Глава 12 Обхитрить всех

Прошло несколько дней с момента исчезновения книг. Их пропажа не сильно волновала Софи: она верила, что может притянуть их в любую минуту, но предпочитала оставлять их там, где они находились, и наблюдать. Однако окружающие придавали этому слишком большое значение, и это давало пищу для размышлений. Совет видел в пропаже плохой знак. Знак того, что Великая Магия Миэлнии не одобряет действия принцесс, а возможно, и самих принцесс. Елена же сыпала письмами, настаивая, что им надо разобраться, кто украл книги, и наказать виновных. По её письмам, содержащим множество уменьшительно-ласкательных выражений, но написанным неровным почерком, Софи с Теей заключили, что Елена боится. Софи не рассказала подруге, что уверена в том, что Александр с Дмитрием, а значит, и старейшины приложили к этому руку. Ей хотелось поговорить с Александром и выяснить у него причину такого странного хода, но он находился рядом ровно столько, сколько было необходимо для выполнения его обязанностей, а после сразу уходил. Софи всё не решалась заговорить с ним и попросить о встрече в подземелье, уж слишком свежо было в памяти то, чем закончилась предыдущая, но то, что он специально тянул время, для неё было ясно. Может, и вправду ей стоит выкинуть его из головы и подумать лучше об Уильяме? По крайней мере, он устраивает и Бурова-старшего, и Елену. Только Александр убьёт её из ревности, или он сказал это просто так? Софи взяла листок и перьевую ручку, намереваясь написать письмо Уильяму, к радости всех, ведь Уильям писал ей столь часто, что девушка порой поражалась, как он находит время для других дел. Она отвечала ему, но её письма были не такими длинными, лишёнными душевности, написанными лишь потому, что не отвечать она не могла. Эти письма она отдавала помощнице Марии для отправки, та же, в свою очередь – Софи была в этом уверена, — отдавала их графу Бурову. Письма вскрывались, их читали, а после запаковывались и отправлялись дальше. Возможно, все письма снова вскрывались до того, как попадали к Уильяму, и снова читались, а после их открывал Уильям, читал и писал влюблённый ответ. Только вот был ли он влюблён в неё действительно или всё же выражал свой политический интерес, для Софи оставалось загадкой. Софи вывела ровным почерком: «Дорогой мистер Гроснан,» Ему-то что она хочет написать? И для чего? После той встречи она ожидала интереса с его стороны к своей персоне. Ожидала, что он сам напишет ей, сам назначит встречу, но ничего не происходило. Президент молчал. Возможно, он решил, что раз Кристина умерла, а у Софи есть родители, значит, она и не может являться его дочерью? Или ему безразлично, жива ли дочь или нет? Возможно, его интерес тогда был вызван вовсе не этим? Может, и интереса не было? «При нашей прошлой встрече вы говорили, что нам многое стоит обсудить. Действительно, нашей маленькой Миэлнии стоит заручиться поддержкой такой могущественной страны, как Нортленд, поэтому смею предложить вам встречу и очень жду ответа. Искренне ваша, принцесса София.» Софи перечитала письмо несколько раз. Да, несколько двусмысленно получилось, но по-другому и быть не должно. Письмо всё равно прочтут и будут искать в нём тайный смысл, а так он на поверхности – ей нужна поддержка. Президент – сильный союзник, сильнее Уильяма, чья страна втрое меньше Нортленда, и уж, конечно, не желает ей смерти. В последнем Софи была не слишком уверена, но решила положиться на свои чувства. Александр при встрече по-прежнему её игнорировал и вообще подолгу отсутствовал в Королевской деревне, и у Софи появилось ощущение, что делает он всё это не случайно, он специально не даёт ей ни малейшей возможности заговорить о книгах или о том, что случилось после падения. Интересно, было ли действительно что-то, что он хотел ей рассказать тогда, или нет? Она вспомнила восторженные голоса, когда они ещё не знали, что она слышит их. Что они обсуждали? Что Александр будет отвлекать её-дурочку? А Дмитрий возьмёт книги у своего дяди, хранителя традиций? Или что-то совсем другое, никак не связанное с ней? День за днём мысли Софи кружились одна за другой, и она все больше убеждала