестовала против этой прогулки. Я не хотела никуда идти. Но в то же время понимала, что остаться одной сейчас — не лучшая идея. Особенно запертой в своей комнате, наедине с мыслями, которые только сильнее давили бы на меня, загоняя в замкнутый круг тревоги и усталости.

— Идем, — сказал мой защитник.

Мы вышли из кабинета. Я просто шла рядом, и казалось, что этого достаточно, как вдруг… Теплые пальцы коснулись моих. На секунду задержались, а потом переплелись с ними.

Я подняла взгляд. В его глазах мелькнуло что-то теплое, почти неуловимое. Он чуть сжал мои пальцы, словно напоминая: я не одна.

— Куда мы идем? — наконец спросила я.

— Туда, где тихо, — ответил он. — Тебе понравится.

Он привел меня в парк.

Мы шли по мягкой тропинке, извивающейся между деревьями с густыми, пышными кронами. В воздухе витал аромат цветов, которые здесь цвели круглый год. Между деревьев стояли скамейки, а в центре раскинулся огромный пруд с кристально чистой водой. На поверхности покачивались кувшинки, а в глубине плавали рыбки с чешуей, переливавшейся, как драгоценные камни.

Мы остановились у пруда. Я села на скамейку, наблюдая за рыбками. Он сел рядом.

— Нравится? — спросил он.

Я кивнула. Было красиво. Но слишком ярко.

Мы сидели молча, наслаждаясь тишиной. Потом он поднялся и протянул мне руку.

— Пойдем, покажу кое-что еще.

Я колебалась, но все же взяла его руку. Он привел меня на небольшую поляну, где росли цветы с полупрозрачными лепестками.

— Это лунные цветы, — сказал он. — Они раскрываются только ночью. В темноте их лепестки светятся, как крошечные фонарики.

Я наклонила голову, рассматривая их.

— Красивые, — произнесла я.

— Как и ты, — тихо сказал он.

Я выпрямилась и посмотрела на него. Его пальцы осторожно убрали прядь волос с моего лица. Легкое прикосновение заставило меня вздрогнуть: по телу пробежала дрожь.

— Я тебе нравлюсь, Наэль? — спросил он так тихо, что я едва расслышала.

Я моргнула, ошеломленная. Как можно ответить на такой вопрос, если мы знакомы всего второй день? Если я даже имени его толком не знала? Мысль об этом заставила меня взглянуть на его «Нексис». На экране светилось: Кэлан.

Он заметил мой взгляд и шумно вдохнул, будто понял, что я только сейчас узнала его имя.

— Прости, — выдохнула я, сама не понимая, за что извиняюсь. Может, за то, что не ответила. А может, за то, что даже не удосужилась узнать, как его зовут.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, — сказал он. — Ты мне нравишься.

Я кивнула, не зная, что ответить. Он потер глаза, будто и сам не знал, как вести себя дальше, и вдруг предложил:

— Может, мороженого?

Я отрицательно покачала головой. Не хотелось пробовать что-то новое, неизвестное. Хотелось тех самых конфет, что дала мне медик. Но признаться в этом показалось неловко.

Он кивнул, не настаивая. Мы продолжили бродить по парку. Дорожки, деревья, пруд — все это проплывало мимо, почти не оставляя следа. Я шла на автомате, и только его присутствие рядом немного успокаивало.

Когда мы вернулись в общежитие, я остановилась у своей двери и повернулась к нему.

— Спасибо тебе, Кэлан. Я хорошо провела время, — сказала я, чувствуя, что слова звучат слишком формально.

Он кивнул, развернулся и ушел, не сказав больше ни слова. Я открыла дверь и вошла внутрь.

Кэлан

Кэлан снова сидел в кабинете директора, сцепив пальцы и уставившись прямо перед собой. Он изо всех сил старался не смотреть на директора — женщину со строгими чертами лица и проницательным взглядом, которая сейчас явно наслаждалась моментом.

— В выходные ты на внеочередном дежурстве, — сказала она спокойно, но с легкой насмешкой в голосе. — Будешь вручную чистить и калибровать панели на тренировочных площадках.

Кэлан скривился. Долгая, утомительная работа, которая отнимала часы и требовала внимания к каждой мелочи. Он ненавидел это.

— Понятно, — пробормотал он, не скрывая раздражения.

Директор улыбнулась чуть шире, словно именно такой реакции и ждала.

— Как у тебя на любовном фронте? — поинтересовалась она.

Кэлан усмехнулся, но в глазах мелькнула досада.

— Фонарный столб к себе проще привязать…

Брови директора приподнялись — она явно не ожидала такого ответа. Обычно девушки, всю жизнь прожившие в изоляции, быстро поддавались чувствам: стоило им ощутить тепло мужских рук, первый поцелуй, первый всплеск близости…

Что ж, значит, придется вмешаться.

— Тогда я ставлю ее в твою пару, — твердо произнесла она.

Кэлан замер. Медленно повернул голову и посмотрел на нее.

— Спасибо, удружила, — пробурчал он, чувствуя, как внутри все сжимается. — Может, еще Вейда к нам добавишь?

В его голосе звенела злость и раздражение. Он не хотел ухаживать за девушкой, к которой ничего не испытывал. Не хотел проводить выходные, разбирая панели, вместо того чтобы отдыхать с парнями в клубе.

— Вейд переведен в режим усиленного контроля, — ее голос стал жестким. — Ему запрещено даже приближаться к девушке.

Кэлан фыркнул, но в глазах мелькнуло облегчение.

— Урод этот Вейд, — только и бросил он.

Директор кивнула, словно соглашаясь, но промолчала.

— Ладно, иди, — наконец сказала она уже спокойнее. — И не забудь: в субботу в семь утра ты должен быть на площадке.

Кэлан встал и вышел из кабинета, чувствуя, как внутри все кипит.

— Отлично, — пробормотал он себе под нос. — Просто отлично.