Глава 32
Несколько дней ничего не происходило.
После того обморока служанки взяли над госпожой шефство, не оставляя её на ни минуту. И даже ночью кто-нибудь из женщин ложился в соседней комнате, смежной с её спальней.
К счастью, слабость больше не возвращалась, вот только по утрам ей хотелось заснуть и не проснуться: Соню выворачивало от любого движения. И в ней почти никакая еда не задерживалась
- Сильный маг, ваш сынок, - успокаивала герцогиню Рива. – Вот ваше тело и подстраивается под его нужды. Потерпите, ваша светлость, через месяц всё должно наладится!
А она до сих пор не знала, как ей относится к свалившемуся на голову «киндер-сюрпризу». Первые панические мысли, отрицание и неприятие прошли, Соня смирилась. Единственно, у неё пока не получалось осознать себя будущей матерью. Принять тот факт, что внутри неё растёт маленький человечек. Если Детский камень не ошибся – сын.
Но пока проблема незапланированного материнства отошла на второй план: Софья так и не решилась съездить в Гладов, с минуты на минуту ожидая появления раздражённого супруга.
К счастью, герцог, как рассказал появившийся в урочное время Умар, до сих пор оставался в Тополях, помогая ликвидировать последствия пожара.
- Лекарей нагнал, всех, кто пострадал, лечат за счёт его светлости, - рассказывал кучер за чашкой горячего отвара, - а семьям погибших выплатил хорошие деньги. Оно конечно, умерших не вернуть, но живым надо есть, одеваться, покупать артефакты и растить детей. Одними воспоминаниями и скорбью сыт не будешь.
- Наш милорд самый лучший! – довольно кивала Кора. - Я всегда это знала! А много народу погорело? А строения? Только главный дом или службы тоже?
- Тут дело такое, - Умар нерешительно посмотрел на Софью, - дом сгорел не весь, а только то крыло, где были хозяйские покои. И погибли только те, кто там обитал – три женщины. Службы же все целёхоньки, только подкоптились снаружи: говорят, огонь до неба стоял!
- Жуть какая, - Лота отличалась большой впечатлительностью. – И кто погиб? Горничные?
Умар помялся.
- Миледи, я бы хотел переговорить с вами с глазу на глаз.
- Хорошо, - Софья перевела взгляд на женщин и те срочно засобирались по своим делам. Через несколько мгновений на кухне остались только кучер и герцогиня.
Мужчина плотно прикрыл дверь, потом повернулся к Софье и неожиданно для неё бухнулся на колени.
- Ваша светлость, заступитесь за меня перед герцогом! Всевидящим молю!
- Умар, ты с ума сошёл? Немедленно встань и объясни толком, что случилось! Почему ты просишь моего покровительства?
- Потому что когда милорд узнает, что я совершил, он меня не пощадит!
- Умар, не испытывай моё терпение, говори уже, что произошло! Ты что, поджёг Тополя?!
- Нет! – даже отшатнулся мужчина. – Я бы никогда и ни за что не сделал ничего такого, чтобы навредило милорду. Или вам. Но все уверены, что на сгоревшем этаже были... вы и ваши служанки. А позавчера были ваши похороны.
-?!
- Да, миледи. Двоих горничных опознали родные, а в третьей погибшей милорд признал вас.
Софья молчала, пытаясь понять, чем ей грозят такие новости. С одной стороны, она теперь как бы свободна? С другой – и куда ей идти? В качестве кого она тут? Скоро и до Гладова долетит весть о погибшей герцогине, и что она скажет слугам?
- Леди Адель взяла с меня ещё одну клятву, я ни с кем не могу о вас говорить, кроме вас и её. Но замок и его светлость в трауре! – продолжал каяться возчик. – И когда герцог узнает, что всё это по моей вине, он меня не пощадит...
- Всевидящий, Умар, разве ты виноват в пожаре? И в том, что милорд так «хорошо» знает свою супругу, что умудрился принять за неё постороннюю женщину?
- Но я виноват в том, что вы, миледи, оказались в усадьбе, а не в поместье.