себя в том, что Александр причастен к пропаже книг, а значит, действовал по наводке отца. Тем временем осень вступала в свои права, окрашивая листву в золотой. Прошел год, с тех пор, как Миэлния обрела своих принцесс, и, судя по знакам, должна потерять их вновь. Тея с каждым днем нервничала все сильнее, становилась все более скрытной, и Софи не понимала обусловлено ли это пропажей книг, совершеннолетием или чем-то еще. Может, Софи тоже следовало начать нервничать больше обычного, но ей это никак не удавалось – она продолжала наблюдать за графом Буровым. Она ждала от него действий, ибо была уверена, что книги теперь удобно расположились в его покоях. Как-то раз утром Софи забежала в комнату Теи, желая взять у неё шпильку. Она открыла шкатулку, отделанную драгоценными камнями, и выбрала подходящую. Девушка уже собиралась выходить, когда увидела маленький краешек бумаги, торчащий из-под обивки ларца, полученного Теей ещё летом. Софи постояла минуту в нерешительности, а затем сделала шаг к ларцу. Ларец был подарком от Марка, и девушка не сомневалась, что выбран он и отправлен его матерью. Она выудила бумажку из маленького потаенного отверстия и развернула её. На ней было не пожелание или восхищение, как можно было предположить, а всего два слова: «Пора начинать». И эти два слова были выведены так хорошо знакомой Софи рукой. Завитушки и тонкие буквы — так писала только Елена. Сердце Софи упало. Неужели граф Буров прав? Неужели подруга предала её? Начинать что? Какое-то действие, которое должна начать Тея, но какое? Тея была мастером спектаклей. Может, они решили выставить предательницей её, Софи, или же хотят её отравить? Почему Тея вступила в союз с Еленой? На Празднике Весны и цветов она ясно дала понять, что не желает союза. Почему она передумала? Софи не заметила, как за размышлениями прошёл день. Граф Буров снова пригласил её на прогулку и не дал сказать ни слова возражения. Софи взглянула в сторону Александра, но он отвернулся и пошёл внутрь дворца, ведя под руку надменную мать. Граф и в этот раз уводил её вглубь парка, к лесу, туда, где подслушать разговор было сложнее всего. — Вы подумали над нашим прошлым разговором? — Нет, а что я должна была о нём думать? — На вашем месте я бы поразмышляла. — Вы снова говорите мне «вы», я постарела? — Нет, что ты, я просто хотел проявить уважение к твоей персоне. — Можете не стараться, я как-то не особо верю в ваше уважение. — И правильно делаешь, — граф Буров, как всегда, был самоуверен, — хотя, признаюсь, для девочки из ниоткуда за прошедший год ты стала слишком любима народом. — Может, стоит быть ближе к народу, тогда полюбят и вас, Леонид Олегович. — О, что ты, мне больше нравится не любовь, а уважение и благоговейный трепет. — В таком случае, в этом вопросе наши с вами интересы не совпадают. — Что весьма неплохо, ты не находишь? — Я думаю, мы так мило гуляем, что после меня ждет яд в чашке чая от Елены. — Не волнуйся, я проверю, чтобы он там не оказался, пока я сам не предложу налить его. — И какие яды вы предпочитаете использовать? — А наша милая принцесса разбирается в ядах? — Нет, но есть же книги, и если вы назовёте яд, я смогу прочесть о симптомах, вовремя их распознать и принять противоядие. — Я предпочитаю быстрые яды. Принять противоядие ты не успеешь. На спине Софи проступили капли холодного пота. «Они оба умерли в своих креслах за чашкой вечернего чая». Елена же предпочитала медленные яды, чтобы находиться от своей жертвы максимально далеко и смерть казалась бы естественной. — Будет хотя бы быстро, — вслух произнесла Софи. — Ты отвлекаешься от предмета нашего разговора, — напомнил ей граф. — О предмете разговора знаете вы, а не я. — Хорошо, поясню, — Буров вздохнул, её нежелание идти ему на встречу заставляло нервничать, — я хотел узнать, что ты решила. — О чём? — Вспомни, о чём мы говорили в прошлый раз? — О том, что вы отравили короля Филиппа, а затем королеву Елизавету? — Софи увидела на его лице замешательство и даже злость. — Вы их тоже отравили быстрыми ядами? — Филиппа застрелили! — Граф Буров уже выходил из себя. — Но Елизавету вместе с дочерью нашли мертвыми с пузырьком