Глава 59

Женщины сгрудились позади королевского кресла и, кажется, даже дышали через раз. Во всяком случае, внимания не привлекали.

Потом.

Позже.

Когда к нему вернётся способность соображать, он выяснит, откуда у Армана взялись жена и ребёнок.  И почему у женщины то же самое имя, какое было у неверной первой жены.

А сейчас ему не до того.

Станн Третий машинально подпитывал контур и отрешённо  рассматривал учинённый погром.

По крайней мере, пока все живы, а то, что подавляющая часть придворных  лежит вповалку, так даже лучше. Меньше хлопот.  Бегали бы тут, кричали, пытались размахивать  руками и магией, создавая ещё больший хаос.

Ничего, когда всё закончится, целители приведут обморочных в чувство, травмированным залечат ссадины и ушибы  и вернут на место все сбежавшие мозги.  Если сумеют их догнать и отловить.

Глаза монарха выхватили маркиза де Круазье и герцога Д'Аламос.

Эк, они разошлись: пепелят друг друга взглядами и словами, плюются заклинаниями, едва успевая отбивать чужие. Причём, откидывают их, не глядя куда. И добавляют разрушений и паники. А ведь едва не породнились! Что делят, спрашивается?

Интересно, до следующего приёма успеют зал восстановить?  И, пожалуй, со следующего года лучше проводить такие мероприятия под открытым небом.

Где-нибудь, подальше от замка. Лучше всего – в пустыне.

И без короля...

Всё-таки, почему де Лирри и вдова Д'Аламос   напали на герцога де Круазье, а Арман с советником пытаются свернуть друг другу шеи? Причём ни тех, ни этих совершенно не волнует, что всё происходит на глазах Станна Третьего и в его собственном замке!

Ладно, граф, маркиз и оба герцога – мужчинам иногда полезно спустить пар. Но куда полезла леди Тереза? Если ему не изменяет память, у неё основной дар – целительство, а менталистика так, одно баловство. Крупицы, мухи не усыпи...

Станн прищурился, глядя на композицию из двух мужчин и одной женщины, потом перешёл на магическое зрение и тихо ахнул: вокруг герцогини разливалась сила ненамного слабее, чем эманации Рене. Почти такая же сила, какую демонстрировал герцог де Круазье.

Величество тихо ахнул, потрясённый сделанным открытием: это что же получается, матушка Армана – сильный менталист?! Неучтённый!

Внезапно проявились скрытые способности или...

Конечно, или! В  столь зрелом возрасте уже никакие новые способности проявиться не могут!

Ах, как интересно! У него теперь целых три менталиста!

Пока целых, и пока три. А ведь могут поубивать или покалечить друг друга и тогда ценных подданных поубавится...

Опять убытки!

И не вмешаешься – Д'Аламос его буквально по рукам связал, вынудив держать ристов кокон!

Что ж, он давно подозревал, что герцогиня – умная женщина... Даже слишком, раз сумела от всех скрывать свой дар.

Ум плюс ментальная сила, и всё это досталось женщине – гремучая смесь!

Конец королевству...

И монарх с ужасом принялся  вспоминать, всегда ли при встречах с герцогиней он был во всеоружии, то есть с экранирующим амулетом.

Вроде всегда, он же с ним не расстаётся.

Почти.

Но, рист побери, как она смогла столько лет  водить его за нос?! И Круазье ни разу не почувствовал!

Впрочем, герцогиня не особенно жаловала столицу, а её редкие  посещения королевского замка всегда были весьма краткосрочными. Королевский менталист  просто не имел возможности что-то рассмотреть или почувствовать.

– Ты кто?!

Король повернул голову вправо – ну да, кто бы сомневался – пока отец с дедом заняты, несостоявшаяся невеста пришла в себя от шока и решила, что сейчас самое время, чтобы  выяснить отношения с женой Армана. Ну или с той, которая выдаёт себя за неё.

Король ещё не успел разобраться: Арман над всеми  подшутил или  на самом деле умудрился не только снова  жениться, но и родить ребёнка.

Если первое, то откуда взялся младенец, фонтанирующий родовой силой герцогов Д'Аламос? А если второе, то почему имена прошлой и теперешней жён совпадают?!