- Зато жива осталась. А что до поджога, так в замке и без тебя все знали, что милорд отправил меня в это поместье. Его светлость накануне об этом половину слуг оповестил, приказав им собирать мои вещи. Возможно, кто-то услышал и название места моего заключ... назначения. Но я-то в Тополя не доехала, и только вы с экономкой в курсе, как и почему это произошло. Но мне удивительно, кого они там оплакивают, если оплакивают? Ведь слуги поместья не могли не заметить, что герцогиня там не живёт.
- Так это, - мужчина явно смутился и отвёл глаза. – Я... это... Простите, миледи! Но когда вы отказались переехать, я всё переживал, что милорд меня накажет, вина-то моя! Напутал, не туда завёз.
Мужчина огорченно махнул рукой.
- У моего младшего сына есть дар, как у меня, только сильнее раза в три. Но я, считай, самоучка – отец смог оплатить мне только начальный курс, вот и приходится всю жизнь по этим местам ездить. В другое государство по вешкам не получается, знаний не хватает. А умел бы, так открыл своё дело – «Быстрая доставка ценных грузов в любую точку мира». У меня не вышло, но я мечтал, что у сына моя мечта сбудется! Его светлость согласился оплатить обучение Мака в Магическом университете. За это он отработает на герцога десять лет, и потом будет совершенно свободен – захочет, останется на службе, а пожелает, и своё дело откроет. С дипломом Университета все дороги открыты. Понимаете?
- Не очень.
- Маку два года осталось учиться. Всего два года, миледи! Я испугался, что его светлость рассердится и разорвёт договорённость. Сам я сумму, какую Университет требует за обучение и проживание, не потяну, сын останется недоучкой без диплома. И тогда я, - кучер сглотнул. – Простите, миледи! Я украл из ваших покоев в замке несколько ваших вещиц – ленту, шпильку, чулок... И договорился с одним магом-иллюзионистом, чтобы сделал мне артефакт.
Умар вытер вспотевший лоб, Соня слушала, не перебивая.
- Он исполнил всё в точности. Потом я заплатил двум служанкам из поместья, они этот артефакт пронесли в хозяйские покои, и время от времени с ним в кармане выходили на улицу. Ничего такого, вы не подумайте, те, кто находился вблизи горничных, иллюзию не замечали. Но если кто-то смотрел со стороны, то мог увидеть, как герцогиня выглядывает из окна или в сопровождении горничной гуляет по саду.
- Зачем? Какой в этом смысл? Потом, говоришь, что нечем платить за учёбу, а сам потратился на горничных и мага. Судя по цене на водные артефакты, магические услуги стоят дорого. Перефразируя Высоцкого: откуда деньги, Зин?
- Зин? Высоцкого? – опешил кучер. – Я не знаю таких. Это маги?
- Просто ответь, где ты взял деньги на артефакт? – отмахнулась Софья.
- Он мне был должен услугу за услугу, - отвёл глаза Умар. – Я иногда возил кое-что для него. И передавал посылки в другие города, не спрашивая об их содержимом.
- Так, с этим ясно, ты ещё и контрабандист! Ладно, это уже не моя забота. Вернёмся к первому вопросу – какой был смысл устраивать такую иллюзию? Зачем нужно было создавать видимость моего пребывания в том поместье? Для кого?
- Для его светлости, - вздохнул Умар. – Я не думал, что вы продержитесь здесь так долго, ведь высокородная леди не привыкла к убожеству. Надеялся, что вы быстро одумаетесь, я перевезу вас в Тополя, и милорд никогда не узнает о моей оплошности. А чтобы раньше времени он не спохватился, я и подбросил туда артефакт. Наверняка среди слуг у герцога есть доверенные люди, которые могли ему сообщить, что вы не приехали, а так они подтвердят, что да, видели её светлость. Поместье большое, на хозяйский этаж вхожи только те две горничные, кому я заплатил. Плюс в артефакт добавлены лёгкие чары рассеивания – человек забудет сразу, как отведёт взгляд. Но подтвердит, что её светлость в Тополях, если его напрямую спросить живёт ли тут миледи? Поэтому все, включая милорда, были уверены, что вы в поместье. Я понимал, что иллюзия затянулась, и собирался забрать артефакт в следующую поездку, но случился пожар.