яда в руках, — это она точно помнила. — Причём тут они? — зло сказал граф. — Просто пытаюсь получше разузнать историю. От участников событий. — Тебе следует больше думать о настоящем, а не копаться в прошлом! — А вдруг прошлое связано с настоящим, тогда следует разобраться. — Смерть Лизы и Насти не имеет к тебе никакого отношения, — граф вздохнул, достал платок и промокнул лоб. Софи только сейчас заметила, насколько он занервничал. Его сердце бешено билось, будто пыталось выпрыгнуть наружу, а давление возросло в разы. Он так боится, что она его разоблачит? — Лиза покончила с собой и уговорила дочь тоже принять яд. — Но почему? — Я не желаю это обсуждать с тобой, — отрывисто произнес он и зашагал прочь. Сердце Софи сжалось. Она внезапно поняла графа — он до сих пор жалеет о смерти подруги, которую, вероятно, действительно любил, а она предпочла умереть и забрать с собой на тот свет свою дочь, чтобы та не стала следующей королевой. Настя часто фигурировала в воспоминаниях детства Александра и Михаила и была им, по их словам, как старшая сестра, а граф любил и баловал её как родную дочь. Может, она и была его дочерью? Воображение Софи разыгралось. Софи быстро догнала графа и осторожно прикоснулась к его руке. — Простите, я не хотела вам напоминать о ваших потерях, просто я боюсь вас, — она призвала своё колдовство и заставила сердце графа биться тише. — И правильно делаешь, — холодно сказал граф и переместил её ладонь на сгиб своего локтя. Её колдовство подействовало, давление графа стало снижаться, а сам он успокоился и, к огорчению Софи, вновь стал властным и расчетливым. — В прошлый раз я предлагал тебе сделку в обмен на твою защиту, тогда ты отказала мне. Сейчас я готов принять твое согласие в качестве исключения, потому что избавляться от тебя мне не хочется. — Почему? — просто спросила Софи. — Потому что, лишившись принцесс, мы вновь окажемся в смутном времени, когда каждый будет драться за престол, желая усадить на него своего человека. — Я поняла вас. Знаете, я могу согласиться, если буду знать весь ваш план, — она затаила дыхание в ожидании ответа. — Я и так предлагаю тебе слишком многое — жизнь. — О, не тешьте себя слишком сильно, — Софи вздохнула и поморщилась, — моя жизнь не стоит ни копейки, хотя за смерть, я думаю, некоторые заплатили бы. — С тобой совсем невозможно договориться. — Может, потому что мы ведём разговор не на равных. Вы всё почему-то ставите себя выше меня. А ведь принцесса здесь я. — Одно мое слово — и принцессой ты не будешь. — Уже интереснее. Граф Буров недоуменно взглянул на неё. — То есть тебе интереснее умереть? — Не совсем... — уклончиво ответила Софи, — вам нужен престол — мне нет. Власть, корона, Миэлния — ничего мне неинтересно... Я хочу лишь свободы, а не новую золотую клетку. Граф остановился и внимательно посмотрел на неё. Он понял, что она хочет и даже знает, как мог бы это устроить, но, прежде чем ответить, нужно выяснить ещё кое-что. — Кажется, я начинаю понимать вас, Ваше Высочество, — медленно произнёс он, — а то, что вы произнесли сейчас, самостоятельно пришло в вашу милую головку или же кто-то подсказал эту мысль? Как интересно всё получалось. Она сказала это просто потому, что в тайне мечтала об этом ещё год назад, а он не отмахнулся от идеи и снова занервничал. Софи видела, как бешено колотится его сердце в ожидании ответа. — Самостоятельно. — Это хорошо. — А вы, Леонид Олегович, думали, кто мог мне посоветовать такие идеи? — ей стало любопытно. — Раз никто не советовал, можно об этом и не думать, — улыбнулся он, и его сердце замедлило свой бег, успокаиваясь. — Я хочу, чтобы ты поняла меня: мне не нужен новый переворот власти в стране. Именно поэтому ты и твоя подруга, как кровные наследницы престола, продолжаете жить и править. — Я вас понимаю, — хотя на самом деле Софи понимала не до конца. — В таком случае нет нужды пояснять, почему этот вариант нам не подходит. — Почему не подходит? — из всего предыдущего разговора она заключила, что этот вариант может устроить обоих, а тут вдруг не подходит. Он снова взял её за руку и, положив ладонь на сгиб локтя, зашагал по аллее парка. — Потому