Глава 28

Для сушки готовых частей труб  за конюшней Верис с Никешей построили навес.

– Сквозняк вреден для глины, она может потрескаться, – объяснил гончар герцогине наличие у навеса стен. – Смотрите, миледи, на круге я сделал вот такой длины куски.

Софья приблизилась к стоящим на решётках цилиндрам.

– Почему у них всех на концах  есть выемка и  валик? И один конец шире, вернее, чуть больше диаметром второго?

– Подумал, что так будет проще соединить куски, чем стык в стык, – произнёс Ник. – Идите за мной, я покажу.

В первом стойле, превращённом в гончарную мастерскую, Ник взял несколько уже полностью готовых цилиндров и аккуратно соединил их концы.  Потом добавил третью  часть, более короткую и изогнутую, а к ней четвёртую, прямую – и труба повернула в сторону. При этом выемки и валики совместились, довольно плотно прикрепив куски друг к другу.

Ух, как здорово! А она и не подумала, что трубам кое-где придётся менять направление!

– Видите? Если обмазать это жидкой глиной, высушить, ну, как обычно делается, то вода не будет протекать через стыки.

– Потому что стыков, по сути, не будет, – пробормотала Софья. – Гениально! Я бы до такого и не додумалась.

Ник смутился, но было видно, что ему приятна похвала.

– А что с  теми трубами, которые с  лесиной внутри? Не лучше, если меньше соединений?

– Тут я немного отступил от первоначального плана, – гончар пригласил герцогиню следовать за ним. – К сожалению, совсем уж длинные куски не получаются, сырая глина теряет форму, если сушить изделие лёжа, а вертикально тоже не  выходит – концы под весом сминаются.  Уж больно они большие и тяжёлые.

– Ты извлёк лесины? Хотел же хот-догом...

– Простите, миледи, не знаю, что такое хот-дог,– снова смутился парень. – Я придумал иначе – обернуть глину вокруг лесины, хорошенько обмять, чтобы  стенки были равной толщины. А потом покатать, держась за дерево. И когда внутреннее отверстие расширится, осторожно лесину извлечь. Пока получилось, столько заготовок попортил! Но мне кажется, вариант с цилин...драми, – Ник старательно выговорил новое для себя слово, – гораздо лучше. Меньше требует сил, быстрее сохнет, легче обжигать.

Спустя месяц монтаж канализации был завершён.

– Это вот туда, а потом по трубе до ямы? – Верис заглянул в  зияющее отверстие, выведенное в отдельную комнатку на втором этаже усадьбы.

– Да.

– А запах? – осторожно поинтересовалась Лота. – Я в городе у Пьер... у хозяина   были отхожие места, там, правда, всё артефакт убирал. Но на стульчаке стояла такая... крышка. Здесь тоже надо сделать.

– Всё равно по трубе будет идти дух, – почесал макушку Римус. – Воздух же не запрёшь.

И тут Соня вспомнила, что у  всех труб, что в туалете, что под раковиной, обязательно был изгиб.  Если  она не ошибается, то там задерживается вода, через которую воздух из канализации не проникает в квартиру...

А что, если и тут?!

– Никеша, у меня возникла идея!

Поразительно, сколько времени им потребовалось, чтобы создать  в усадьбе такие привычные для её мира удобства!

С водопроводом тоже помучились, прежде чем всё  заработало.  В процессе планы несколько раз корректировались, например, кроме водонапорной ёмкости в тридцати метрах от усадьбы, на чердаке дома дополнительно поставили большой бак. И уже от него отвели воду на кухню, в купальню и туалет миледи на втором этаже дома, и в купальню и туалет для прислуги на первом этаже.

За баком Верис с Римусом съездили в Гладов и по возвращении со смехом рассказывали, что дядька Ника терпит убытки – за так работать никто не хочет, а сам он подрастерял сноровку, не успевает за другими мастерами.

– На чём свет стоит ругает Ника. Мол, бросил его племянник, а уж он для него роднее отца был.

Никеша только улыбался.

Золотой парень оказался – работает не за страх, а за совесть.

Идиот его дядька.

К счастью.

К её, Сониному счастью.  Иначе не видать ей тёплого туалета и воды в доме!

Ей тоже досталось. Приходилось вставать со светом и ложиться за полночь. Она не только придумывала схемы и варианты, не только следила за ходом работ, но и  нет-нет, да сама бралась за дело.  Немало этим пугая своих слуг. Но сидеть сложа руки, пока другие работают, было не в Сонином характере.

А ещё  ей пришлось вспоминать, как работают сливные бачки с поплавком, запирающим воду, когда бачок наполняется. С грехом пополам через несколько неудачных вариантов справились и с этим.  Теперь можно было не переживать, что баки переполнятся или останутся пустыми.

Вот с водопроводными трубами все изрядно намучились – глиняные выходили толстыми и тяжёлыми. Они отлично годились для канализации и слива, но для подачи воды подходили не очень.