- И эти горничные...
- Погибли, миледи. Они ведь жили рядом с хозяйскими покоями, чтобы хозяйке не ждать долго, когда ей понадобится прислуга. И единственные из всех точно знали, что герцогини там никогда не было – артефакт не действует на того, кто держал его в руках. Теперь они умерли и унесли эту тайну с собой.
- Но погибших было трое? Кто же третий?
- Две горничные и ещё одна женщина, видимо, подруга кого-то из них. На пепелище нашли три тела, вот и полетел вестник в замок с известием, что вы... того.
- Герцог с тебя голову снимет, - вздохнула Софья. – А потом с меня и заодно, с экономки. Которая была в курсе и ничего ему не доложила.
- Не снимет, - Умар выдавил кривую улыбку. – С экономки так точно. Он сам приказал леди Адель два месяца о вас не упоминать. Только следить, чтобы вы были здоровы и имели всё необходимое. Она и следила. И вам ничто не угрожает. Наоборот, когда милорд узнает, что вы живы и в безопасности, он от радости вам всё простит. А вот мне может не поздоровиться. Попаду под горячую руку... Миледи, - кучер снова сполз на пол, - умоляю! Заступитесь за меня перед супругом! Ведь мой артефакт спас вам жизнь! Городской маг выяснил, что дом загорелся не сам по себе, его подожгли. И те бедняжки... Они погибли потому, что кто-то запер двери на лестницу. Они просто не смогли покинуть горящее здание!
Вот это новости!
Соня на секунду прикрыла глаза – что ж за судьба у неё? Там погибла, здесь тоже по краю!
- Не смогли покинуть? – облизав пересохшие губы, переспросила она кучера.
- Да. И загорелось не просто так – подожгли специально! Дознаватели выяснили, что огонь-то был не простой, его магией направляли! Поэтому и сгорело ровно то, что поджигателю было нужно.
- Ладно, Умар, отправляйся обратно. Если милорд не придушит меня, когда узнает, что я всё это время была жива и молчала, то попробую за тебя заступиться.
- Спасибо, миледи!
Кучер уехал, служанки разбирали доставленные припасы, а Соня всё никак не могла успокоиться, прокручивая в голове новую информацию.
Арман не знает, что она выжила? Но Адель собиралась рассказать ему, где Соня. Для этого даже просила освободить её от клятвы.
Тогда, получается, он специально поддержал версию с гибелью жены?
Но с каким прицелом?
Чтобы обезопасить её от повторного покушения или чтобы тихо самому прикопать?
Но теперь понятно, отчего супруг не торопится в Два тополя – боится привести «хвост». С какой бы целью Арман ни решил объявить Сонию мёртвой, он намерен сохранить в тайне, что она жива.
А тут ещё беременность.
Есть от чего голове пойти кругом!
Прошла ещё одна седмица, сегодня ждали повозку с припасами и новостями. Но Умар, который обычно появлялся рано утром, на этот раз запаздывал.
Соня успела умыться, пережить утреннюю тошноту, но вот ни кусочка впихнуть в себя не смогла. Просто сидеть и ждать ей не хотелось, и миледи решила спуститься в сад, позвав с собой Риву.
Поспела первая малина – сладкая, душистая! Может быть, её измученный токсикозом организм примет хотя бы ягоду?
Размышляя, что от беременности ей одни проблемы и неприятности, Соня отрешённо подумала, что к идее «родить и отдать отцу, вытребовав для себя максимальную свободу» она относится уже не так уж отрицательно.
Похоже, малышу мамочка совсем не нравится, иначе почему он её так терзает? И если она ни разу не возьмёт его на руки, не посмотрит, то тогда и не привяжется, верно?
Всё равно герцог ребёнка ей не оставит. Да если б он только заподозрил о состоянии жены, то мигом упрятал бы её куда-нибудь в подземелье. Чтоб не сбежала или не повредила чем-нибудь его наследнику.
Значит, нужно тянут время, чтобы милорд узнал о беременности как можно позже. В идеале – не узнал совсем.