что, устрой я вашу смерть, власть снова сменится. Давайте уж будем работать с тем, что есть. — А если мне не хочется? — Тогда тебе следует пенять на себя... — его тон оставался мягким и дружелюбным, и Софи вновь захотелось заставить его нервничать. — И что же вы сделаете? Убивать меня вам не выгодно, что тогда? — Я могу забрать у тебя что-то важное, — вкрадчиво сказал он. — И что же это? — так же вкрадчиво спросила Софи. — У всех есть свои слабости, и найти твою не так уж сложно. — Да, наверное, — она помолчала, но затем добавила, желая сильнее позлить графа, — но пока я не совсем понимаю, о чём вы говорите. Приведите пример? — Ты либо глупа, либо умело притворяешься. — Ну так что вы сделаете? — Она взмахнула ресницами. — Я же должна понимать суть угрозы? Пока для меня это пустые слова... — Ну, например, твоя милая подружка, она неплохо разбирается в делах, но ты же понимаешь, в делах я и сам разбираюсь... — Та, которая решила объединиться с Еленой и избавиться от меня? — уточнила Софи. Граф вздохнул. — Подруг у тебя не так много. — Знаете, совсем недавно я нашла у неё записку от Елены. В ней говорилось: «Пора начинать», так что можете испытать на ней один из своих быстрых ядов, я посмотрю, может, меня это впечатлит… Граф остановился. — Похоже, наш разговор опять ни к чему не приведёт. — Похоже на то, — она не удержалась и вернула ему его любимые слова, — мне кажется, вы просто недостаточно стараетесь. Граф пренебрежительно махнул рукой: — Похоже, переворот неизбежен. Он развернулся и первым зашагал прочь. Софи постояла пару минут, а затем пошла по аллее к реке. Прошло несколько дней, полных тревожных раздумий. Софи не раз мысленно прокручивала в голове весь разговор с графом, но ещё чаще — разговор с Александром у озера и то, что было после. Порой её мысли возвращались к Тее, настроение которой за последние дни значительно улучшилось, сделав её вновь весёлой и живой. Поэтому она не сразу вспомнила о письме, написанном президенту Гроснану, и очень удивилась, получив от него ответ. Его ей протянул сам Александр прямо на ступенях дворца, когда она спускалась с Теей. Софи взяла письмо, стараясь мысленно вызвать его на разговор, но он с безразличием отвернулся от неё к подошедшему другу. Софи разочарованно развернула письмо и пробежалась глазами по ровным, педантично выведенным буквам. Гроснан приглашал её, Софи, на встречу в свою резиденцию и видеть хотел именно её, а не только старейшин и представителей. — Гляди-ка, он тобой явно заинтересовался, — Тея выдернула письмо из рук подруги. — Не говори глупостей! — Почему же, ты принцесса, а его президентский срок скоро подойдет к концу, может, он решил сменить страну? Софи закатила глаза: — У тебя богатое воображение. — Как думаешь, Совет старейшин одобрит этот союз? — довольно громко обратилась Тея к Александру. Он поморщился, по-прежнему не глядя на Софи, и ответил: — Думаю, вряд ли, но если показать все выгоды, то можно договориться. — Надо сначала умаслить нас, а мы уж представим, как показать выгоды, — вставил Дмитрий, хитро прищурившись. — Ой, ну хватит! Тут все только и думают, за кого бы меня выдать, а я, может, вообще замуж не хочу! — Хочешь остаться старой девой? — уточнила Тея. — А почему нет? Как бы там ни было, Александр снова уехал в Петросу на неопределённый срок, и Софи так и не удалось с ним поговорить наедине. А в середине октября Софи отправилась в Нортленд. Президент Гроснан был всё так же угрюм и молчалив, но Софи украдкой ловила его взгляды на себе — он внимательно рассматривал её лицо. Свита Софи не отходила от неё ни на шаг, не давая переговорить с президентом, а ей так хотелось простого разговора. Может, тогда бы она вновь смогла увидеть своего отца весёлым и беззаботным. Она бы вырвала его из рук серьёзности и сделала бы какую-нибудь глупость, просто чтобы рассмешить его. Граф Буров, решивший, что глава старейшин должен присутствовать на всех заграничных поездках Софи, неустанно появлялся рядом, уводя все разговоры в сторону дел. Он будто незримо напоминал, что они приехали сюда по делам страны, а не для пустой болтовни. Отношения с ним после их последней