– Делаешь вид, что не слышишь? – продолжала настаивать девица. – Не смей меня игнорировать!

Король поморщился – надо же, а казалась такой милой! Пока хлопала глазами и смущённо краснела, глядя в пол...

И так голова трещит, а тут ещё леди  визжит, будто ей за воротник лягушка попала.

– Ты не можешь быть его женой!

Герцогиня хранила молчание,  на прыжки и ужимки маркизы  даже бровью не повела.  Всё  внимание молодой женщины было обращено на маркиза с герцогом, которые обменивались атакующими заклинаниями, и оба выглядели уже изрядно потрёпанными.

– Ты-ы-и!!! – завопила Диана, и ребёнок на руках няньки захныкал.

Король мысленно посочувствовал малышу – и правда, громко и противно!  И не заткнуть, не отойти. Надо было Арману сделать кокон звуконепроницаемым. Он бы и сам мог, но не сейчас, когда приходится всё внимание концентрировать, чтобы удержать кокон. Герцог его каким-то слишком мудрёным создал, столько силы потребляет, просто ужас! Но без него их уже не один раз поджарили бы или сбили с ног, а будь защита проще, то сидели бы они, не видя и не слыша, что происходит снаружи.

Нет, хороший кокон сотворил Арман, только уж больно энергозатратный!

Мальчишка на руках няньки ещё раз хныкнул и заревел, добавляя королю головной боли.

Станн с мученическим видом прикрыл глаза, готовясь терпеть, но вдруг рёв прекратился. Покосившись влево, его величество с изумлением увидел,  что новоиспечённая герцогиня  забрала ребёнка.

– Миледи, Александр проголодался, – вполголоса произнесла нянька. – Кормите, я прикрою вас накидкой. Хорошо, что вы настояли сделать часть лифа отстёгивающейся!

Король ушам своим не верил:  зашуршала ткань, потом раздались чмокающие звуки.

Всевидящий, а ведь она и вправду его мать! М-да...

Когда Арману надоест кататься по полу в обнимку с советником – видимо, магические аргументы у мужчин закончились, и те перешли к  аргументам кулачным – ему придётся многое объяснить своему королю!!!

Переваривая очередные новости, Станн на мгновение отвлёкся, чуть ослабив поток силы, и этим тут же воспользовалась дочка маркиза.

Девица всё это время стучала кулачками в кокон, пытаясь привлечь к себе внимание. В какой-то момент преграда подалась, пропустив руку леди, и та, не растерявшись, сразу вцепилась в  рукав герцогини.

Наличие  у женщины грудного ребёнка  маркизу совершенно не смущало.

Король опомнился, увеличил поток силы, и кокон снова стал  непроницаемым, поймав дочь советника в ловушку.

– Что это? Отпусти...те! – задёргалась юная леди. – Рука! Я не могу её вытащить! А-а-а!!! Ваше величество, на меня напали! Папа!!!

Станн покосился на леди и решил, что ничего с ней не случится. Нечего было лезть. Потерпит!

Вон, оба де Круазье уже почти не сопротивляются. Ещё полчаса, и можно будет приводить в сознание  стражу, и всех паковать. А потом спокойно разбираться, что это было и кто в чём виноват.

– Ты! – девчонка всё не успокаивалась. – Всё из-за тебя! Что в тебе такого, почему он не выгнал тебя после брачной ночи? Он не мог  меня обмануть, ты пошла под венец не невинной!

Король навострил уши – а вот это уже интересно! Откуда дочка де Круазье может знать такие вещи? И тем более, бросать в лицо жене герцога подобные обвинения? И кто этот «он»?

Герцогиня тоже бросила на маркизу заинтересованный взгляд и решила прервать молчание.

– С чего вы, леди, взяли, что я шла замуж не невинной? – голос у герцогини оказался приятный, чувственный и нежный. – И мы с вами, как мне кажется, вместе гусей не пасли, или мама вас не учила, что нельзя тыкать людям, стоящим выше вас?

Король невольно втянул голову в плечи: если леди сейчас сцепятся, он даже прикрыться не сможет!