А что? У них тут ещё две беременные, и у всех мальчики. Где два, там и третий затеряется. Правда, Лота родит на четыре месяца раньше, чем Соня, а Рива на две недели позже, но это не существенно. Дети растут быстро...
Софья машинально срывала ягоды одну за другой, складывая их в туесок. И в какой-то момент замерла, обнаружив, что уже не только смирилась с беременностью, но и ищет варианты, как бы скрыть сына от его отца...
Это что же – у неё просыпается материнский инстинкт?
Додумать она не успела – со стороны усадьбы послышался шум шагов и голосов, и на лужайку перед малинником вышел Умар в сопровождении гера Ханца.
Сердце Софьи стукнуло один раз и замерло, пропустив два удара. А потом сорвалось в скачку...
Тихо охнув, Софья инстинктивно прикрыла живот туеском с малиной и шагнула назад, за Риву.
- Миледи, вам плохо? – встревожено спросила горничная. – О, смотрите: приехал лир Умар! И с ним ещё кто-то...
- Т-с! Рива, стой так, и, Всевидящим заклинаю, ничего не говори о моём положении! Это целитель из замка, он не должен понять, что я беременна! Надеюсь, ни Кора, ни Лота не успели этим поделиться, - еле слышно пробормотала Соня.
- Миледи, ясного дня! – Умар встретился взглядом с герцогиней и поклонился ей. – Его светлость прислал вам письмо и гера Ханца.
- Зачем мне гер Ханц? – не отходя от Ривы, сварливым голосом поинтересовалась Софья. – Я здорова!
- Ясного дня, миледи! – вперёд выступил лекарь, и внутри у Сони всё заледенело от ужаса. – Милорд приказал мне осмотреть вас и немедленно приступить к лечению ноги.
- Стой там, не подходи! – герцогиня вскинула руку в останавливающем жесте. – Я... Я...
Мысли в голове путались и прыгали, сталкиваясь и перемешиваясь, не позволяя выстроить логичную цепочку. Соня знала одно – подпускать к себе лекаря нельзя! Он же мигом распознает беременность и только одному Всевидящему известно, чем ей это аукнется. Официально герцогиня умерла, и теперь муж-объелся-груш может упрятать её в подземелье или заточить в какой-нибудь башне, об этом никто не узнает. Судя по историческим романам, средневековые лорды такое практиковали. Досидит она там до родов, а... что потом? Даже думать страшно!
Нет-нет, никаких осмотров!
Хромота останется? Да и фиг с ней! Жить почти не мешает, а в балет идти она не собирается. Тем более что беременность всё равно явится противопоказанием для лечебных снадобий, то есть, её тайну раскроют, а ногу не вылечат.
И что делать? Позволить себя осмотреть, значит, подставиться. Прогнать лекаря? Хорошо бы, но надо найти убедительную причину!
- Миледи, вы в добром здравии? – Ханц сделал ещё шаг по направлению к женщинам и прищурился. – Ба! Ваша горничная в положении!
- Рива вышла замуж несколько седмиц назад, - буркнула Софья и выдвинула горничную вперёд, прикрываясь ею, как щитом. – И да, она уже ждёт первенца. Гер Ханц, я не...
- Двух! – лекарь расплылся в улыбке. – Я ощущаю двойную ауру. Близнецы! Один, как это водится при многоплодной беременности, посильнее и покрепче, второй чуть меньше и слабее. Если вы позволите, лира, я могу и вас осмотреть после её светлости.
- Близнецы? – несколько заторможенно произнесла горничная и неуверенно посмотрела на герцогиню. – Но я...
- Двойня, какая радость! – воскликнула Соня и стиснула руку Ривы, мол, молчи, не возражай. – Значит, приданого надо готовить в два раза больше!
- А... Да, - молодая женщина неуверенно поддержала госпожу. – Верис обрадуется, он любит детей.
- Гер Ханц, - заминка в несколько секунд позволила Софье рассортировать в голове сумасшедший рой из мыслей и образов, и найти предлог, чтобы выставить целителя восвояси, - а где мой супруг? Почему он не приехал сам?