Софья несколько дней почти не спала, придумывая выход, пока случайно не вспомнила о болотном хвоще. Оказалось, он как раз начал деревенеть, поэтому мужчины за пару  ходок успели нарубить достаточное количество материала и перевезти стебли в усадьбу.

Сначала попробовали подсоединить один из стволов хвоща к водяному колесу. Предсказуемо вода свободно текла, не впитываясь в стенки. Окрылённые, за четыре дня собрали водопровод.

Соединялись стебли прекрасно – просто до упора вставляешь более тонкий конец одного в более широкую часть другого.  И всё! Главное, чтобы стыки шли по ходу воды, а не против.  Лёгкие стебли не требовали массивных крепежей, не разбухали, не пропускали жидкость.

Красота, да и только!

– В домике смотрителя постепенно также сделаем, – довольно произнёс Верис во время небольшого праздничного ужина, который устроили в усадьбе в честь завершения работ. – Уже знаем, что и как, да и вода – вот она.

Вечером, оставшись в своей комнате в одиночестве,  Софья загрустила.

Пока шли работы, она целый день была занята. Что-то придумывала, обсуждала с мастерами и так уставала, что на переживания и воспоминания не оставалось сил.

И вот всё готово, но теперь ей нечем заняться. Конечно, есть книги, за хлопотами она даже не успевала их прочитать, Умар менял томики не раз в неделю, а через одну, а то и две. Но невозможно только есть, спать и читать!

Слуги заняты работой и  отношениями.  Вон, даже Лота и Ник проявляют интерес, что совсем не удивительно. Они почти ровесники, Ник года на два постарше, молоды, свободны и явно симпатизируют друг другу. И хоть пока косятся и смущаются, но уже понятно, что рано или поздно они сойдутся. Молодого мужчину даже чужое дитя не пугает. Впрочем, Лота хорошая женщина, она заслужила счастье.

А чем заниматься ей – трах-тибидох-тибидох! – целой герцогине? Плесневеть от тоски?

И она решила, что надо собираться и ехать в Гладов на недельку, искать лекаря или лекарку для переезда в «Два тополя». А заодно разузнать, нет ли такого мага, который умеет отправлять людей на большие расстояния.

Ну, вдруг?

За завтраком Соня отдала распоряжения Римусу с Корой – послезавтра они едут с ней вместе. Трясти в  повозке восемь-десять часов беременных Лоту и Риву не стоит, а сопровождение ей необходимо: на этот раз она появится в городе как герцогиня, а не селянка!

Но...

Как говорится, хочешь насмешить бога? Расскажи ему о своих планах!

Уже следующее утро принесло Софье две новости. И обе чрезвычайно неприятные...

Она проснулась чуть раньше, чем обычно. И некоторое время просто лежала, рассматривая потолок и размышляя о предстоящей поездке.

С одной стороны, показываться в Гладове в своём истинном статусе может быть опасным.  Рано или поздно весть, что его жена, которая по легенде сидит в поместье, разгуливает в другой части страны, дойдёт до его светлости. А предсказать реакцию милорда невозможно.

С другой стороны, племянница кухарки Маниша не может  приглашать на ПМЖ в «Два тополя» лекарку. Даже от имени герцогини.  Ну не дают селянкам  таких полномочий!  Лекарь – не садовник, надо выбрать по-настоящему знающего человека, обговорить все условия, согласовать обоюдные требования. А это никто, кроме хозяйки или хозяина,  обсуждать не вправе.

Но ведь она не собирается искать встреч с супругом, поэтому тот устный договор, который они с Адель заключили, она не нарушает.

Солнечный лучик скользнул в щёлку между шторами, пощекотал ухо, перебрался на щёку и яркой вспышкой коснулся век.  Соня зажмурилась и резко приняла сидячее положение – солнце она любила, но не тогда, когда оно бьёт прямо в глаза!

Откинув одеяло, она совсем было собралась позвать Риву, которая обычно приходила в усадьбу за полчаса до подъёма герцогини, как вдруг  внутренности Софьи стянуло в узел. Да так, что молодая женщина едва успела добежать до своего нового туалета. Вернее,  до купели, потому что до стульчака она не дотянула.

Вывернуло её основательно.

«Что я вчера вечером ела? –отрешённо подумала молодая женщина, медленно выходя из ванно-туалетной комнаты. –Вроде всё свежее – творог с ягодами и взвар. Надо предупредить Кору, пусть проверит».

– Миледи, вы уже встали! – навстречу ей спешила Рива. – Какое платье вам приготовить?

Соня не успела ничего ответить, как новый спазм заставил её броситься обратно.

Да что же это такое!

– Ох, миледи! И давно это у вас? – горничная успела подхватить волосы миледи и придерживала их всё время, пока госпожа корчилась над купелью.

– Тошнота? Впервые. Спасибо, Рива, –Соня отдышалась и, пустив воду, прополоскала рот. – Платье подождёт, я ещё не умывалась. А ты сходи-ка к матери, пусть она проверит творог и взвар. Больше я ни к чему  за ужином не прикасалась.