Отпустит нить кокона, тот схлопнется, и неизвестно какое заклинание прилетит первым. Те, вон, не церемонятся!

Не отпустит – достанется от обеих леди, уж слишком близко к ним он сидит. И что-то ему подсказывает, что они тоже церемониться не будут.

–Ваше величество, вы слышали – она сама призналась! – снова взвизгнула маркиза, и Станн страдальчески прикрыл глаза. – Оно и видно, откуда  родом эта деревенщина! Тоже мне, герцогиня – гусиный пастух! Ещё надо разобраться, герцогиня ли ты... вы.  В отличие от вас, мне гусей пасти не доводилось, только есть!

Король кашлянул, и Диана на всякий случай поменяла обращение с «ты» на «вы».

– Я знаю–знаю! – вы на супружеское ложе попали уже порченой! Вы окрутили его, опоили! Ни один мужчина не стерпит и не простит  такое унижение, мне папа говорил!

– Вас обманули, я досталась герцогу невинной, – спокойно ответила кормящая мать, и Станн отметил – артефакт правды молчит, значит, обе говорят правду!

Рист побери, что творится в этих семействах?!

– Не может быть! – всхлипнула Диана. – Дедушка всё устроил! Он не мог меня обмануть, он сам удивился, почему герцог вас не прогнал! Вы врёте!

– Гхм, – подал голос король. – Миледи, не объясните, раз уж мы тут откровенничаем, как вам удалось воскреснуть после пожара и похорон? Я видел вашу могилу, а мои дознаватели – ваш, прошу прощения, труп!

– Наелся и уснул, – молодая женщина передала малыша няне, поправила платье, и повернулась к его величеству. – Всё просто, меня не было в том доме.

– Неправда! Вас видели, в тот день вы были в поместье и ушли спать в свою спальню! – снова не удержалась маркиза. – Вы колдунья, всех опутали, опоили!

– А... – король не знал, что и думать.

Герцогиня выглядит уверенной, артефакт подтверждает – не обманывает. Но и маркиза тоже говорит правду! Другой вопрос, откуда она её знает и почему вообще интересуется личной жизнью и смертью герцогини Д'Аламос?!

– Мой муж позже вам всё объяснит, – не стала продолжать беседу супруга Армана.

–Вы на самом деле Александри Сония де Вилье? – поразился король. – Да уж,  герцогу придётся мне многое объяснить. Как и вам, юная леди, и вашим родственникам, – Станн оставил миледи в покое и переключился на Диану. – Что это за разговоры о невинности из уст незамужней девушки? И что именно должен был устроить  герцог де Круазье?  Почему ваш дедушка  решил, что герцог Д'Аламос  обязательно выгонит  жену?  Откуда вам известно, в какой день и где находилась миледи?

Маркиза поняла, что наговорила лишнего, снова попыталась извлечь руку, а потом расплакалась.

Король только головой покачал. Ничего себе, решил облегчить жизнь, провести два в одном: представление и праздник!

Сюрприз на сюрпризе, и все, как на подбор – шокирующие!

Между тем,  положение сражающихся  изменилось.

Герцог де Круазье не выдержал давления, побелел, словно из него выкачали всю кровь, медленно опустился сначала на колени, а потом потерял сознание и упал на пол.

Леди Тереза тут же спеленала его в обездвиживающий кокон и выпрямилась, слегка покачиваясь.  Видно, что борьба далась ей непросто.  Рене  сделал шаг назад и окинул помещение быстрым взглядом, пытаясь найти жену. Но леди Адель нигде не было видно.

Зато в обзор попали маркиз и герцог, почти исчерпавшие себя, но упорно продолжающие один нападать, второй сопротивляться.

– Миледи, – обратился граф к герцогине, – можете не напрягаться, этот прохвост готов. Иссушил себя почти до дна, на пару дней он и искры не создаст.

И добавил уже королю:

– Ваше величество, раскрыт заговор, главный заговорщик нейтрализован, за остальными дело не станет. Оставайтесь на месте и пока не снимайте защиту, я помогу Мираю.

Через несколько минут советник был тоже упакован и занял место  на полу рядом с отцом.