- К сожалению, миледи, герцог не может этого сделать по нескольким причинам, - вздохнул лекарь.
- Каким?
- Вы позволите приблизиться? Я обязан вас осмотреть!
- Зачем?? Я здорова! Стой там, где стоишь, не приближайся! – взвизгнула женщина. – Что за причина может помешать супругу навестить чудом спасшуюся жену? Любовница не пускает?
Лекарь побагровел и покосился сначала на Умара, следом на Риву.
- Миледи, все не так! Поверьте, если бы милорд мог, он примчался бы сюда ещё две седмицы назад, как только узнал, что вы живы, - но ради безопасности он не должен этого делать! Тополя подожгли, и подожгли с одной целью – убить герцогиню. Как вы думаете, повезёт ли ещё раз, если злоумышленник узнает, что вы невредимы? За его светлостью пристально наблюдают, и его визит в усадьбу не останется незамеченным. Что бы не вызвать подозрений, мне пришлось сначала съездить в поместье, навестить выздоравливающих, а на обратном пути Умар свернул сюда. У меня мало время, миледи! Позвольте мне вас осмотреть! Я должен решить, как ломать кость и какие снадобья оставить.
- Повторяю – я здорова! И ничего мне ломать не надо. Вот ещё! Кругом враги ходят, а ты собираешься сделать меня совершенно беспомощной. Сколько продлится лечение?
- Две-три седмицы.
- Вот! И всё это время я буду прикована к постели? Ни за что! Отправляйся назад и сообщи герцогу, что я категорически отказываюсь от лечения!
- Но хромота так и останется!
- Ничего, переживу.
- Позвольте мне хотя бы проверить ваш организм!
- Зачем? Повторяю – я совершенно здорова и отлично себя чувствую! Чего милорд опасается? Что я тут с кем-то хороводы вожу? Так тут нет никого, одни слуги, даже залететь не от кого, - выпалила и осеклась, мысленно стукнув себя по лбу. – Я хотела сказать, что его светлости не стоит переживать. А если он настолько не доверяет, пусть пришлёт с Умаром ту ягоду. Как её? А! Фликсу! Буду каждую неделю на глазах кучера съёдать по одной - две штуки.
- Миледи, это вы зря. Милорд на самом деле о вас беспокоится! – заметно смутился лекарь. – Что до фликсы, она вам ещё долго не будет нужна.
Сердце Сони сделало кульбит – неужели, гер сумел рассмотреть её положение?!
- Я в вас влил столько антидота, что в ближайшие полгода от дня его приёма для вас лучшее и единственное противозачаточное – полное воздержание от супружеских обязанностей, - продолжил целитель.
И герцогиня тихо выдохнула...
- Отправляйся назад, гер Ханц, я не позволю себя осматривать и лечить. Герцог объявил меня мёртвой, - Рива тихо ахнула, но Соня жестом приказала ей молчать, - поэтому я не доверяю ни ему, ни тебе.
- Но он сделал это только ради вашей безопасности! – взмолился лекарь. – Пока враг думает, что у него получилось, он расслабится и обязательно проявит себя. Милорд надеется выявить гадину и раздавить!
- Пусть ловит, давит, делает, что хочет. Главное, подальше от меня! – герцогиня вздёрнула вверх подбородок. – Он не подумал, что слухи о смерти герцогини скоро дойдут и до этого уголка? Кем я буду выглядеть в глазах местных жителей?
- Милорд прислал вам письмо, - напомнил Умар.
- Да, - подхватил Ханц, - прослушайте его! Уверен, его светлость всё разъяснит!
- Прослушаю, когда вы с кучером уберётесь отсюда.
- Миледи...
- Гер Ханц!!!
- Хорошо, я подчиняюсь, - лекарь поклонился и нерешительно заметил. – Но если вы заболеете?
- В усадьбе есть целая коробка с вестями, - отрезала Софья. – Если что-то случится – в замке об этом узнают через пару мгновений.
Больше лекарь не спорил, ещё раз поклонился и развернулся в сторону дома.
- Ваша светлость, новые книги и деньги я передал Коре, - Умар поклонился и протянул раковину. – Вот послание от милорда.