– Творог свежий, – уверенно ответила горничная. – Мы его все вчера ели. Все женщины.  Я в порядке, как видите. Маму только что видела – хлопочет на кухне, тоже не жаловалась. Да и когда бы он успел испортиться, если  его специально к ужину приготовили?

– Ну не могла же я одна из всех отравиться? – Софья прислушалась к себе, вроде бы отпустило. – Может быть, ягоды виноваты?

– Мы  эти ягоды две недели едим, и никто ничего. Может быть, это  вовсе и не отравление? – осторожно заметила Рива. – Простите, миледи, а вы перед отъездом сюда были... с его светлостью?

Девушка порозовела, и Софья с ужасом уставилась на горничную.

– В смысле? О, нет! Рива, это невозможно! Прошло уже, – герцогиня быстро подсчитала в уме и возмущённо фыркнула, – семь  седмиц! Да у меня с тех пор даже приходили женские дни! Я ещё вчера была совершенно здорова! Надо выяснить, что испортилось – если не ягоды, не творог, тогда только взвар.

– Вот и у меня также  началось, вчера всё хорошо, а с утра – раз! – и мутит.  И каждое утро я встречаю вот так, – Рива кивнула на купель. – А женские дни не показатель, особенно если они были не такие, как обычно. Вам надо бы лекарю показаться.

Соня открыла было рот, чтобы возразить, но  сдержалась: к чему эти разговоры, тем более с горничной? Нет, Рива хорошая женщина, но по меркам этого общества она всего лишь прислуга.  Герцогине не по чину с ней откровенничать.

Далее, допустим, женские дни после переезда у неё на самом деле были не совсем обычные, а слишком короткие. Но причиной этому мог быть стресс, а не то, что Рива там себе надумала.  Вон, стоит, сияет, словно гипотетическая беременность  хозяйки – это то, о чём горничная всю жизнь мечтала.

Конечно, виной всему нервы, всё-таки Софье не часто приходится умирать, воскресать и отвечать за чужие прегрешения. А тут ещё водопровод, канализация, новый быт... Да ей лишний раз присесть некогда было!  Стресс и несвежая пища!

И потом, после той ночи она съела две ягоды фликсы! Нет-нет, никакой «такой» причины нет и быть не может! Она отравилась, и точка!

Тошнота прошла также быстро, как и накатила, и Софья совсем успокоилась.

– Кора, весь  вчерашний творог, сколько его ни осталось,  отнеси курам, – распорядилась она за завтраком. – Взвар, если остался,  туда же. И тщательнее следи за чистотой посуды, в которой готовишь и держишь продукты и готовые блюда.

– Я слежу! У меня всё чисто, – всполошилась кухарка. – Что случилось? Рива?

– Её светлости, – горничная помялась, – было нехорошо. Миледи выворачивало...

– Всевидящий,  утренняя тошнота? – Кора неожиданно разулыбалась. – Какая хорошая новость, миледи!

– Кора, не говори ерунды, я просто отравилась! Потом – видишь? – всё прошло и больше не повторяется!

Но стоило ей произнести это, как кухарка поставила перед Соней тарелку с пышным омлетом.  Запах пищи достиг носа миледи, и её снова скрутил спазм.

Прямо за столом.

Единственное, что Софья успела, это отвернуться в сторону и наклониться.

Её сотрясало несколько секунд, поскольку тошнить было уже нечем.

– Убери это, скорее! Ну и вонь! Яйца тоже пропали, как и творог? – взвыла миледи, отодвигая тарелку.

И успела заметить, как мать с дочерью переглянулись, после чего Кора проворно убрала омлет, а Рива протянула госпоже чистое полотенце.

Аппетит начисто пропал  .Софья отказалась от помощи горничной и вернулась в свою комнату.

Ей нужен лекарь! Срочно!

Беременность  исключена, а это значит, что она заболела...Болеть в Средние века – то ещё удовольствие. В замок ей нельзя, значит, придётся отправиться в Гладов прямо сегодня.  Господи, хоть бы это было просто отравление! Ну, пожалуйста! Хватит с неё неприятностей, она по ним норму уже перевыполнила!

Молодая женщина привела себя в порядок и вышла на улицу, собираясь найти Римуса и приказать ему готовить повозку. Ничего, что выедут позже, чем обычно и доберутся на место только к ночи. Зато, она завтра с самого утра отправится в квартал лекарей!

Топот копыт заставил повернуться в сторону звука – к дому на всей возможной скорости нёсся экипаж Умара.

Софья едва удержалась, чтобы не протереть глаза – никогда раньше она не видела, чтобы возчик так гнал коней! Господи, что ещё случилось?!

Герцог узнал, что она не там, куда он её отправил? Он заболел? Умер?!

– Миледи, – кучер  осадил взмыленную упряжку и кубарем скатился с облучка, – сегодня ночью сгорели Тополя! Милорд помчался туда – искать вас!

– На чём помчался, – Соня растерянно посмотрела на тяжело водящих боками коней, – если ты здесь?

– Портальный кристалл использовал, чтобы скорее, – пояснил кучер. – Вестник прилетел – усадьба сгорела дотла. Много погибших...