– Заговор? – растерянно пробормотал король. – Советник и мой менталист?! Что они собирались совершить?

– О, планов у них было предостаточно! Завтра сниму слепок воспоминаний, сами посмотрите, – ответил Рене.– Эймерай, ты как?

Арман выглядел неважно, но держался.

– Терпимо. Как вы? – Софье.

Ответить она не успела.

Король отпустил нить, позволив схлопнуться кокону, и встал, жестом предложив леди Терезе занять его место.

Та не стала отказываться – зал почти полностью разгромлен, кроме трона присесть больше не на что, а её едва держат ноги. Всё-таки сил пришлось потратить изрядно.

Король приблизился к де Лирри и Д’Аламосу, заслонив своей спиной им обзор, и в этот момент громко крикнула Алинея.

– Милорд, у неё стилет!

Про Диану все забыли, да и что такого ужасного можно ждать от  перепуганной  девушки?

Между тем маркиза, получив свободу, не убежала и не попыталась подойти к поверженным родственникам. Она с ненавистью взглянула на герцогиню, на  няню с ребёнком на руках. И бросилась вперёд...

Когда раньше Софья читала про промелькнувшую за мгновение перед глазами жизнь, она считала это выдумкой, гиперболой. Разве  такое возможно – годы и десятилетия за одну секунду?

Оказалось, возможно.

Во всяком случае, за какую-то долю  секунды перед ней пронеслась и прошлая жизнь, и нынешняя.  А параллельно, словно в замедленной съёмке, она наблюдала, как ненормальная девица выхватывает из причёски что-то узкое, длинное, явно металлическое, издаёт визг и, замахнувшись, устремляется к ней.

Отступить было некуда – справа кресло, слева Тьяна с Сашей.

Проследив за взглядом маркизы, Софья с ужасом  поняла, что та  смотрит на неё, потом на малыша, и снова на герцогиню, словно выбирает цель. Словно решает, кто лучшая мишень.

Господи, только не Саша!

Тьяна инстинктивно  отшатнулась, повернулась к Диане  боком, загораживая ребёнка, и наткнулась на Алинею.

Больше ей отступать некуда, а спина – не самая надёжная защита от сумасшедшей маркизы!

Соня больше не раздумывала, она бросилась наперерез девице, отвлекая внимание на себя.

– Я здесь! Вы хотели поговорить? – ну да, глупо, маркиза уж точно не поговорить спешит, но главное – отвлечь идиотку от ребёнка!

И это сработало.

– Ты-и-и!! – некрасиво искривила губы Диана, тут же изменив траекторию. – Всё из-за тебя! Ненавижу!

Ну, вот и всё! Увернуться она не успеет, да и не сможет – заперта в своеобразном тупике, где с одной стороны Тьяна,  закрывающая своим телом Сашеньку, с другой  чёртово кресло. И ристов король, который оказался как раз на пути графа и герцога, перегородив  всю дорогу.

Вот где, спрашивается, её собственный дар, когда он так нужен?! А сын спит, не чувствует опасности... И его дар спит. Хотя, хорошо, что малыш ничего не видит, хватит с него потрясений!

Маленький мой, как же я тебя люблю...

Краем глаза Софья видела, насколько побледнел и так не пышущий румянцем супруг,  дёрнулся, пытаясь кастовать, но вместо заклинания вышел один пшик. Как и у де Лирри.

Поистратились мужики за время борьбы!  Резервы пусты, а руками  перехватить сумасшедшую маркизу никто из них не успевает.

Ещё и величество, резко повернувшись на вопль,  умудрился запутаться в ногах и упасть на колено. В него тут же влетели граф с герцогом,  так что...

Не на кого надеяться!

Соня моргнула, прогоняя непрошеные слёзы.

Жалко, что не смогла напоследок поцеловать сына. И сказать мужу, что, в общем-то, простила его.

Давно.

Наверное, в тот момент, когда  впервые взяла на руки Сашеньку.

Или ещё раньше – когда герцог прислал ей деньги и артефакты? Когда он переживал о её безопасности и старался облегчить жизнь?

Или это случилось в её первую и единственную ночь, когда Арман взял её за руку и  увёл за  собой в волшебную страну? В ночь, подарившую им ощущение единства и счастья.