прогулки стали совсем отвратительны. И Софи раздражало больше всего то, что Тея спокойно могла путешествовать без личного присутствия графа. — Мне кажется, дела в вашей стране стали налаживаться, — вежливо поинтересовался президент. — Да, бедных стало меньше, теперь жителям хватает продовольствия, но до полного восстановления ещё далеко. — Конечно, мы же по-прежнему должны делать выплаты Палире, — не удержался от замечания граф Буров, — за освобождение страны. — Да, это прискорбно, но, полагаю, это ненадолго, — президент посмотрел на Софи, — ваша подруга собирается замуж за принца Марка, не так ли? — Возможно, — уклончиво ответила она. — Это отличный повод прекратить выплаты, вы не находите? — Возможно, — Софи хотелось переменить тему, — но знаете, браки должны идти от сердца, а не для извлечения выгоды, ведь так? — Софи у нас никак не привыкнет ставить интересы нашей любимой страны выше своих. — Леонид Олегович, давайте не будем выносить все наши разногласия за пределы Королевской деревни, а то мы слишком быстро наскучим президенту Гроснану, и он выгонит нас из своей страны, — Софи не терпелось избавиться от общества графа. — Что вы, Софи, вы не можете мне наскучить, — президент улыбнулся ей, — но всё же в ближайшее время страна должна обрести своих постоянных правителей, и всем интересно, кто это будет. Софи еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Интересно, все мужчины, обретая власть, начинают смотреть на мир через призму выгоды? — Скажите, у вас же есть дети. Мне интересно, когда-нибудь, когда они вырастут, вы разрешите им сделать выбор по своему сердцу? Или будете руководствоваться вопросом выгоды? Президент задумался, чувствуя подвох в её вопросе: — Мои дети ещё маленькие, и, думаю, когда придёт время, смогут сами определиться с выбором. — В таком случае вашим детям очень повезло с отцом. Не все могут дать столько свободы своим детям. Граф Буров принял её слова на свой счёт. — Некоторые просто выбирают совсем не тех, кого подобает, и следует направлять их. — По-моему, это у вас не слишком хорошо получается, — заметила Софи. — Цыплят по осени считают, моя дорогая принцесса, — зло усмехнулся граф. — У вас, Софи, уже есть избранник? — президент прервал их перепалку. — Ох, ну что вы, мне такая роскошь не положена, — вздохнула Софи. — Совет старейшин решает всё за меня: что мне есть, что говорить и за кого выходить замуж. Граф Буров хотел что-то сказать, но президент опередил его: — В таком случае, может, мы вдвоём прогуляемся по саду? Тогда вы сможете немного отдохнуть. — С превеликим удовольствием, — Софи приняла предложенную ей руку и еле удержалась, чтобы зло не усмехнуться графу Бурову. Они вдвоём удалились, оставив его одного. — Помнится, прошлый раз вы рассказывали мне про фей, — начал президент. — Знаете, моя первая жена любила сочинять истории про этих сказочных существ... Софи чуть было не сказала: «Я знаю», но промолчала. Сказала лишь: — Мне тоже они нравятся... — Я вижу, эта замечательная подвеска у вас по-прежнему на руке. — Да, она моя любимая, — Софи подняла руку и повернула подвеску так, чтобы президенту была видна фея. Его лицо, казалось, смягчилось: — Помнится, вы сказали, что её вам подарила тётя. Скажите, вы похожи на неё? Софи про себя улыбнулась: значит, он искал всю информацию о её семье и так ничего не нашёл, значит, собирается выяснять правду у неё. Это уже хорошо. — Да, мы похожи, не очень, но всё же. У неё были такие же глаза, как у меня, она была весёлой и очень умной. — А каких-то необычных способностей у неё не было? Софи стала серьёзной: он хочет знать наверняка, была ли её тётя его женой. А способность видеть будущее практически уникальна. Что ему ответить? Он не торопил её и терпеливо ждал. — У каждого из нас есть уникальные таланты, но не всем удаётся развить их в полной мере. — И какие же были у вашей тёти? — Она могла предсказывать... — Софи уже решила признаться ему, в конце концов, он имеет право знать, и она обретёт защиту, он найдёт способ спрятать её ото всех, но закончила фразу совсем не так, как хотела в начале, — погоду, она знала, пойдёт ли дождик или будет солнечно... Президент