Софья забрала «говорящее письмо» и опустила его в карман юбки. А потом добрела до ближайшей скамейки и опустилась на неё без сил – и на этот раз она избежала разоблачения, но «Штирлиц ещё никогда не был так близко к провалу!»
Прошло не менее получаса, прежде чем она смогла взять себя в руки.
Надо было всё объяснить прислуге. Раньше как-то к слову не пришлось, а теперь уж точно разговор нельзя больше откладывать. Рива услышала, что в замке герцогиню предали земле, можно только предположить, что она себе там надумала. А если успела поделиться новостью с матерью и Лотой, то втроём они за эти полчаса уже себе целую Санта-Барбару насочиняли.
А ещё оттягивает карман местный вариант голосового письма. От мужа, да. Надо прослушать, что там придумал его светлость, и понять, какими новыми неприятностями ей это грозит.
Почему-то мало верилось, что Арман решил сообщить что-то хорошее.
Ведь он не приехал за женой! Даже не захотел повидаться!
Словно той ночью с ней был другой мужчина – нежный, чуткий, внимательный. Но взошло солнце, и принц снова стал... жабой.
Ох, как в Шреке принцесса Фиона, только наоборот. И в случае с герцогом метаморфозы происходят не с его внешностью: красавец ночью, днём – урод, и будет так за годом год, покуда поцелуй...
Как там дальше-то?
Поцелуй любви... истинный облик вернёт.
Интересно, какой у доставшегося ей по наследству от предшественницы мужа истинный облик? Где он был настоящий – той ночью или когда тащил её по коридорам, заставляя нагружать больную ногу?
- Миледи! – голос Ривы прервал размышления. – Не хотите что-нибудь покушать?
Молодая женщина мялась, не зная, что сказать дальше.
- Рива, ты хотела что-то спросить? – пришла ей на помощь Софья.
- Да, миледи. И мама там. Лота. Мы очень переживаем – вы сказали, что его светлость объявил вас... простите, мёртвой?! Пожалуйста, объясните нам, что происходит?
- Хорошо, Рива, я сейчас поднимусь к себе, а через час спущусь к чаю. Попроси Кору испечь лёгкий пирог с малиной. И я прошу вас пока ничего не обсуждать. Наберитесь терпения, хорошо?
- Конечно, миледи. Я вас провожу?
- Не надо, ступай, помоги лучше матери, а я дорогу помню.
Дождавшись, когда фигура горничной скроется из виду, герцогиня поднялась со скамейки и, обогнув дом с другой стороны, зашла внутрь.
Пока видеться ни с кем не хотелось. Да и что сейчас она скажет слугам?
Сначала нужно выслушать ЦУ от мужа, а потом расставлять точки над «и». Кто знает, вдруг Арман скажет что-то дельное?
А не скажет... то из любой сложной ситуации есть, по меньшей мере, два выхода. Если же положение выглядит безвыходным, то это ещё проще – как правило, выход находится там же, где и вход. Главное, не перепутать направления!
Герцогиня поднялась на этаж, плотно прикрыла за собой дверь комнаты, села в кресло и поднесла к уху ракушку.
От голоса мужа у Сони что-то дрогнуло в душе – мужчина говорил торопливо, но чётко. Ощущалось, что он волнуется, но старается этого не показывать. И эти бархатные нотки! Ну почему её предшественница была такой дурой? Где она умудрилась потерять чёртову невинность? Если бы не это, Арман изначально относился бы к жене по-другому...