Как же жаль, что это счастье было так скоротечно!

Но тут она сама виновата, не надо было  так долго тянуть, продолжая держать нейтралитет. И раз за разом игнорировать  собственные желания и чувства.

Как говорится, обжегшись на молоке, дуют и на воду?

Вот,  перестаралась, перестраховалась, пере...Дура!

Наверное, не так и важно, когда именно она поняла, что  ей не на что обижаться – откуда Арман мог знать, что  наказывает не  Сонию, а Софью? А предшественница заслужила всё, что с ней случилось.

Важно другое – даже не зная, что перед ним другая душа в теле жены, герцог сумел сдержать свои обиды и старался наладить отношения. Как мог, как умел.

Искренне пытался понравится ей,  извиниться за прошлые неприятности.

А уж как он был рад Саше!!!

Как же обидно, что она не увидит, каким вырастет сын, никогда не станет настоящей женой, не...

Казалось бы, один миг, но столько всего успело пронестись перед глазами и в голове!!!

Диана  неумолимо приближалась.

Соня сморгнула, выставила руку, но маркиза смела препятствие, и...

Софья почувствовала сильный толчок в грудь, а потом её что-то ударило сначала в спину, и тут же болью пронзило  голову.  Женщина упала навзничь.  Мир померк.

– София! Соночка! – голос доносился издалека, словно через вату.

Соня с трудом разлепила веки и пару секунд всматривалась в  мужское лицо.

Кажется, это граф, муж леди Адель...

А голос женский и знакомый!

Свекровь?

Она снова умерла? В принципе, ожидаемо, но разве после смерти продолжаешь чувствовать боль?

Господи, как тяжело-то! Уберите уже то, что не даёт дышать! Чем это её придавило – шкафом?

Словно подслушав её мысли, тяжесть приподнялась и исчезла, Соня с облегчением перевела дух.

Голова болела, похоже, на затылке зрела шишка. Тело ныло и остро реагировало на любое движение, мысли путались.

Как это – ушиб всей бабушки? В данном случае – ушиб всей тётеньки. Чем это её так приложило?

– Не трогайте её, – голос знакомый... Тьяна?!

– Могут быть внутренние повреждения, – продолжала говорить целительница. – Я нужнее здесь, пусть полежит так, пока прибудут королевские целители. Под голову только что-нибудь мягкое подложите.

«Королевские целители?»

– Как ты? – перед глазами зависло полное тревоги лицо свекрови.

«Ю о’кей?» –тут же всплыло в памяти.

Это из той, первой жизни. Из дурацких американских фильмов, где герои обожают спрашивать у почти размазанного в лепёшку друга  или подруги, в порядке ли он.

Действительно, как он может быть не в порядке – с оторваннымb-то конечностями и пробитой головой? Не видно, что ли?!

– Г-г-гдес-с-сын? – слова протолкнулись с трудом.

И тут же слева от неё кто-то застонал.

Опять знакомый голос...

Додумать она не успела.

– Сашенька не пострадал, он с Алинеей. А Арман, мальчик мой! – всхлипнула свекровь, и Соню накрыли воспоминания.

Приём, ловля на живца, драка, нападение маркизы!

И...

Она жива? Но как?

С трудом повернув голову, она увидела, что рядом с ней лежит мужское тело.

Арман?! Что с ним?!

-И-и-и! – кто-то тоненько заскулил в противоположной стороне, где-то за спиной. Софья не успела отреагировать, как рядом голосом короля рявкнули:

– Убрать маркизу! Запереть, но отдельно от отца и деда. Глаз не спускать, никаких посещений!

В голове медленно, словно в вязком киселе, ворочались мысли: она жива.

Ушиблена, но жива. А вот Арман почему-то лежит на животе и не шевелится, только иногда стонет. И герцогиня плачет...

Король приказал увести и запереть маркизу... Она напала, хотела  её убить.

Но у неё не получилось?

И острое, как не доставшийся ей удар стилета, обжигающее, как расплавленный металл, осознание – она жива, потому что Арман загородил её собой.