Гроснан был разочарован, её ответ не говорил ему ни о чем. Софи тоже была разочарована, она вдруг ясно ощутила, что не должна открываться президенту и держаться от него стоит подальше. А ещё поняла, что, не будь его рядом, она могла бы сосредоточиться и заглянуть дальше, туда, где она поймет причину возникшего чувства, увидит будущее. И ей совершенно всё равно, что этого делать нельзя, что бабушка и Кристина запрещали ей. Их больше нет, а ей просто необходимо заглянуть туда, чтобы понять, куда двигаться дальше, тогда и не будет никаких ошибок, она поймет, кто враги, а кто союзники. Президент решил, что сегодня всё-таки допытается до истины, и изводил её вопросами, а ей не терпелось отделаться от его общества, чтобы закрыть глаза и улететь куда-то далеко вперёд, чтобы подсмотреть, что же дальше, действительно ли президенту доверять не стоит, стоит ли доверять Тее и женится ли Александр на Агнес? Она вернулась в отведённую ей комнату поздно, разделась с помощью служанок и приняла ванну. Ей хотелось выгнать всех, но нужно было соблюдать заведенные ритуалы. Софи сердилась на себя за то, что не имеет возможности делать, что вздумается, и когда, наконец, она осталась одна, долго искала удобное положение, настрой и ту волшебную ниточку, соединявшую её с будущим. Но так и не нашла их. Эта поездка ни к чему не привела. Все переговоры были неудачными, и достичь договоренности так и не удалось. Настроение президента было Софи непонятно. Неужели он действительно думал, что она вот так запросто расскажет ему всё? Что он вообще хотел от неё? Да и что она сама хотела от него? Защиту? Почему её чувства говорят о том, что от президента надо держаться как можно дальше? Какая опасность ожидает её рядом с ним? Все эти вопросы по-прежнему крутились в голове у Софи, и сейчас, несколько недель спустя, лёжа в своей постели без сна, принцесса рассматривала столбики своей кровати. Каждая завитушка в темноте казалась змеёй, ползущей к ней. Вот-вот они оживут, зашипят и скользнут со своих столбиков прямо на кровать, затем поползут по её ноге всё выше и выше и вот уже окажутся возле лица. Она не закричит и не испугается, а мужественно и тихо примет свою смерть. Фантазия отступила, и к Софи пришла решимость. Она решила сделать то единственное, что могла сейчас — немного спутать карты и напугать противника. Она села на кровати, сложила руки и представила Великие Книги во всех подробностях — священная книга с историей страны и книга заклинаний оказались у неё в руках. Она опустила их на кровать и пролистала, не надеясь найти в них ничего стоящего. Её взгляд остановился на изображении девушки с развивающимися русыми волосами, простирающей руки к людям, бегущим к ней, а за ней — вход в пещеру. Помнится, когда-то Софи собиралась прочесть эту главу. У неё ещё вся ночь вперёди, не будет ничего плохого, если она прочтёт её сейчас. *** В землях Миэлнии, где древние леса шептали тайны предков, колдуны обрели свободу. Здесь их не гнали, не истребляли, а поддерживали, даруя возможность раскрыть свой дар, а не прятать его, как в иных краях. Колдунов почитали, и число их росло, а государство крепло, становясь сильным и независимым. Но не всем это было по нраву. Северяне из Нортленда, яростные враги всего неизведанного, часто нападали на приграничные земли Миэлнии, жаждая истребить всех, кто обладал колдовской силой. Они не могли смириться с вольностью колдунов, считая их дар противоестественным, оскорблением Матери Природы. Настали времена тьмы. Правитель северных земель, уставший терпеть ересь у своих границ, собрал великое войско, чтобы истребить неугодных во имя Матери Природы. Узнав о сём, великие королевы Мирослава и Элайза, а также их супруги, решили показать северянам всю мощь колдовства. Королева Мирослава вышла в поле, где ветер шептал древние тайны. Взяла она прядь своих волос, прошептала заклятие, и серп её сверкнул, как молния. Закрыв очи, произнесла она слова спасения, разжала кулак — и волосы, словно птицы, взмыли в небо, рассыпавшись по всей Миэлнии. Где касались они земли, там открывались врата в пещеры, сокрытые от глаз простых людей. И возвестила