«Сона, ты спаслась только чудом, но тот, кто желает твоей смерти, всё ещё не найден. Поэтому я приказываю тебе оставаться на месте и никуда из усадьбы не выезжать! Чтобы усыпить бдительность убийцы, я был вынужден объявить тебя мёртвой. Когда всё закончится, ты вернёшься в замок на законных основаниях – я опознал тело по кольцу. Просто скажешь, что подарила его угодившей тебе горничной. В любом случае, проблем не будет, магия подтвердит, что ты – это ты. А к телу я дознавателей не подпустил: увёз его и похоронил до того, как они смогли его проверить. Далее – прячь брачную вязь! Вместе с деньгами, которые передаст тебе Умар, я положил два браслета. Носи их, не снимая. Это и украшения, и артефакты – в случае опасности, каждый из них способен защитить от одного смертельного заклинания или от десятка проклятий поменьше уровнем. Кроме этого, никто, кроме живущей в усадьбе прислуги, не сможет запомнить твоё лицо, браслеты отводят глаз. Дальше – мешочки, в которых будут деньги и браслеты, сами по себе артефакты, ни в коме случае не выноси их из дома! Пока они в усадьбе, то никто из слуг не сможет никому о тебе рассказать – ни случайно, ни под пытками. Как только смотрители или горничные пересекут границу поместья, они сразу забудут, что там живёт герцогиня. Поручения – что купить или привезти, будут помнить, а что прислуживают миледи – нет. Вернутся обратно – сразу всё вспомнят, и сами не заметят, что что-то забывали».
Герцог замолчал, видимо, переводя дух, но через пару мгновений продолжил.
«К сожалению, гер Ханц не останется с тобой, его долгое отсутствие может насторожить тех, кто желает тебе зла. Поэтому сегодня он начнёт лечение и уедет. А когда его вызовут в другое место, будет навещать тебя по пути, украдкой, с Умаром. Постараюсь, чтобы целителя почаще звали в Тополя, при поездке туда проще всего выделить время на посещение усадьбы. Надеюсь, к тому моменту, когда я верну тебя в замок, ты сможешь танцевать».
Арман кашлянул. Слышно было, как мужчина вздохнул, что-то звякнуло.
«Сона, мы плохо начали, и в этом есть, как моя вина, так и твоя. Предлагаю отбросить обиды и объединиться, чтобы разобраться с врагами, а потом уже вернуться к взаимным претензиям. Ты должна выжить, и я всё для этого сделаю. Но если ты продолжишь совершать глупости, я буду бессилен. Пожалуйста, прислушайся к моим словам и в точности выполни всё, что я требую. Когда всё завершится, мы обязательно поговорим, ты однажды сказала – как взрослые люди. И я надеюсь, сможем построить новые отношения, в которых будут учитываться как мои, так и твои интересы. А пока – просто затаись. И лечи ногу. Когда дослушаешь письмо, нажми на острый завиток ракушки, тебе в руку упадут два камешка. Зелёный – мгновенный портал ко мне, где бы я ни находился. В случае опасности урони его на пол и раздави ногой – портал сработает. Красный – сигнал бедствия – если сожмёшь его двумя пальцами. И вестник для экстренного сообщения – потереть его о ладони и, как только изменит цвет на розовый, быстро наговорить сообщение. Вставь оба камешка в браслеты, там есть специальные пазы, увидишь, какие. И воспользуйся ими только тогда, когда не будет другого выхода. Помолись Всевидящему – поблагодари его за спасение и попроси содействия в приисках убийцы».
Голос захрипел, и Арман был вынужден замолчать и откашляться.
«Пока всё. Надеюсь на твоё благоразумие!»
Софья отвела руку с ракушкой от уха, задумчиво поковыряла острый завиток и охнула, когда из ниоткуда ей в ладонь выкатились два камешка. Как Арман и говорил – зелёный и красный.
В целом, герцог говорил правильные вещи: пока враг не пойман, глупо на весь мир сообщать, что покушение не удалось. Он прав, ей на самом деле лучше пока никуда не выезжать.
Муж позаботился о её ноге, о безопасности. Предоставил ей магическую защиту. И даже дал слово в будущем сесть и спокойно обсудить их дальнейшую жизнь.
Всё хорошо, но есть одно «но», которое не даёт покоя: Арман и словом не упомянул их последнюю встречу!
Если мужчина после первой близости начинает вести себя, будто бы ничего не было, это значит, что он сожалеет о случившемся? Что ж, в таком разу она может с чистой совестью умолчать о своём положении. Ханц решил, что служанка беременна двойней – превосходно! Пусть всё так и остаётся.
Вздохнув, Софья оставила на столе уже бесполезную ракушку и, сжав в кулаке камешки-артефакты, отправилась вниз, за деньгами, браслетами и вопросами прислуги.