Глава 36

Пришла я в себя с мыслью, что вот уже второй раз за короткое время прихожу в себя в чужом доме. Но в этот раз я пришла в себя не в чулане, переделанном под спальню, а в спальне. Чистое, большое окно, высокий потолок, украшенный лепниной, и небольшая люстра. Красиво.

Лежать было удобно, поэтому я не стала раньше времени паниковать. Поздоровалась с малышом, который ответил мне пинком в левый бок, и настроение сразу улучшилось.

Какая-то горечь оставалась от той неправильности, которая случилась с попутчиком. Страшно всё это, только что был человек и раз – и нет. Но солнце, заглядывающее в окно, и чистое бельё вкупе с тем, что я выспалась, немного примирили меня с этой действительностью.

А когда отворилась дверь и в спальню зашла сухонькая, но очень шустрая старушка с подносом, от которого аппетитно пахло чем-то сливочным, то я вдруг поняла, что не всё так плохо. Я‑то себе представляла, что буду жить в бараке и злые надсмотрщики будут выгонять меня на работу в поле.

– Проснулась, девонька? – Голос у старушки был приятный. Так редко, но бывает: человек стареет, а голос у него остаётся молодой.

– Здрасти, – поздоровалась я. – А где я?

Старушка жалостливо на меня посмотрела:

– Знамо где, в доме у нашего хозяина, вчера тебя принёс, сам, на руках. – И тут же спросила: – А ты откуда же такая взялась?

– Украли меня, – сказала я правду. Правду ведь говорить легко и иногда даже приятно.

Старушка сразу засуетилась и вспомнила, что утро, а я беременная, и стала мне всё показывать и рассказывать, потом накормила меня завтраком. Завтрак был отличным: злаковая каша, творожок и шиповниковый чай.

– А кто ваш хозяин? – осторожно спросила я.

Оказалось, что владетель, только здесь они немного по-другому назывались – лартус.

Лартусов, как и владетелей, было мало, на всю империю Риадох трое, и вся земля, которая могла хоть как-то использоваться для выращивания продовольственных культур или для выпаса скота, принадлежала этим лартусам.

– Он сегодня на ужине будет, – сообщила мне старушка, которую звали Пьетра, и, наклонившись ко мне, прошептала: – Он енту свою актриску в город увёз. – Потом вздохнула и добавила: – И хорошо!

Я вспомнила, что перед тем, как лишиться чувств, я видела крупного мужчину-дракона и красивую женщину.

– А почему хорошо?

– А всё ей не так, – пробурчала Пьетра и засуетилась, собирая посуду. – Ну ладно, мне идти надо. А ты вон вставай, выйди в сад, подыши.

Ну, в общем-то, я отказываться не стала: убежать я всё равно не убегу, а нервничать мне вредно. Пока никто на меня не покушался, покормили, одежду выдали новую, погулять в сад отправили. Но браслет с ноги так и не сняли.

Он вообще не ощущался, я и заметила-то его, когда начала одеваться.

– Пьетра, – меня вдруг осенила странная мысль, – а кто меня переодевал?

Пьетра как-то странно отвела глаза и сказала:

– Кто-кто? Я и переодевала.

Но почему-то я ей не поверила. Слабо себе представляла, как вот такая сухонькая старушка смогла бы меня переодеть. А проснулась я в чистой длиной рубашке из тонкого материала, похоже, что натурального.

Я ещё много чего хотела у старушки выспросить, но она как-то очень быстро меня выпроводила в сад, а сама ушла в дом, отказавшись от помощи и что-то пробурчав про любопытных, которым нос могут прищемить.

Снаружи было приятно, тепло, но не жарко, вдалеке виднелись белые шапки гор, а так вокруг была равнина, я чувствовала, что там много чего растёт. Да и в самом саду было на что посмотреть. В основном в этом саду были плодовые деревья, и все они были в отличном состоянии.

Я ощутила, что их постоянно кто-то подпитывает. Здесь были и вишни, и груши, и яблони, много ягодных кустарников; а вот под цветы был выделен совсем небольшой уголок, и, похоже, за ними никто особо и не смотрел.

Мне стало жалко совсем слабенькие гортензии, и лилии, и ещё какие-то неизвестные мне фиолетовые цветы в виде крупных колокольчиков, и я стала их поглаживать, уговаривая стать здоровенькими и весёлыми.

Магию в себе я ощущала, видимо, браслет если и ограничивал, то не так, как цепь, которая на меня была надета, пока меня везли. А мне, если честно, хотелось понять, изменилась ли моя магия после того, как я создала оружие в доме, где меня держал Иварник.

Немного постояв возле цветов, я вернулась к дому. На небольшой веранде стояли кресла и стол, я вспомнила, как сидела на похожей веранде и смотрела на закат над рекой в доме владетеля.

«А теперь вот сижу в доме лартуса», – скептически подумала я и решила, что надо бы попроситься обратно домой: а вдруг? Может, он и убил попутчика, потому что против того, чтобы людей воровали?

Присела на кресло на веранде и не заметила, как уснула.

Проснулась оттого, что услышала мужской голос, раздавался он в доме.

– Пьетра, а куда ты дела девушку?

– В саду она, воздухом дышит, – раздалось в ответ.

Сердце у меня заколотилось, ребёнок в животе засучил ножками, и в этот момент на веранду вышел тот самый мужчина, который накануне убил попутчика. Рубашка у него была снова клетчатая, вот только сегодня она была другого цвета, и красивой женщины с высокомерным лицом с ним рядом не было.

Я молча смотрела на незнакомого дракона, понимая, что вот надо было бежать, пока его не было. От мужчины просто фонило опасностью.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Катрина. – Я решила не назвать фамилию Ромалеса: мало ли, всё же «супруг» погиб на войне.

Но дракон и не стал уточнять моё полное имя.

– Я ждал агрикола, почему привезли тебя?

– А что такое агрикол? – спросила я, удивившись, потому что впервые слышала это слово, и попутчик при мне ничего такого не упоминал.

– Маг растений, – коротко ответил лартус, нахмурился и переспросил: – Как беременную драконицу смогли вывезти из страны? Где твои мужчины?

«Где-где? В Караганде», – захотелось мне сказать, но вслух я сказала:

– Меня ищут и найдут.

Дракон насмешливо покосился на мою ногу, на которой был браслет:

– Не найдут, я, скорее, спрашивал, как они вообще позволили тебя выкрасть.

Я промолчала, не рассказывать же ему, что нет у меня никаких мужчин. Но надежда, что владетель за мной прилетит, всё же была.

Мужчина вдруг шагнул ко мне, наклонился и снова принюхался, но я утром и голову помыла, так что пусть нюхает, а то вон ручищи у него какие – скажешь ему что-нибудь не то, а он тебе шею сломает.

– А зачем вы убили попутчика? – спросила я мужчину, который практически уткнулся мне в макушку.

Он присел на корточки рядом с креслом, на котором я сидела, и его глаза оказались вровень с моими.

– Не сдержался, никто не имеет права красть дракониц.

И неожиданно прижался головой к моему животу и слегка охрипшим голосом спросил:

– Твой ребёнок – он от истинного?