Мирослава: «Кто жизнь свою бережёт, пусть спустится в Печору (так нарекла она своё творение) и найдёт там кров, тепло и хлеб насущный». Люди послушались и обрели в пещерах приют, где тьма была светлее дня. Пришли Северяне, войско их — как туча грозовая. Ходили по пустым городам и сёлам, но ни души не встретили. Грабежи их сменились страхом, ибо неведомо было, куда скрылись колдуны и ведуньи. Правитель Северян клятву дал: кто разгадает тайну, тому подарит титул и земли. Искали колдунов воеводы, искали ратники, и нашли. Привели к князю девочку семи зим от роду, заковав в железо и посадив в клеть, ибо страшились, что дитя сие — порождение нечистой силы. Плакала девочка, молила о пощаде, и князь, лукавством исполненный, обещал ей волю, коль укажет, где скрываются колдуны. Согласилась малютка, лишь бы сняли оковы с ручек тонких. Князь слово сдержал: цепи с запястий и щиколоток пали, но сам он крепко держал дитя за волосы, черные, как смоль, не внемля слезам и мольбам. Указала девочка путь к пещере, где вход таился, и поведала, как войти. Князь улыбнулся: — Добрая ты девочка, свободу тебе дарю. Но дабы чистой стать, очиститься надлежит от скверны, что в тебе гнездится. Огонь очистит, и будешь вольной. И привязали малютку к столбу, обложили сухими еловыми ветвями. Князь факел в руку взял, в глаза девочки, чуть раскосые, взглянул — и пламя опустил. Вспыхнули ветви, взвился огонь, а крик её звенел, как колокол в ночи. Князь, пылая гневом, возжелал покарать всех колдунов, дабы явить миру, что их чары бессильны пред мечом праведных воинов. Собрав воинов, он устремился в пещеру, в то время как пламя пожирало воздух, а девичий плач разрывал сердце. Девочка, объятая огнём, рыдала и стенала, но едва воины переступили порог пещеры, крики её умолкли. Обернулась она тогда коршуном, взмыла ввысь, ибо не девочкой была, а королевой Элайзой, владеющей силой перевоплощения и неуязвимой для огня. Зашли воины в пещеру и пошли по узким коридорам. Всё глубже в недра уходили они, пока не оказались на длинной открытой галерее, что без колдовства была невозможна. Открылась им с неё удивительная картина: большой зал, а в нём четыре длинных стола, накрытых белоснежными скатертями. За столами колдуны и колдуньи, а также их отпрыски трапезничали, не видя подошедших воинов, смотрящих на них с высока. Князь усмехнулся в свои седые усы и подал знак дружине натянуть тетивы. С галереи решил он осыпать неугодных дождём стрел, дабы стереть их с лица земли. Воины, радуясь лёгкой добыче, прицелились и выпустили стрелы. Но те, взлетев, словно растаяли в воздухе, а колдуны внизу даже не дрогнули. «Колдовством своим защитились», — подумал князь и велел спуститься, дабы вблизи покончить с ними. Но не суждено было воинам приблизиться к колдунам. Блуждали они по бесконечным коридорам, теряя счёт времени и пространству. Лишь возвращаясь в галерею, видели они неугодных, но с каждым разом всё меньше, а яств на столах и воды в кувшинах — всё больше. Голод и жажда терзали их души, пока смерть не начала забирать их одного за другим. Решили они покинуть проклятые пещеры. Долго искали выход, и когда наконец увидели свет солнца, князь оглядел свое войско и ужаснулся. Из сотен осталось лишь двадцать семь измождённых теней. Тогда лишь князь узрел, что пещеры те были зачарованы: даруя спасение тем, кто жаждал его, и суля лютую погибель тем, кто нес смерть в сердце. Ибо после того, как Мирослава остригла власы свои, муж её окропил Печору кровью своей, и с той поры сама Печора судила, кто пришел с миром, а кто с лукавством. С тех пор Печора неустанно спасала достойных, а злоумышленников карала без пощады. Северяне лишились рати своей, а жители Миэлнии вышли из пещер целыми и невредимыми, ибо Печора знала сердца людские и вершила суд праведный. *** Софи захлопнула книгу. Вот такой жестокой для одних (Софи помнила скелеты, свисавшие с факелов и покоившиеся в креслах) и спасительной для других была Печора. Когда-то Софи пришла в неё с миром и нашла в ней спасение, а значит Магия не утратила своей силы, и значит, сама Великая Магия благоволит ей, и чтобы она ни сделала далее, поддержит её. Забрав