Откинуть девицу он никак не успевал. Оттолкнуть жену, убрать её с пути ненормальной было некуда. И тогда  герцог, бросившись между занесённым стилетом и герцогиней, просто закрыл  Соню  собой...

– Арман?! – игнорируя слабые возражения свекрови, Софья перевалилась на бок и подползла к мужу.

Прикоснулась к плечу, обняла, с ужасом глядя на торчащую из спины герцога узкую, усыпанную драгоценными камнями рукоятку. Лиф платья, как и руки, немедленно окрасились в цвета крови, но она не обратила на это внимания.

– Арман...

Приподнялась на локте, убрала прядку, закрывающую лицо мужа, почти не касаясь, провела дрожащей рукой по щеке.

Господи, какой же он бледный! Дыхание еле-еле...

– Где целители!!! – закричала она. – Тьяна?!

– Я здесь, миледи. Делаю, что могу, но стилет оказался с секретом – он с ядом, – женщина сидела с другой стороны и пыталась стабилизировать состояние герцога. – Нож рядом с сердцем, пробил лёгкое,  пытаюсь остановить кровотечение.

– Спаси его, – Соня скользкими от крови пальцами ухватилась за руку лекарки, с отчаянной надеждой вглядываясь в её глаза. – Я отдам тебе все – рудник, станнум, все деньги, все артефакты... Всё, что у меня есть, только вытяни моего мужа! Ты сможешь! Только ты и сможешь!!!

– Мидели, – Тьяна стиснула зубы и отвела взгляд, – если не убрать нож, то милорд истечёт кровью. Если выдернуть стилет – в рану попадёт яд. Я не знаю, как спасти, не убив!

– Надо что-то делать! Или ты собираешься сидеть и ждать исхода?! – сил по-прежнему не было, но Софья смогла сесть, подтянув ноги и опершись на одну руку. – Говори, что надо делать, я помогу!

– В ноже есть полость, там яд. Сейчас выходное отверстие закрыто, но как только нож двинется, оно откроется.

– Что за яд?

– Не могу определить точнее, но похоже на вытяжку из слюнных желез краснобрюхого паука. Это верная смерть, миледи.

– Он убивает мгновенно?

– Нет, но если яд попал в кровь, то через пару дней милорд неизбежно умрёт.

– А если не извлечь нож, то милорд умрёт уже через пару минут, – ледяным голосом припечатала Соня. – Надо его вытащить!

– Но, миледи...

– Я не позволю вам добить моего мужа! И сидеть и тупо ждать, когда он истечёт кровью, тоже не позволю! Когда нож покинет рану, то кровь потечёт быстрее, верно?

– Да, но...

–Часть яда, если нам повезёт, то большая его часть выйдет вместе с кровью. Потом я зажму рану, и ты начнёшь процесс заживления, – Софья говорила уверенно, хотя внутри неё бушевал страх – а ну, как не получится? И она своими руками убьёт Армана?! Но сидеть и ждать у моря погоды она не сможет.

– Опасна любая часть яда, – пробормотала Тьяна. – Сам по себе он  неисчезнет.

– Есть противоядие? Умеешь его готовить?

– Есть, умею. Но на приготовление нужно три дня. Готового нет, годится только самое свежее, что называется, с огня... Но три дня милорд может не протянуть.

–Он постарается, а мы все ему поможем! Значит, сейчас ты выдёргиваешь стилет, вы, – королю и графу, которые обнаружились поблизости в виде двух  скорбных статуй, – переворачиваете милорда на бок. Осторожно! Надо, чтобы вытекло побольше крови, так мы удалим основную часть яда.

– Куда уж больше, – король выразительно показал на лужу под герцогом.

– По сигналу Тьяны, – игнорируя намёки величества, продолжила Софья, – возвращаете его в первоначальное положение. И выполняете все дальнейшие распоряжения целительницы!

Удивительно, но никто не посмел ей возражать, никто не усомнился, что молодая женщина имеет право  приказывать не только целительнице, но и королю.

– На счёт три! – Соня выдохнула. – Раз! Два! Три!!!

Тьяна плавным, но быстрым движением извлекла стилет. Герцог издал болезненный стон, но, к счастью, в себя не пришёл.