книги, она не совершила кражу, она взяла своё по праву. Что же ей теперь сделать? Вернуть книги на законное место и представить всё так, будто Магия благоволит принцессам? Вложить угрожающее письмо и вернуть их вору? От этой мысли она улыбнулась, представляя их замешательство, но письмо могут найти не сразу, а могут и вообще не найти. Ей хотелось разбудить Тею и посоветоваться с ней, но она помнила о записке. «Пора начинать» — начинать что? Ничего не начиналось: лето закончилось, пришла осень, она съездила в Нортленд и вернулась, Тее давно исполнилось восемнадцать. Ничего не происходило, ничего не начиналось, или же действие уже началось, и просто Софи не замечает его? Софи провела пальцем по золотым буквам на обложках книг и решила их оставить у себя. Пусть понервничают все. Эта мысль её позабавила – граф Буров уж точно не будет спокоен, зная, что книги ускользнули сквозь пальцы. Он так натурально изображал своё волнение по этому вопросу, пусть теперь понервничает по-настоящему. И Елена тоже. Узнай она о том, что граф лишился книг, она испугается, что вновь вступила в свои права Великая Магия. Ей есть чего бояться – без клятвы на этих книгах бракосочетание невозможно, а Елена так ждёт его. Тее уже больше месяца как восемнадцать, книг нет, бракосочетание невозможно, а следовательно, корона Миэлнии остаётся на своём месте. А она, Софи, маленькая и гордая птичка, сможет обвести вокруг пальца всех – и медведя, и львицу. И пошлёт еще одно милое письмецо в Нортленд, теперь уже с ясной целью – позлить их. Ну а что до отца, он, слишком осторожен, серьезен и не делает первые шаги ей на встречу. Возможно, её мать поступила так не спроста, украв у него дочь. Возможно, ему не следует говорить, что она его дочь, возможно, следует оставить его наблюдателем, а не доверять ему без оглядки. Софи вылезла из постели и надела домашнее платье. Застегнув его на все пуговицы, она взяла шаль, но не накинула её на плечи, а расстелила на кровати. В шаль девушка уложила две увесистые книги в золотых обложках. В своей комнате она оставить их не могла – прислуга рыщет по ней и докладывает хозяевам. Значит, оставалось лишь одно место, где их можно было спрятать. Место, где они могут находиться по праву. И она спрячет их без труда, ведь в её жилах течет кровь Великой Мирославы. Принцесса потихоньку прокралась в гостиную, стараясь не разбудить подругу, спавшую в соседней комнате. Она прислушалась к её дыханию через дверь – оно было ровным и глубоким. Свидетели ей были не нужны, особенно в лице Теи. «Пора начинать» — так пусть начнёт она сама, не дожидаясь остальных. Хватит убегать. Тея права, теперь она сама пишет сценарий к пьесе. Софи спустилась по ступенькам и лёгкими шагами зашагала по коридору. Поворот, ещё один и ещё, здесь за кирпичной кладкой комната со звёздным потолком, но в неё Софи не пойдёт, уж очень она доступна. Софи не без труда нашла лестницу и спустилась ниже. На этом уровне гости бывали нечасто. Александр никогда не заводил её сюда, наверняка Дмитрий тоже предпочитает лишь верхний уровень. Девушка зашла в первую попавшуюся комнату: она была пуста, не считая камина и узкой полки над ним. Она положила свою ношу на пол и подошла ближе к огню, погрела руки, а затем осмотрелась. Непривлекательные каменные стены украшал гобелен с изображением леса. Деревья вытянули свои кроны, на ветках сидели птицы, а меж стволов виднелись олени и зайцы. Софи любовалась им несколько секунд, а затем перевела взгляд на книги. Их можно спрятать за гобелен. Девушка развязала шаль и подошла к стене. Молодой олень безразлично смотрел на неё. Нет, так не пойдёт. Ей не стоит прятать книги. Великая Магия так не поступает. Она развернулась к камину. Полка над ним — подходящее место. Девушка установила книги на неё и отошла в сторону, посмотреть на свое творение. Если кто-то зайдет, а она была уверена, что комната не пропустит лишнего человека, то увидит книги, и все будет так, будто Великая Магия сама перенесла их. Никто не узнает, что это она принесла их сюда. Все будут бояться Великой Магии, и только она будет знать, что Магия на её стороне, что она сама и есть магия.