Король и граф слаженно перевернули страдальца, удерживая почти на весу. Из раны хлынула кровь.

Тьяна следила, как она вытекает – толчками, перемежаясь со сгустками, и когда сгустки пропали, скомандовала:

– Переворачиваем!

Соня тут же наложила на рану обе руки, а для верности прижалась ещё и грудью, чтобы усилить нажим.  Платье немедленно промокло до кожи, стало липким и неприятным, но женщина не отстранилась, продолжая  стягивать края. И именно в это мгновение к ней пришло молоко!

Грудь налилась, потяжелела, отдаваясь болью, когда женщина навалилась на сцепленные руки.

Между тем Тьяна приступила к  лечению, заживляя повреждённые мышцы и сосуды, и Софья старалась даже дышать через раз, чтобы ей не помешать.

Но давление в груди нарастало, и в какой-то момент произошло то, что обычно бывает с переполненной грудью – молоко стало самопроизвольно вытекать. Сначала оно пропитало и так мокрый лиф, потом, смешавшись с кровью Армана, потекло на руки, просачиваясь сквозь них на рану.  Соня чувствовала это, но ничего не могла поделать, ведь ей нельзя сейчас шевелиться, чтобы не помешать целительнице!

«В принципе, грудное молоко стерильно и не должно навредить», –понадеялась она.

Мгновения растягивались в минуты, минуты – в часы. Время, казалось, остановилось.

У Сони ныли колени, пульсировала болью отбитая при падении спина, тянуло грудь, раскалывалась голова, но она терпела, пока Тьяна, выдохнув,  не отстранилась.

– Как он? – с тревогой и надеждой спросила её Софья.

– Я залечила все повреждения, – глухим голосом ответила Тьяна, но яд... Он всё-таки, попал в рану! Я вижу его. Пусть немного, но и половины этого количества хватит, чтобы убить... Надеюсь, наш милорд  протянет эти три дня...Я...

И замолчала.

– Что?! – вскрикнула Соня, увидев, как вытянулось лицо Тьяны.

– Сынок?! – полувсхлип-полувздох леди Терезы.

– Он жив? Умер?! – король и граф – хором.

– Я не верю своим глазами, – пробормотала целительница. – Миледи, наклонитесь ниже. Ещё ниже! И уберите руки. А теперь надавите на грудь, будто доите...

– Доите?

–Вспомните, как вы сцеживали молоко в первые дни после родов. И начните делать это прямо сейчас! Милорды, отвернитесь!

– Прямо сейчас?!

– Да! Старайтесь, чтобы молоко попадало на шрам! Скорее, миледи!

Ничего не понимая, но не решаясь спорить, Софья выполнила приказ.

Молоко заливало спину, на глазах впитываясь, словно вода в песок. Но только в месте ножевого удара, на других участках кожи  белые лужицы и разводы оставались на месте.

– Достаточно, – скомандовала Тьяна. – Можете запахнуться.

– Что это было? – осторожно поинтересовалась Соня. – Как милорд?

– Я только что узнала, мы нашли ещё одно противоядие. Вернее, вы нашли, – целительница оттёрла рукавом некогда нарядного платья мокрый от пота лоб и улыбнулась. – Грудное молоко нейтрализовало яд. Я глазами своим не поверила!

– Значит... Мой муж поправится? – с робкой надеждой.

– Он, конечно, потерял много крови, а перед этим выжал себя почти досуха, но раз яд уничтожен, то выздоровление его светлости – дело времени, – ответила Тьяна. – Можно перенести милорда в более подходящее помещение, помыть и переодеть.

С  этими словами с них словно сняли ограничители, словно с души свалился огромный камень.

Он будет жить!

Всевидящий, спасибо!!!

Леди Тереза расплакалась, бросившись к Софье, а та только усилием воли  не проваливалась в обморок.  Граф с королём обнялись. Тьяна просто сидела и улыбалась, чуть прикрыв от усталости глаза.

И на фоне всеобщего ликования громом среди ясного неба прозвучал вопрос де Лирри.

– А где моя жена? Я приказал ей стоять у выхода и никуда не уходить, но её здесь нет! И вообще – нет в замке.